Я готов получить звезды

«Итак, если к вам придёт пациент со стенокардией и хронической почечной недостаточностью, что вы ему назначите?» — едва доносилось до Светиного уха. Она отрешённо глядела в окно. Её взгляд застопорился на желтобрюхой синичке, перепрыгивающей с ветки на ветку. Напало некое оцепенение, как это обычно бывает утром после крепкого сна. «А вы, Мильковская, что предложите?» — неожиданный вопрос заставил Свету встрепенуться и начать перебирать в голове всё то, о чём только что говорила преподавательница. Она уже хотела было переспросить и тогда пришлось бы попасть в немилость на сегодняшнем занятии, но её спасла от этой участи опоздавшая Алямкина. — Извините, Елена Юрьевна, можно войти? — любезно проговорила Даша. Преподаватель сердито посмотрела в её сторону: — Двадцать минут с начала занятия прошло, вы где ходите? — Автобус сломался, когда мне нужно было проехать буквально две остановки, представляете, — она состроила жалостное лицо. — Знаем мы твой автобус, — на этих словах раздалось гоготание с задних парт. Слышны были и смешки с первых. — Ладно, садись. В следующий раз не запущу, — на лице преподавательницы появилась едва заметная улыбка. Весь курс знал, что у звезды потока Алямкиной появился небедный ухажёр, и на автобусе она уже давно не ездила. А Елена Юрьевна наверно подумала, что Даша часто опаздывает из-за большой любви к высоким каблукам и макияжу. Даша застучала набойками и неожиданно для всех прошла мимо своего места, рядом с подругой Носовой, и села со Светой. — Привет, Светик, — промурлыкала Даша. — Привет, — удивлённо поглядела на неё Света. Алямкина пригладила хвост, заплетённый в длинную косу, достала тонкую, исхудалую тетрадь вместе с ручкой и села. В каждом её движении прослеживалось некое кокетство, присущее гимнасткам или танцовщицам. — Что я пропустила? — спросила Даша шёпотом. — Кажется, мы обсуждали бета-адреноблокаторы. — А вы, Алямкина, можете сказать, что принимают при стенокардии и хронической почечной недостаточности из группы бета-адреноблокаторов? — вмешалась в их диалог преподаватель. — Ну, при почечной недостаточности принимаемые вещества должны быть липофильными… — Верно. И какие препараты вы предложите? — Ну допустим… пропранолол… — А если из селективных? — … Метапролол… Бетаксолол… — Угу, — кивнула Елена Юрьевна, — кто-нибудь ещё что-то знает? Вы же это всё по сто раз проходили. Даша повернулась к Свете и захихикала: — Я вчера в двенадцать домой пришла, вообще ничё не открывала. — Я тоже, — улыбнулась Света.

***

На перемене Света с Дашей вышли из кабинета и медленным шагом направились к галдящим одногруппникам. Среди них был и Миша. Даша прижалась к Светиному плечу, неожиданно спросив: — Ну, чё у вас там с Мишкой? — Нет у нас ничего! — выпалила смущённая Света. — А чего это он у тебя постоянно в комнате тусуется? Света усмехнулась: — Миша он же как таракан, его на еду тянет. Даша засмеялась. Когда они подошли, перед их взором предстала следующая картина: одногруппник Илья вытащил из кармана маленькую коробочку и достал оттуда что-то похожее на фантик. Когда Даша пригляделась, то прыснула со смеху, приложив ладонь к лицу. — Михаил, в этот прекрасный весенний день я хочу сделать вам подарок, — торжественно огласил Илья, сосед Миши. — Я дарю тебе один презерватив. — Почему один? — послышался чей-то вопрос. — Потому что, если Мише дадут, то это будет чудо, а чудо случается только один раз! Все засмеялись. Миша прочистил горло и обратился к Илье: — Уважаемый. Конечно, спасибо за такую ценную вещь, я её заберу. Но я бы поспорил по поводу одного раза. Понимаешь, тут как с богом. Если ты не видел, то не значит, что его нет. Так и тут. Я просто очень воспитанный человек и не хочу смущать других, ведь делаю это громко. — Ну прям смотри, интеллигент нарисовался. Студенты кричали и звонко смеялись, пока один из кабинетов не открылся, и оттуда не вышла сердитая преподавательница с требованием замолчать. Тогда они решили, что перемена закончилась, и побрели обратно на пару. Светины щёки горели. Она чувствовала неловкость за Мишу, хотя самому Мише, кажется, было всё равно. — Ой, Миша-Миша, такой смешной, — улыбнулась Даша. — Я не знаю, зачем он строит из себя дурачка. На самом деле, парень неглупый, — заступилась за Мишу Света. Ей казалось, что он выставляет себя посмешищем.

***

Переступив порог общежития, Света обнаружила сидящую на вахте Василишну, которая вязала и время от времени поглядывала на телевизор, попутно комментируя происходящее. Ей поддакивала сидящая напротив охранница. Света посчитала нужным, показав пропуск, поздороваться и спросить о здоровье: — Здравствуйте, Валентина Васильевна, — девушка подошла к вахтёрше. — О, привет, Светочка, как дела? — просияла Василишна. — Всё хорошо, как у вас дела, как здоровье? Вас долго не было. — Эх, здоровье… нет никакого здоровья, — вахтёрша тяжело вздохнула. — Что болит? Может, я подскажу, в чём причина. — Какая причина? В моём в возрасте много причин — то давление, то сахар подскочит — так и живём. Пропуск где?! — она крикнула на парнишку, который пытался незаметно проскользнуть без пропуска. — Забыл, кажется, — промямлил парень, хлопая себя по карманам. — Можно, я пойду. — Нет, стой здесь! — И как мне его достать? — Твои проблемы, вот будет тебе урок, как пропуски забывать! — крикнула вахтёрша и продолжила как ни в чём не бывало непринуждённо болтать со Светкой. — А я тут передачу смотрю, интересную, — Василишна повернулась к экрану маленького ящика, что стоял на столе таким образом, чтобы охранница могла в него смотреть тоже. — Ты бы не могла отойти влево, ты не стеклянная, — с претензией в голосе проговорила охранница. «Что, так сложно сказать нормально?» Свете сейчас хотелось наоборот назло закрыть собой ей весь обзор, но она нехотя отошла в сторону, правда не влево, а вправо. По телевизору показывали некое ток шоу, на котором ведущая брала интервью у двух женщин. Света видела их впервые. — Кто это? — спросила она у Василишны. — Содержанки, — та ехидно улыбнулась. — Вот, пример для подражания современной молодёжи. — Содержанки? — удивлённо переспросила Света, с трудом понимая значение этого слова. Их было легко отличить. Одна выглядела совсем молодо и миловидно: длинные белокурые волосы, большие голубые светящиеся глаза и ямочки на щеках, в общем — образцовая русская красавица. В другой больше угадывались черты южанки: низко посаженные брови, нос с горбинкой, иссиня-чёрные волосы. Она выглядела старше своей подруги, если их так можно было назвать. — Вы работали раньше, — прозвучал закадровый голос ведущей. — Я раньше работала на предприятии экономистом, — ответила брюнетка. — Ну, я проработала несколько месяцев моделью, — блондинка пригладила волосы. — И вы не жалеете, что не работаете? Может быть, вам не хватает денег? — Нет, мой мужчина обеспечивает меня всем, он покупает мне всё, что я захочу, — ответила блондинка. Света сердито поджала губы и шумно выдохнула. Она вспомнила о своей мизерной зарплате, которую к тому же не торопились выплачивать, и сжала ремень сумки. Грудь начала вздыматься. — А как у вас с домашними обязанностями? Ваши мужья заставляют вас готовить… стирать, убирать? — Нет, нам финансы позволяют нанять домработницу. — Нет, меня никогда никто не сможет заставить что-там делать, если я этого не хочу. Я люблю готовить, но делаю это по настроению. «Офигеть, иметь богатого мужика, не работать и при этом по дому ничего не делать. Ну просто праздник жизни какой-то!» Неожиданно их речь прервали монтажом. На экране появилась дородная женщина, держащая в руках книгу. По возрасту она наверно была старше и блондинки, и брюнетки, вместе взятых. — Здравствуйте, дорогие дамы. Я Наталья Мун — ведический психолог, парапсихолог, ведущий специалист центра РАНО. Я уже десять лет провожу сеансы психотерапии для женщин, а также веду тренинги духовного развития и просвещения. И сегодня, только в этой передаче, я хочу вам от всего сердца, дорогие мои, порекомендовать мою недавно вышедшую книгу. Она называется «Путь женщины», и её можно будет в скором времени приобрести во всех книжных киосках страны. — Ладно, пошла я, — пробормотала Света и зашагала по лестнице. Казалось, ещё чуть-чуть, и она взорвётся. Мучали вопросы: «Чем я хуже? Почему мир так несправедлив?» Казалось, что от неё утаивают какой-то секрет, который она никак не может узнать.