Я готов получить звезды

Света уже лежала в кровати и смазывала руки кремом, как в комнату ввалилась, тяжело дыша, с большим букетом Алёна. — Я думала, что сегодня уже не придёшь, — Света приподнялась с постели, чтобы рассмотреть подарок. — Ага, блин, ещё чего! — Алёна положила букет на холодильник и стала разуваться. — Как ты могла обо мне такое подумать? — Ну, а что мне было ещё думать, женщина, которая поздно приходит с первого свидания, — съехидничала Света. — Я сейчас возьму и тебя этим веником огрею! — краснощёкая Алёна потопала с цветами к Светиной кровати. — Какая красота, дай сюда, — с придыханием произнесла Света, протягивая руки к букету. — Какой же это веник, дурында! Ты знаешь, сколько это стоит? — она принялась разглядывать коралловые розы, завернутые в зелёную сетку с поблёскивающим на свету люрексом. — Не понимаю, зачем нужно было дарить цветы на первом свидании? — задумчиво произнесла Алёна. — Захотел и подарил, тебе жалко что ли? Значит точно не жмот, — отрезала Света. Она прижала к себе букет, чтобы ощутить едва уловимый запах роз. — Я в этом убедилась ещё в магазине. А где Рита? — В библиотеке сидит, готовится. Алёна в ответ промычала, утвердительно кивнув. — Давай рассказывай, как всё прошло? — не выдержала Светка. Алёна устало вздохнула. — Кто он, как его зовут? Выкладывай! — Ну… в общем, его зовут Влад, ему двадцать четыре года. — Откуда у него деньги? — Тебе лишь бы про деньги спросить, — Алёна смущённо замялась. — Сказал, что художник. Светка приоткрыла рот. — Так? — протянула Светка. — Мы ели в «Версале», и он сказал, что для первого раза это нормальное «кафе». — Но это же ресторан? — Вот именно. Я была немножко в шоке. Я…я не думала, что мы пойдём сразу в ресторан, оделась бы получше. — Боюсь представить, куда он тебя в следующий раз поведёт. — А у меня и нет ничего путного из одежды, если подумать. — Ой, там наверно столько вкусного было, — Светка мечтательно отвела взор. — Ну, я мало что поела. Он периодически спрашивал, всё ли меня устраивает. А я в таких местах сроду не была. Сижу, боюсь пошевелиться, он тоже какой-то напряжённый: озирается по сторонам, словно боится кого-то встретить. — Ой, это как-то подозрительно, — заметила Света. — Он точно художник? Алёна захихикала. — Ну, он произвёл впечатление интеллигентного, порядочного человека. — Ох, будь с ним осторожней, вдруг он аферист. Не думаю, что сейчас художники так хорошо зарабатывают, что могут пойти в ресторан. — Я пока с холодной головой и стараюсь сильно не очаровываться. — Молодец. Так и надо. Света выдержала паузу и спросила: — О чём болтали? — Я что, на допросе? — произнесла Алёна и засмеялась. — Конечно, — заулыбалась Света. — Да так ни о чём. Просто рассказывали о себе. — И что он о себе любимом поведал? — Света продолжала играть в следователя. — На самом деле не так уж и много. Он в основном слушал. Когда речь зашла об образовании, сказал, что учился хорошо, но так и не поступил в универ. В армию не взяли по здоровью. После школы перебивался кое-какими заработками. Как разбогател, не сказал. Ещё заметила на руках ожоги будто от сигарет, но не стала об этом спрашивать. — Ты же знаешь, сейчас честным путём больших денег не заработаешь. По-любому крутится в сомнительных кругах, ну ты меня понимаешь. Алёна хмыкнула: — Ну он показался таким безобидным, даже робким немного. — Будь на чеку, сейчас никому нельзя доверять, — поучительным тоном проговорила Светка. Алёна зевнула. «Наверно я ей надоела со своими вопросами… что ж такая вот любопытная, всё знать хочется, — подумала Света. — Пора закругляться». — Ой, что-то мы заговорились, уже полдвенадцатого, мне же завтра к восьми! — она сделала вид, будто спохватилась. — Блин, опять не получилось лечь пораньше! — Мне тоже. Пойду умываться. — Держи цветы, — шёпотом произнесла Света, вручив букет подруге. — Поставь на стол. Пусть каждый, кто заходит, видел эту красоту. И Свет выключишь, когда выходить будешь, хорошо? — Хорошо, — с ухмылкой бросила Алёна, обернувшись.

***

Когда прозвенел будильник в полседьмого Света, как обычно, не стала вставать. У неё в голове не укладывалось, как можно подняться с кровати сразу же после первого звонка. После него нужно приходить в себя, собирать мозги в кучу. Вот так полежишь, подумаешь о том, что тебя сегодня ждёт, сердце заколотится, кровь прильнёт к мозгам, и уже сон пропадает: можно потихоньку вставать. А там уже и второй звонок — контрольный — подоспеет. Когда будешь совать ноги в холодные тапки и ёжится, нужно будет подумать о чём-то вкусном в холодильнике, о том, что будешь наворачивать, когда оденешься. Беда, когда там нет ничего такого, совсем вставать не хочется. Света промчалась по коридору, чтобы застыть в туалете, а потом и в умывальнике. Люди, которые писают или чистят зубы перед тобой, делают это чертовски медленно, то ли дело ты! Забежать в комнату; скинуть пижаму; спохватиться, что не приготовила одежду перед тем, как снять эту самую пижаму; в одних трусах стоять согнутой перед шкафом и устраивать бардак на своей полке, попутно ругаясь — есть каждодневный, не особо приятный ритуал. Каждый раз перед началом учебного года думаешь, что в этом году будешь готовить одежду вечером, чтобы утром второпях не брать с полки одно и то же. Но каждый раз лень берет верх над желанием красиво одеваться. «Зачем вообще сейчас заморачиваться? Всё равно в хирургичке весь день ходить буду», — с этими словами Светка махнула рукой и достала джинсы со старой водолазкой и синтетическим лифчиком. От его снятия после тяжёлого трудового дня можно было испытать ни с чем не сравнимое блаженство. Завязав на макушке хвост, Светка приступила к самой ненавистной ей части утренних сборов — к макияжу. На тыльную сторону ладони левой руки она выдавила крупную каплю «Балета» и, как учат по телевизору, «легкими, похлопывающими» движениями пальцев, принялась распространять его по лицу. Нужно же в очередной убедиться, что эта неприятно пахнущая бежевая субстанция абсолютно бессильна, когда дело касается высыпаний, и так «похлопывать» можно до вечера. Худо-бедно разобравшись с кожей, Светка достала палетку «Руби Роуз» и зачерпнула аппликатором оттенок между голубым и серым. «Голубой — для колхозниц, а я девушка уже практически городская. Главное, чтоб в село не заставили возвращаться и отрабатывать», — шутя произносила Света, когда речь заходила о макияже глаз. Завершала образ легонько нанесённая малиновая помада неизвестной фирмы. На этом всё. Тушь может осыпаться, что не гигиенично, а на румяна сильно злятся старушки. Они считают, что медсестра должна ходить бледная, как поганка, без единого следа косметики на лице. Закончив краситься, Света обернулась и увидела, как уже собранная Алёна нарезала хлеб для бутербродов. Они перекинулись парой слов о чайнике, и Света пошла его забирать с кухни. Завтракали, как обычно, молча, каждый думал о своём. Светка поглядывала то на часы, то на посапывающую Риту, попутно глотая разбавленный водой чай и заедая бутербродом.

***

Больница находилась через дорогу от общежития. На входе Света бегло поздоровалась с медсестрами в регистратуре и быстрым шагом направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж и оказаться в хирургическом отделении. Никого не замечая, Света прошмыгнула в ординаторскую и там за ширмой наскоро переоделась. Выходя в коридор, девушка увидела ребят в хирургических костюмах, скучковавшихся возле закрытого оперблока. Света сразу догадалась, кто они такие, и что им нужно, поэтому подошла и спросила: — Вы же досрочники? — Да! — хором крикнули ребята. — Что-то вы рановато в этом году? — А нам в деканате сказали, что теперь можно не ждать апреля, — ответил за всех парень, поправляя очки. — Мы уже полчаса здесь стоим. Обещали открыть, но, похоже, забыли про нас, — вклинилась девушка, у которой из-под шапочки проглядывали маленькие хвостики. — Что ж, тогда стойте здесь, я позову Марину Сергеевну, — сказала Света и ушла искать медсестру из оперблока. На пути встретился хирург Виктор Петрович. Света уже открыла рот, чтобы спросить, но доктор её опередил. — Куда бежите Светлана? — произнёс он добродушно. — Вы не знаете, где Марина Сергеевна? — Марина… Марину Сергеевну я не видел, а зачем она вам понадобилась? — Там практиканты стоят около оперблока, — Света обернулась в их сторону, — ждут, когда их впустят на уборку. Или… или, а может вы откроете. — У меня нет ключей, — пожал плечами доктор. — Ну они сказали, что уже долго стоят и я подумала… — Светлана, не переживайте. Марина Сергеевна сами разберётся. Пусть ещё постоят, ничего с ними не случится. Идите, занимайтесь своими делами, хорошо? — Виктор Петрович легонько похлопал девушку по плечу и быстрыми шагами направился в свой кабинет. — Хорошо. Света подошла поближе к ребятам и развела руками со словами: — Увы, но придётся ещё немного подождать. А я пошла. — Скажите, а вы ещё учитесь? — неожиданно спросила девчонка с хвостиками. — Да… я учусь на шестом курсе и тут подрабатываю, — немного растерянно ответила Света. — Ой, вы тоже студентка! Поэтому решили помочь, это что-то вроде солидарности? — Но я так ничего и не сделала, — сказала Света. А голове прозвучало: «Господи, сама была такой же пять лет назад, стояла под этими дверьми». — Света, ты где ходишь? — медсестра Лена заставила Свету умчаться к ней в палату, позабыв о заботах студентов. — Всё как обычно? — спросила Света. — В общем-то да, а я пока пойду, посмотрю, что там с бельём, — сказала Лена и вышла в коридор. Палаты производили на молодую медсестру удручающее впечатление. Не хотелось бы сюда попасть как пациент. Облупившаяся краска ещё не самое печальное зрелище. Света обернулась, перед ней лежали девять женщин разного возраста. Некоторые захотели поприветствовать. Большинство шли на поправку и могли обслуживать себя сами, что в какой-то степени облегчало без того непростую работу. Нужно было измерить температуру, давление, взять кровь, кому-то поставить уколы или сменить флаконы, а ещё покормить тех двух прикованных к кровати старушек. Благо появились практиканты вместе с возможностью делегирования нудных, но при этом несложных обязанностей. — Мне очень холодно здесь, по двое пар носков надеваю. У вас нет обогревателя, даже самого захудалого? — робко спросила одна из пациенток. Её поддержала другая женщина, посмелее, лежавшая рядом: — Здесь очень сыро, а ваши одеяла не греют, пришлось мужу зимнюю куртку привозить, чтобы хоть как-то согреться. Эта ночь была самая холодная… я чувствую, что простужаюсь. — Мне очень жаль, но обогреватели в нашей больнице запрещены по технике безопасности, — ответила Света. В палате поднялся гул. Даже самые апатичные приподнялись с постели и стали что-то высказывать. Кто-то дошёл до криков. Доводы о ненадёжной проводке не действовали и Свете пришлось вызвать старших, чтобы успокоить негодующих пациенток и продолжить работать дальше. Сегодня её отпустили позднее обычного, к часам четырём. Собиралась домой Света вместе с подругой Таней. Она уже училась в ординатуре и ассистировала у хирургов этого отделения. Когда девушки выходили из больницы, то на крыльце к ним подошёл мужчина средних лет с огромным букетом роз, за который можно было спрятаться, и со словами благодарности вручил его Тане. — Вы такая молодец! Такая молодая, а уже проводите операции, вам не тяжело? — не по возрасту игривым тоном он поинтересовался у девушки. — Нет, у вас был обычный, неосложненный аппендицит. Для любого хирурга, даже для начинающего это пустяк, — Таня любезно улыбнулась. — Не принижайте себя, вы очень смелая, раз решились выбрать такую тяжёлую, неженскую специальность. Я бы хотел… я бы хотел вас пригласить на мой день рождения, — неуверенно произнёс мужчина, поглаживая затылок. Таня принялась показывать кольцо на безымянном пальце. — Нет, извините, я замужем. Мужчина замялся. — Это вы меня простите, некрасиво как-то, — мужчина стал нервно поправлять галстук. — Отличного вам дня, Татьяна, всего хорошего, — выдавил он напоследок. — Всего вам хорошего, — Таня продолжала улыбаться ему вслед. Когда его машина пропала из поля зрения, Таня громко выдохнула и сказала: — Я так и знала, что он придёт. Света спросила: — Что это было? Короткая пауза. — Геннадий, кажется. Светка загоготала. Для неё это всё выглядело как нелепая сценка, случайной зрительницей которой она оказалась. — Чего ты ржёшь, куда мне девать цветы? — последовал Танин вопрос. Света предложила взять их себе: в голове уже созрел план, как получить с цветов немного деньжат. Расставшись с Таней, она пошла на местный базар, чтобы начать торговлю. Светка прикинула: пятьсот рублей за одну розочку. Это показалось ей честной ценой, хотя она понятия не имела, сколько на самом деле стоят розы. Первый покупатель нашёлся быстро, он купил три розочки. Светка обрадовалась и уже представила, сколько получит с продажи всех роз. Но последующие минут сорок она так ничего и не продала. Цветы было тяжело держать, многочисленные шипы кололи даже через куртку. Приходилось напрягать и так уставшие руки, чтобы не соприкасаться с ними грудью. А народ глядел на товар, проходил мимо или подходил, спрашивал цену и уходил. Тут к ней подошли двое крепких ребят. Один был выше другого на голову, но даже тот — низкий — казался сейчас настоящим амбалом. «Вряд ли это покупатели», — промелькнула в голове нехорошая мысль, которая быстро подтвердилась. — Опа-на, ты кто такая? — игриво спросил низкий. Он держал барсетку под мышкой и лузгал семечки. — Ты в курсе что за место платить надо? — пробасил другой, нависая над девушкой. Света промямлила что-то невнятное. Вся её смелость куда-то делась. Даже песок не так быстро уходит сквозь пальцы, как сливается в нужный момент эта предательница. — Чё? Чё ты там блеешь? — их громкие басистые голоса привлекали внимание прохожих. Самые любопытные из них даже останавливались, чтобы поглазеть на то, как два мордоворота щемят девушку с цветами. — Это наша точка, если хочешь здесь торговать — плати! — высокий, наверное, в подтверждение сказанного про то, что это «их точка», подошёл к соседнему прилавку с фруктами и взял оттуда два яблока. Одно он кинул другу, тот поймал и сунул в карман. Другое — начал есть сам. Продавщица сердито посмотрела на вора, но ничего ему не сказала. — Знаю я таких! — Света собрала воедино последние остатки смелости. — Каких таких? — Ну, тех, которые… которые грязные яблоки едят, а потом их на скорой привозят с аскаридозом, они в больнице умирают, а потом их тело вскрывают, а там вот такие толстые черви по полметра: жрут кишки и лёгкие. Высокий посмотрел на уже почти съеденное яблоко, которое он с удовольствием уплетал только что, как на самую отвратительную вещь в мире, и бросил его. Низкий обернулся к другу и произнёс: — Чё ты её слушаешь? Да она гонит! — Нет, не гоню, я врач… я это видела своими глазами. — Да, она права, я тоже такое видел, — вмешался пожилой мужчина, — помню это было, кажется, в шестьдесят четвёртом, я тогда дежурил… Света уже не слушала рассказ. Она мысленно поблагодарила дедушку за то, что тот отвлёк этих мордоворотов, и попыталась незаметно улизнуть. Но попытка с треском провалилась, когда Светка услышала: «Э, ты куда пошла? Мы с тобой ещё не закончили». Высокий уже хотел было схватить её за руку, но Света бросила ему в лицо розы и что было мочи бросилась к выходу, расталкивая прохожих. За ней, матерясь, побежал высокий.

***

Распахнулась дверь. Настала Светина очередь, тяжело дыша, вваливаться в комнату. Рита вскочила с кровати и подбежала с криком: — Ты где была, мать? Ты на часы смотрела! Уже одиннадцать! Ты где пропадала? — Ой, не кричи, — Света сняла кроссовки и рухнула на стул. Она откинулась на спинку и, уставившись вверх на одинокую лампочку, тихо проговорила. — По городу каталась. Все деньги, что сегодня заработала, прокатала. — Что? То есть, зачем? Ё-маё, мать частная, что с твоими коленками? — Рита показала пальцем на оголённые колени с алыми ссадинами. — Бежала от бандитов, — Светка усмехнулась, — и, как видишь, убежала. Правда я не помню, сколько раз за этот чёртов день падала, — она посмотрела на дырявые джинсы, с которых можно было откалупывать кусочки грязи, и тяжело вздохнула.