Я готов получить звезды

Миша легонько отстранил приоткрытую дверь от себя. Несмазанные петли звонко забрюзжали, передавая угрюмость раннего утра. Переступая порог, он всё-таки дал о себе знать, прочистив горло. На мгновение шарканье тапок и поскрипывания шлёпанцев стихли. Странно, они со Светкой живут бок о бок в одной общаге так долго, что Миша уже различал её общажную обувь по скрипам: когда она ходила в шлёпках с тонкой подошвой для комнаты, а когда надевала другие, помассивней, чтобы выйти в коридор. «Не заходи, я тебе чайник дам сейчас!» — послышался родной голос за дверью. Миша попятился в коридор. В проёме появилась она, накрашенная, но всё ещё в халате. Подошва её комнатных шлёпок была настолько тонкой, что казалось, будто она стояла босиком. Светка вручила чайник, на дне которого плескалась суспензия хлопьев накипи с просьбой подождать, пока тот не закипит, на кухне. Оказавшись у порога кухни, Миша стал наблюдателем обычной утренней картины. Когда на всех не хватает раковин в умывальнике, особо ушлые идут чистить зубы сюда. Зато самые мощные конфорки не заняты, значит, не придётся ждать целую вечность, а всего лишь пять минут, это не десять или пятнадцать. Красота! Если украсть у студента лучшие условия, он будет рад, что ему оставили хотя бы эти минуты в его распоряжение.

***

— Она стоит здесь грязная с неизвестно какого дня, — Света вручила Мише кружку, — помыть не хочешь? Миша посмотрел на дно, где красовались присохшие чаинки, и немного поморщился, затем проговорил: — Нет, не хочу, там же самый смак остался. — Фу-у, Миша, — Света состроила брезгливую гримасу. — Да, шучу я, — осклабился Огурцов. — Можно мне тогда другую кружку? Обещаю, что помою обе после завтрака, честно-честно. — Ладно, бери, засранец, — Света поглядела на Мишу с прищуром. — Только попробуй не помыть. Пока Миша наливал кипяток по кружкам, Света доставала продукты. Помимо вчерашнего хлеба и колбасы на столе появилась плитка шоколада в необычной золотистой обёртке. Миша быстро поставил горячий чайник на дощечку и радостно воскликнул: — О, шоколадка… тёмная, — он потёр ладонями, изображая предвкушение. — Вот сейчас расправлюсь с бутером и тебя съем. — Ты тут не один, вообще-то. — Да, не один, но я единственный здесь тащусь по тёмному шоколаду. — Эта шоколадка… — начала Света, насупившись, но её случайно перебила Алёна. — Да пусть ест, если хочет, Свет. — Он много чего хочет, не надо давать ему наглеть, — Света подняла взор на Алёну, поправлявшую пучок перед зеркалом. — Тебе же некрепкий? — Нет, мне даже можно будет разбавить водой. — А мне крепкий можно, — Миша сделал вид, что эти слова обронил случайно. Когда его взгляд встретился со взглядом Светы, он принялся рассматривать потолок, подперев щёку ладонью. Для полной картины не хватало только посвистываний. Света запустила руку в коробочку из-под чайных пакетиков и нахмурилась: — Надо будет не забыть после работы взять чай, осталось два пакетика, — с этими словами она кинула один в свою кружку, кипяток в которой начал постепенно окрашиваться в янтарно-коричневый цвет. — Блин, тогда мне нужен ещё один, — Миша потянулся за последним пакетиком, но его остановила Света, ударив по руке. — Не лезь? Последний для Риты. Она громко фыркнула, обратившись к Алёне: — Ему спуску вообще давать нельзя, — потом перевела взгляд на Мишу и, нарочито любезно проговорила, — да же, Огурцов? — Да я сама скромность, что вы? — ответил не без сарказма Миша, откусив бутерброд. Вдруг, едва прожевав, Огурцов запел, заставив Светку с Алёнкой вздрогнуть от неожиданности: «Пластмассовый мир победи-и-ил, макет оказался сильней». Прилетела пощёчина. — Ты чё орёшь! Рита спит ещё, — вполголоса сердито проговорила Светка, снова усаживаясь на место. — Совсем дебил? Миша полушёпотом захихикал и отломил дольку шоколада. — Просто колбаса какая-то пластмассовая. — Тебе ещё врезать? — Ну не смотри на меня волком, — Огурцов скрючился. — Всё… всё, можешь садиться, я спокоен. Это был приступ весеннего обострения, — Миша продолжал поясничать, испытывая Светкины нервы на прочность. — Ребят, вы такие забавные, когда ругаетесь. — Ты еще бутер не прожевал, а уже шоколад хватаешь, что ты за зверь такой?! — Всё равно, всё вместе переварится… — Что-то я сегодня совсем не выспалась, — Алёна потянулась, посмотрев на Свету с улыбкой, та лишь насмешливо промычала. Алёна села за стол рядом со Светкой и прошептала ей что-то на ухо, обе захихикали. Секретики? — спросил Миша. Да, секретики! — хором ответили девчонки и продолжили смеяться вполголоса. Миша глубоко вздохнул и скучающе стал бродить взглядом по комнате. Он не любил, когда девочки вдруг начинали перешёптываться о чём-то своём. Появлялось ощущение третьего или четвертого лишнего. А на просьбу поделиться они начинали глядеть как на идиота, с издёвкой посмеиваясь. Взгляд застопорился на чём-то знакомом. «Корзинка с цветами? Какого хрена она здесь делает? Это что, получается… » Девчонки стихли. Он медленно подошёл к подарку. Поднял. Покрутил в руках. Цветы тыкались в лицо, их лепестки щекотали нос, заставляя морщиться. Поставил обратно. Потрогал плетёные прутики. Потеребив шершавый лист хризантемы, Миша спросил: «Это чё, получается, этот тип сюда заходил?» — вырвалось вслух. — Какой тип? О чём ты? — Света ухмыльнулась Алёне. — Да так, неважно. Корзиночки тут какие-то стоят. С цветами, — Миша скрестил руки на груди и оперся о стенку. Девушки смотрели на Мишу, посмеиваясь: — Просто приходил волшебник. — Ага, изумрудного города, — съязвил Миша. Он медленно уселся на своё место, продолжая сверлить Светку взглядом. — Что? Не смотри на меня волком, — прозвучало в ответ.

***

Невнятные переживания настолько захватили Мишу, что он обнаружил себя на улице, шагающим со Светой в больницу. Он попытался вспомнить, что было несколько минут назад, как они закрывали комнату, но тщетно. После сраной корзинки всё говорилось и делалось на автопилоте и осознание этого ещё больше раздражало. Наконец, Огурцов не выдержал и спросил: — Это твой подарок? Света с усмешкой фыркнула в ответ. — Кажется, я видел этого «волшебника», как ты выразилась, вчера на лестнице. — И? Я не понимаю, почему ты так озадачен этим подарком? Это всего лишь цветы в корзинке. — Тебе подарили? — Ну даже если и мне, что с того? Мне что, никто не может ничего дарить? Я такая стрёмная? Или ты ревнуешь? Признавайся! — Света с ухмылкой дотронулась локтем до плеча друга, но тот лишь молча накинул капюшон. — Да что с тобой?! Почему ты вдруг стал дуться, как маленький? Я не помню, чтобы ты так раньше себя вёл. — Продавать не будешь? — промямлил Миша и постарался улыбнуться. Света переспросила. На что Миша повторил вопрос. — Нет, — засмеялась она.

***

«Эх, сейчас бы чего-нибудь вкусненького навернуть», — в голове произносились эти вечные мысли. Но из «вкусненького» был только старый, нелюбимый мёд. Голый чай пить не хотелось. «Так. Стоп. Чай. Чайные пакетики. Их нужно было сегодня купить. Вот склероз». Ладонь налетела на лоб. «Что ж, есть ещё кофе, кофе который Влад дарил. Кофе даже лучше, тогда усталость уйдёт на время. Ох, если бы не Влад, что бы мы ели, чтобы мы пили?». Банка кофе стояла на верхней полке стенки в окружении скромной компании пачек круп. Света уставилась тяжёлым взглядом на банку, сожалея сейчас о том, что нельзя двигать предметы силой мысли. Она налегла грудью на стол и прикрыла глаза. Скрип двери оборвал её полусон. Открыв глаза, Света удивлённо уставилась на появившиеся из ниоткуда блинчики и бутерброды. А напротив сидел Огурцов и выжидающе глядел глазами доброго пёсика. — Это что? — укоризненно спросила Света. — Бутеры и блины, — просто ответил Миша, закинув ногу на ногу. Из карманов выпало несколько конфет. — Я вижу, что бутеры… — Света заглянула под стол, — а под столом что? — Конечно, чуть не забыл, — Огурцов откинулся на спинку стула, чтобы было удобнее доставать затаренное. — У кого-то поминки? — Нет, все живы, здоровы. — А в честь чего тогда? — Праздник в парке… — Миша разжал кулак, и на столе оказалась кучка ирисок и рачков. — Какой праздник? В каком парке? — А тебе что никто сегодня не рассказывал о скорых выборах? — Не-а, — Светка отрицательно замотала головой. — Каких выборах? — Выборы в мэры. Короче, я тебе всё не расскажу, но в Комсомольском, сейчас проходит агитация за одного кандидата. Я так и не запомнил, как его зовут, фамилия на «н», кажется. Там прямо настоящий концерт организовали: наскоро сколотили сцену, где пели, плясали, ну и, конечно же, там кандидат наш речи двигал. Обещаний было много. Я крикнул что-то про студентов, он и эту тему подхватил. Короче, Светка, заживём шикарно, — Миша ухмыльнулся, показав большой палец, затем залез под стол. — Сама уберу, сядь спокойно. Ты лучше про праздник… И что там еду бесплатно раздавали? Да быть такого не может! — Да, представляешь. Шатры поставили, где готовили. Можно было подойти и просто попросить, что хотел. В меню бутеры, блины, пирожки, канапешки даже… Пирожки, конечно, очень вкусные оказались, поэтому их быстро разобрали. И, вообще, там из-за этого такая толкучка была. Такое ощущение, что весь город пришёл просто пожрать нахаляву. Света с интересом слушала, что говорил Миша, но в голове с трудом рисовалась картинка из сказанного. «Может он опять надо мной шутит?» — Я ещё компот для тебя хотел взять, но я боялся, что просто его не донесу. — Ты всё врёшь, — она с улыбкой произнесла. — Почему тогда я ничего не знала. — Ну, как я понял, это мероприятие спонтанно провели. Я только узнал о нём в самом разгаре. Может там ещё что-то было, но я не застал. — Что ж, если отравлюсь, это будет на твоей совести, — с напускной строгостью сказала Света и откусила уголок остывшего блинчика. — Блины, конечно, когда горячие, вкуснее, но с голодухи… — И кирзачи пойдут, — докончил Миша. Оба улыбнулись. — Спасибо за подгон. Хочешь кофе? — Не откажусь, но чай хочется больше.