Hallucinations

All we know is distance Were close and then we run Kiss away the difference I know you hate this one But this is how the story ends Or have we just begun?

When The Story Ends (The Fray)

***

      Какаши не возвращается в деревню, вместо этого, весь управляющий состав здравоохранения и образования призывается на конференцию альянса. Сакура прикладывает усилие, чтобы выглядеть невозмутимой в глазах глав других деревень. К горькому разочарованию шестой хокаге на неё даже не смотрит, внимательно слушая доклад людей из облака, где и проходит заседание. Его равнодушие обливает её ледяной водой, потому что она путается. Что значат какие-то тридцать минут против стольких лет их знакомства? Когда их взгляды пересеклись, он с улыбкой кивнул ей так же, как сделал бы и год и два назад. Словно ничего не изменилось. Она собрала в кулак всю свою волю чтобы ответить ему тем же. После её кивка, его внимание отвлекла какая-то девушка из тумана. Сакура молча наблюдала, как каге уходят обсуждать дела дальше, а девушка уверенно идёт следом за бывшим копирующим ниндзя. Появившаяся из ниоткуда ревность, сейчас казалась безумно нелепой. Харуно чувствовала как щёки заливает краска от стыда и обиды. Ей никогда бы в голову не пришло, что когда-нибудь она будет так ревновать его. На что она вообще рассчитывала? Тридцать минут под чьей-то техникой против семи лет их знакомства?       Не то, что бы Сакура ожидала его бурной реакции, но она хотела увидеть хоть что-то. А в его глазах, в те редкие моменты, когда их взгляды пересекались, не было абсолютно ничего. Это задевало, но девушка вполне успешно держалась невозмутимо и уверено. Впрочем, Какаши, кажется, осознавал необходимость обсудить произошедшее в технике Учиха. Она замечала, что он пытается выделить время в своём забитом графике для разговора. Но когда у него это наконец получилось, она сразу растеряла весь запал. Шикамару Нара прибыл в деревню скрытого облака и тем самым облегчил нагрузку хокаге.

***

      Сакура заканчивала подготовку документов к завтрашней части конференции, когда Хатаке зашёл в выделенную медикам аудиторию. — Сакура, — его голос отозвался в голове Харуно туманом. Три слога, тихое рычание в последнем, она постаралась напустить на себя бесстрастность. Этот разговор им необходим, но теперь, когда он наконец замаячил перед носом, скользкий страх закрался под кожу. Что говорить? Что делать? Как смотреть ему в глаза?       Они молча пошли в сторону местного традиционного ресторанчика. Милая официантка провела их в отдельное помещение. Рассадила их напротив друг друга и приняла заказ, после чего вышла, закрыв за собой сёдзи. Тишина между ними начала напрягать, а Сакура не знала как не то, что начать разговор, она даже не была уверена как к нему обращаться. Какаши? Господин хокаге? Какаши-сенсей? Посмотрев в его серые глаза, она заметила, что он сам был в сомнениях. Однако начинать как-то было надо. Парень из персонала принёс чай и какие-то сладости, разложил на стол и поспешил удалиться. — Как там Саске? — спокойно спросил Хатаке, потянувшись к чайнику. Девушка резко вскинула голову от удивления. Он невозмутимо заполнял чашу перед собой. И вопросительно покосился на её собственную. Вообще по правилам этикета она сама должна была предложить, но они были так давно знакомы, что никакого смущения никто не испытывал. Её чашка наполнилась. — Я не уверена, но думаю, всё хорошо, — она неуверенно пожала плечами. Теперь уже он удивился, вскидывая брови. — Он ушёл из деревни, вы же помните. — Какаши что-то промычал. Что-то неразборчивое.       Они ещё немного помолчали, а потом одновременно начали: — Сакура… — Кажется…       Они оба усмехнулись. И это немного разбавило напряжение. — Кажется, нам надо поговорить о том, что сделал Обито, — закончил он за неё. Она неуверенно кивнула, но он не дал ей сказать. — Сакура, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неуютно рядом со мной. — Девушка смущенно подняла на него глаза, он смотрел открыто. — Я понимаю, что ты юная и можешь накрутить себя из-за подобного. Но давай просто жить дальше? — он слабо улыбнулся. Она видела как губы сквозь маску дрогнули.. — Жить дальше, — начала она, слегка вопросительно окидывая взглядом свои напряжённые руки, сжимающие тёплую чашку. Она хотела продолжить, но он снова перебил. — Мы были под действием техники, ты не обязана нести ответственность за то, что делала не по своему желанию. Ни за слова, ни за действия, — она вспомнила, как шептала ему о любви перед самым пробуждением. Тогда она не была уверена, что это действительно иллюзия, поэтому удивлялась, как же они начали встречаться. И почему в голове стоял запах крови. Сейчас она полностью осознавала, что они не целовались, он держал её за руку, закрывая собой. Кровь действительно была везде и никаких романтических эмоций в тот момент девушка не испытывала. Сейчас Харуно почувствовала горечь, которая загорелась внутри после слов мужчины, он же выглядел совершенно спокойным. Непроницаемое лицо, через которое не было видно, что он чувствовал и о чём думал. — А если, — она буквально сглотнула собственное волнение, но запнулась и решила построить предложение по-другому. — Всё, что происходило в том мире было ненастоящим? — сил и дальше смотреть ему в глаза не было, поэтому она обратила внимание на многострадальную чашку перед собой. Какаши странно посмотрел на неё, от этого по спине побежали мурашки. Ей было неловко, да, но он определённо смотрел не так, как раньше и от этого внутри разлилось приятное смущающее чувство. Эта перемена вселила в неё какую-то уверенность. — Вы не задавались вопросом, почему в той иллюзии, где Обито хотел чтобы все были счастливы, мы были парой? — Сакура ощущала, как краска заливает скулы, но прятаться было не в её стиле. Пусть он неправильно её поймёт, зато тяжесть исчезнет. Лицо за маской явно сменило своё выражение, и теперь девушке нестерпимо хотелось снять эту тёмную ткань. Он слегка наклонил голову набок, с интересом её разглядывая. Что-то во всём этом было подозрительно знакомое. Кажется, куноичи уже слишком хорошо его знала. — Сакура, — он засмеялся, но она видела напряжение, — я так стар, что конечно был бы счастлив быть с тобой, такой юной и прекрасной девушкой, — его насмешливый тон она пропустила мимо ушей. Рот приоткрылся от удивления, и она ощутила такой восторг и ликование, что захватило дыхание. Он не смог бы обмануть её. Она знает его. Пусть и в иллюзии, но они были самими собой.       Иллюзия Обито должна была подарить всем счастье, при этом сохранив «я» каждого человека. Поэтому у Нохара Рин были проблемы с ребёнком, потому что настоящая Рин не любила Обито. Он хотел сохранить её настоящей и своей одновременно, и именно из-за того, что это было невозможно, она и приходила к Сакуре с повышенной тревожностью. Её не должно было быть, потому что она умерла, она не должна была быть женой Обито, потому что не любила его, она была слабым звеном этой техники из-за всех этих противоречий. Рин беззвучно шептала Сакуре «проснись», тогда, на приёме, в кошмаре, скорее всего это было то самое — слабое место в гендзютсу, о котором им рассказывали ещё в академии. Когда здравый смысл чувствует подмену.       Но в отличие от погибшей, Сакура и Какаши оставались собой. Да, она не могла понять, почему Обито сделал их парой, но сейчас, услышав эту попытку Хатаке отшутиться, она поняла, что он, как и она сама проверяет её реакцию. Они оба не хотят терять свою дружбу из-за отказа. Она видела в его глазах. Он не может давить на неё, предлагать ей что-то, потому что боится потерять. Он точно хочет. Быть с ней. От этого чёткого осознания дрожь пробежала по всему телу. Какаши каким-то сомневающимся взглядом смотрел в её сияющие глаза. Нужно было подобрать слова, но в голове стало так пусто. Она широко улыбнулась и, не зная, куда деться от захвативших её эмоций, смущённо закусила губу. Он захотел что-то сказать, но она поняла, что одно лишнее слово, одно сомненье, и всё сразу почернеет, поэтому прошептала: — Замолчи, — грубоватая фраза была сказана очень мягким голосом, но его смутило не это. Сакура обратилась к нему на «ты». В первый раз в жизни, если не считать время галлюцинации. Она видела восторг, искрами пляшущий, в его серых глазах. А сама не могла сдержать собственный. — Сакура, — он словно задохнулся воздухом, когда увидел лёгкий румянец, мягко ложащийся на её скулы. Эта девочка была просто невозможно красива. Она со смехом закрыла лицо руками, потому что перевыполнила свой лимит смущения за этот день. Она была счастлива.

***