365 дней

       Впервые утро в этом ужасном месте началось настолько хорошо. Настолько хорошо, что даже протяжный и оглушающий звук сирены не помешал Хендзу почувствовать невероятное умиротворение и спокойствие.        Для полного удовлетворения жизнью Джазу не хватало только хотя бы небольшого окошка, из которого бы пробивались яркие солнечные лучики, щекоча его лицо. Череда тюремных сроков не дала миму полностью насладиться этим чувством. Для него не было ничего приятнее, чем проснуться от солнечного света, нежно будящего его своими мягкими прикосновениями. Еще, конечно, не помешала бы кровать поудобнее и отдельная одежда для сна, но это было уже роскошью. Как говорится, мечтать не вредно.        Тем более, когда мечты уже совсем скоро станут реальностью.        Осознание этого придавало Хендзу неимоверное количество сил. Он был готов не то, что горы свернуть, он мог Землю сдвинуть, даже без точки опоры (как завещал великий Аристотель). Впервые за эту неделю он ощутил хотя бы что-то положительное. Вернее как «хоть что-то»… Он ясно ощущал свое истинное счастье, настолько искреннее, чистое и светлое, как в детстве, когда он проводил время со своей семьей. К сожалению, жизнь взрослого человека полна эмоциональных потрясений, сложно выпутаться из череды стрессовых ситуаций. Особенно в тюрьме.        Воспоминания о его эмоциональном состоянии заставили широкую улыбку сойти с его лица. Все-таки тюрьма — магическое место. Всего пять дней, и ты уже на грани нервного срыва. Или даже испытываешь его. Всего каких-то пять дней, и у тебя начинается биполярное расстройство. Всего пять дней, и ты перестаешь понимать, кто на самом деле твой враг, а кто твой друг. Всего пять дней, и ты забываешь, кто ты такой. Стираются границы личности.        Сейчас единственное, в чем мог быть уверен Джаз — Тим Скэм не втягивает его в авантюру, чтобы пробить самому себе путь на свободу. Мим был полностью убежден, что Скэму выгодно их сотрудничество. Для выхода отсюда, как предполагал Хендз, необходимо примерное поведение, небольшой срок, и это только минимум из всех требований. Зная Тима Скэма, его повадки и злобные планы (пусть и гениальные, тут было сложно спорить даже Джазу, но кого это волнует в ВОЗЛ?), он тут точно на очень долго. Его просто-напросто не допустят в такую программу, к нему совершенно нет никакого доверия. То же самое касается его друзей — они настолько давно и безуспешно пытались захватить мир и прогнуть его под себя, что их никогда просто так не выпустят. Особенно их негласного лидера — Терренса.        — Ты снова пялишься в одну точку? — сказал охранник, стоя прямо напротив камеры Хендза и скрестив руки на груди. — Мне к тебе тюремного психиатра пригласить?        — Прошу великого прощения, — послышалось в наушнике, от чего Джаз вздрогну еще сильнее, чем от голоса охранника.        — Прошу великого прощения… — повторил он.        — Просто в последнее время я часто думаю о том, что зря я вообще затеял это все.        — Просто… — начал Джаз, но понял, что конкретно сказал Скэм прямо ему в ухо и гневно посмотрел на камеру. Говорить такое ему точно не хотелось, но пришлось подчиниться. — Просто в последнее время думаю о том, что зря я решил реализовывать свои планы. Они все равно были обречены на провал.        — Заключение в третий раз явно пошло тебе на пользу, — усмехнулся он. — Уже наконец-то задумался о правильных вещах. Не то, что большинство тех, кто тут годами сидит.        Джаз услышал, как Скэм усмехнулся, но повторять за ним не стал. Очевидно, что Тим был не совсем согласен с позицией охранника. Как и сам Джаз. Он считал, что злодей один раз — злодей навсегда. Он не просто так вошел во все это. Не просто так начал придумывать план мести. Не просто так решил превратить весь мир в один большой Мир мимов. Жизнь — это определенная череда случайностей, которые неизменно приводят к определенному результату. В их случае результатом являлось то, что они стали злодеями. Эти обстоятельства уже не изменить. Разве что еще одной чередой случайностей, среди которых явно основным не является пребывание в тюрьме.        — Хендз, вчера тебе передавали письмо, — эти слова заставили мима напрячься.       — Спокойно, они не могли что-то узнать, не показывай паники, — Скэм зевнул.        — Спокой… — Джаз вовремя прервался. — Да, я помню.        — Владелица письма попросила спросить, есть ли тебе, что на него ответить.       — Да, конечно есть.        — Конечно есть.        — В таком случае сразу после завтрака тебе в камеру будет доставлена ручка и бумага, дадим тебе возможность ответить. Но это строго между мной, владелицей письма и тобой, понял меня?       — Как жаль, что я слышу, о чем он с тобой говорит. Так неловко, — усмехнулся Тим. — Лезу в чужую жизнь.        — Понял. Сколько у меня будет времени?        — Примерно 15 минут, после этого я все заберу. Советую подумать о том, что ты там напишешь, заранее.        — Спасибо за рекомендации, — сказал Хендз, провожая охранника взглядом. Как только он скрылся из вида поддельная улыбка на лице Джаза резко спала.       — Молодец, хороший мальчик, — рассмеялся Скэм. — Такой послушный, даже понимаешь, что озвучивать не стоит. Иногда, правда, путаешься, но ничего, вопрос времени.        — Что же мне написать в письме… — задумчиво и наигранно произнес Джаз, обращая свой вопрос к Скэму и путая охранников, которые, очевидно, подумали, что это его мысли вслух.       — Естественно то, что ты все обдумал, сидя здесь. Ты должен напрямую сообщить о том, что ты готов исправиться, что ты полностью готов поменяться, потому что осознал все свои ошибки. Ты должен согласиться с тем, что она там отразила, и посожалеть о том, что до тебя не дошло это раньше. Играй, ты же актер.        Хендз едва заметно кивнул.       — Рад, что мы поняли друг друга. А пока я отключаюсь. Будь паинькой, Хендзи.        Мим едва заметно усмехнулся. Как забавно и удачно все сложилось! Все настолько хорошо совпало, что он может заверить в том, что он наконец-то осознал все свои грехи и начал исправляться, не только охранников этого страшного для его сознания места, но и непосредственно одну из шпионок, к которой у Джерри наибольшее доверие, ведь на секретную операцию он отправил ее одну. Какой же все-таки гениальный план! Не зря все считают Скэма гением, даже его план побега настолько гениальный, что он легальный. Ни у кого и подозрений никаких не возникнет в том, что Джаз выбрался на свободу незаконно. Больше не будет оснований для того, чтобы посадить его в тюрьму.        Никогда.        Двери камеры медленно распахнулись, значит, пришло время завтрака. Мим решительно вышел из камеры и направился в столовую, поздоровавшись по дороге со всеми встретившимися ему охранниками. Нужно же было как-то заслуживать свой авторитет.        Только вот Хендз и подумать не мог, что это была очень грубая ошибка с его стороны.        — Идиот! — услышал он громко у себя в ухе. — Что ты делаешь?!        Джаз оторопел. Громкий крик Скэма практически оглушил его. Он не понимал, что он мог сделать не так, пока его не схватили под руки и не потащили в неизвестном направлении. А день, казалось, так хорошо начинался…        Глаза миму, естественно, закрывала чья-то рука. Классический ход любого злодея — либо выруби свою жертву, чтобы она была дезориентирована и не смогла сбежать, либо завяжи ей глаза. В его случае заключенные обошлись простой рукой. Он не тот, на кого стоит тратить много внимания. Да и это тюрьма, место закрытое, а значит вариантов, когда его тащат, не очень много. Скорее всего какой-нибудь проем в стенах, который не попадает под съемку с камер. Ну или чья-то камера, в которой тоже есть слепая зона для видеофиксации.        — Ну что, думаешь, что если подмажешься к охранникам, то тебя выпустят пораньше? Как бы не так! — рука отошла от глаз Джаза, и он смог осмотреться. В этом месте он не бывал никогда. Коридор был какой-то слишком темный, даже для тюрьмы ВОЗЛ. Он плавно повернул голову вправо. Там он увидел громоздкую дверь, очень толстую, плюс ко всему. Создавалось такое впечатление, что там начальство ВОЗЛ проводит какие-то пытки, о которых официально знать никому нельзя. Это напрямую нарушает права человека. \        Голову Джаза вернули в прямое положение. Глаза его еще не привыкли к такому полумраку; это не давало ему распознать нападающих. Его со всей силы прижали к стене, разведя руки в стороны так, чтобы он точно не смог сопротивляться. Сердце начало стучать сильнее, как в старые добрые времена, когда его избивали хулиганы в его школа за то, что на их взгляд он был слишком женственным.        — Что это вы тут делаете? — послышался до боли знакомый голос из-за угла. Было не совсем понятно, то ли он у него в ухе, то ли он лично явился сюда. В коридор медленно зашел Тим Скэм, скрестив руки на груди.        «Неужели он спасет меня?» — пролетело в голове у Джаза.        — Этот недомерок решил, что будет сотрудничать с охраной! — голос Дьявольского мороженщика (никто точно не знал его настоящее имя, но псевдоним разошелся по всей тюрьме). — Ты же понимаешь, что он будет сливать все про нас! Стукач мелкий!        — И что вы такой толпой на одного планируете с ним сделать?       — Ой, Скэм, я тебя умоляю, — тут уже сложно было не угадать, кому принадлежит голос. Джеральдину здесь тоже не знал только ленивый, — ты не мог так резко потерять свои интеллектуальные способности. Ты просто посмотри на него! Его срок итак очень короткий, а сотрудничество с этими придурками позволит ему выйти отсюда еще раньше.        — В ваших рассуждениях есть доля истины, — согласился Скэм и подошел ближе к Джазу. — В таком случае что вы планируете с ним сделать?        — Избить, очевидно, — сказал Кайл Катз, больше известный как учтивейший шпион. — Думаю, после такого у него точно отобьется желание стукачить.        — План дельный, согласился Скэм и стал закатывать рукава на комбинезоне. — А я ведь как раз не отомстил ему за то, что я попал в карцер.        — Если бить будет Скэм, думаю, он получит сполна, — рассмеялась Джеральдина. — А для нас это целое зрелище.        — Н-н-не. Не надо… — единственное, что смог выговорить Хендз прежде, чем получил сильный удар в живот, который разошелся болью по всему телу, заставляя извиваться от боли и кашлять.        «Не зря я думал, что он еще мне отомстит. Сукин сын, встерся же в доверие…»        Джазу прилетал один удар за другим. Он уже не мог различать ничего у себя перед глазами, боль, как пелена, закрыла все и не давала никаким другим чувствам пробиться сквозь нее. Это была худшая пытка в жизни мима.        А Скэм все продолжал под улюлюкание всей толпы, которая сюда его притащила. Удар за ударом.        — Шухер! — крикнула Мирна, — Охрана!        Все собравшиеся тут же разбежались кто куда, оставив Джаза медленно скатываться по стене. Боль от удара о пол была настолько ничтожной, что Джаз даже не отреагировал на свое падение. Он просто не почувствовал.        — Будешь знать теперь, — громко сказал Скэм, — как совершать необдуманные поступки, — эту часть фразы он сказал чуть тише и покинул коридор. К сожалению, охрана не успела заметить никого из присутствовавших.        Только вот Хендзу было уже не до этого. Сознание покинуло его тело.