Hallucinations

I can't help but wonder If our grave was watered by the rain Would roses bloom? Could roses bloom Again? Six feet under (Billie Eilish)

***

      Сакура хмурилась, смывая с рук въевшуюся в кожу грязь. Сколько длилась эта иллюзия? Изумление, смятение, ужас и бесконечная усталость накопились в ней и требовали излияния. Но в этой иллюзии… Девушке казалось будто она длилась целую жизнь. Жизнь, которую она никогда не смогла бы представить.       Харуно чувствует себя выжатым лимоном. Думать не хочется. Ладони привычно скользят по раненному телу незнакомого шиноби, губы заученными фразами раздают поручения персоналу помладше, а в голове яркими красками играют картины галлюцинации. Она захлёбывается в эмоциях, потому что совсем не понимает, что теперь делать. Всего тридцать минут. Тридцать минут той странной жизни сводят её с ума. Она не знает как себя вести и что говорить. На краю сознания зарождается что-то похожее на сожаление и это оглушает. Ей жаль. Жаль, что это было не по-настоящему…

***

      Сакура приходит в себя, чувствуя обеспокоенный взгляд Какаши. Он мягко проводит рукой по щеке, и это вводит в ступор, но он смотрит так нежно, что где-то в глубине поднимается что-то тёплое. Кажется счастье. Девушка осматривает палату, встречается с глазами Итачи, а внутри сразу начинает неприятно ныть. Она резко принимает сидячее положение и только сейчас понимает, что Хатаке крепко держит её руку. Сколько он уже рядом с ней? Ушёл с поста ради неё… Чувствовать его тёплую ладонь кажется таким же правильным, как дышать, но она начинает задыхаться. Потому что Сакура уже всё поняла. Обрывки иллюзии становятся короче, а значит скоро совсем исчезнут. Или нет? Что она знает? В голове есть отрывок какого-то туманного воспоминания. Что цукиёми способно имитировать всю жизнь за несколько часов. И эти сокращающиеся обрывки… они могут умереть, Какаши, Ино, ребята…       Она знает, как много необходимо сделать. Найти якорь реальности, что-то за что можно зацепить энергию. И тогда останется лишь надеяться, что этого будет достаточно. В голове опять картинка того экзамена на чунина. Она и Шикамару… два подростка, что по какой-то необъяснимой причине, смогли развеять иллюзию почти сразу. Тогда. Когда песок напал на их деревню.       Ей хочется смеяться. Но в душе ни капли радости. Ей нужно понять, что именно способно вызволить их отсюда.

***

— Почему ты куришь?       Они снова в заповеднике. У Сакуры нет времени. Она умна, но необходимо интеллектуальное присутствие еще хотя бы одного человека. Как найти якорь? Она с трудом отличает ложные воспоминания от тех туманных обрывков реальной жизни.       В академии их учили искать слабые места. Иллюзии не идеальны. И всё, что может ей прийти в голову это курение друга. Она смотрит на него, голова начинает болеть. Слишком сложно найти границу реальности. — Я думаю, что этот мир иллюзия, Шикамару…       Он поворачивает голову в её сторону. А Сакура понимает, что он уже это знает. — Почему ты ничего не делаешь, как давно знаешь???       Он качает головой. — Я не понимаю, что реально, а что нет. Высвобождение чакры не работает. И это больше похоже на сон, чем на обычное гендзютсу.       Он так умён, но не способен выбраться. Как много попыток он предпринял? Сакура задумывается об этом. Интуитивно чувствует его страх. — Ты не хочешь пробуждаться? — Я не знаю. Я не помню, что такое реальный мир.       Сакуре легче. Призыв жены Обито всколыхнул разум и воспоминания. И ей вдруг так очевидно, чего именно боится подсознание друга. Она не помнит, но чувствует, что иллюзия манипулирует его чувствами. — Ты думаешь, что якорь это моё курение?       Шикамару смотрит куда-то вдаль. Сакура молчит. И в этом молчание негласное согласие. Он качает головой. — У каждого свои якори, ты должна зацепиться за что-то своё.       А у неё из доказательств ничего кроме движения губ Нохара Рин. Любви к Какаши. Слабых воспоминаний о непреодолимой пропасти между ними в том мире. Почему? Снова головная боль. Она не уходит. — Я не справлюсь одна, Шика. Мы можем умереть. Все.       Он медленно кивает. — На той стороне будет легче вытащить остальных, — в его голосе слышно, как в его голове крутятся шестерёнки. Он планирует, какими техниками оперировать там. При этом полностью игнорирует важное осознание, что он должен приложить усилия, чтобы выбраться.       Он достаёт пачку сигарет, но крутит её в руках. — Что еще есть?       Сакура выдыхает. Личное. Не так уж страшно поделиться. Нара не из тех, кто кому-то разболтает. Но всё же… — Я вспомнила, что Какаши и я не вместе. Никаких деталей в голове. Но я точно знаю, что это так. — Вероятно, и я не женат, так? — он почти усмехается? — Если рассуждать логически, я думал об этом. Я ни черта не помню. Словно в голове какие-то факты, основанные на снимках.       И Сакура думает. Любовь — такой себе якорь, на самом деле. Темари и Шикамару, как бы это удивительно не было, не казались ей настолько неестественными, как его назойливое курение.

***

      Шикамару просыпается в холодном поту, чувствуя как внутри разливается нервозная тревожность. Он зарывается рукой в свои волосы, не зная как отогнать это наваждение. — Опять, кошмар, — её голос в темноте их спальни кажется таким глубоким, не тихим, не громким, таким как нужно. Руки Темари ложатся на покатые плечи и мягко проводят сверху вниз, спускаясь пальцами к предплечьям с набухшими из-за напряжения венами. Он поворачивает голову в её сторону, тут же чувствуя её горячие губы на своём виске. Она целует нежно, так, словно говоря, что вот же она, рядом. Наследник Нара не может сдержать ухмылки, за все свои двадцать лет он не испытывал ничего лучше, чем быть ею любимым. Песчаная принцесса разжигает в нём огонь своими ласковыми руками. — Давай, сегодня? — шепчет ему на ухо, когда он откидывает её на поверхность постели. — Давай заведём ребёнка. — Эти слова вводят его в какой-то сладкий транс, а в голове начинаются шаманские танцы. Собственные скомканные мысли заставляют усмехнуться, но перед глазами вдруг встаёт какой-то шаман из книги, которую он читал, когда строил план боя с Хиданом. Шикамару почти физически чувствует, как внутренности разрезает стекло осознания. Резко, игнорируя соблазнительную жену в постели, одна мысль за другой складываются в отчётливую картину. Нара вскакивает так резко, что Темари охает от неожиданности. Она что-то спрашивает, но он не отвечает. Встаёт с кровати и идёт во двор. Чувствует чакру куноичи-медика и останавливается, когда видит отлив розовых волос в лунном свете ночи. Около той самой ямы, где он запер и похоронил полубога, который убил его учителя.       Они с Сакурой не подвластны иллюзиям.       А курить он начал с того самого дня, как бросил в эту яму зажигалку Асумы…

***

— Эй, лобастая, — кричит Яманака, снося всё вокруг, — Какаши-сенсей возвращается в Коноху!       Уставшая Харуно старается сделать лицо попроще, но лучшая подруга на то и лучшая. Легче вообще не пытаться что-то скрыть от этих зорких глаз. — Вы, наконец, поговорите, — улыбается блондинка, усаживаясь за столик к задумчивой подруге. Сакура качает головой. — Не думаю, что нам есть о чём говорить, — она почти не лукавит. Два месяца назад они перекинулись парой взглядов на поле боя, а затем он уехал на переговоры для организации альянса шиноби. Никто из знакомых не заострял внимания на том, что всё изменилось. Никто даже не заметил. Он всё тот-же учитель, она ученица. Да, храбрая, да, умная. Да, даже смогла разрушить вечное цукиёми Учиха Обито и Мадары, но что с того. Иллюзии — просто иллюзии. А они просто… Она даже не знала, что.       Ино продолжила что-то болтать о том какие неловкие отношения начались у Шикамару с сестрой казекаге, и как её веселит их застенчивость. Она всё разговаривала, а Сакура не могла вынырнуть из своих мыслей. Её мучило любопытство. Смогли бы их чувства расцвести ещё раз. В реальном мире.

***