НвМ: драбблы по картинкам и словам

Визиты в школу Ларри теперь ненавидел ещё больше, чем посещения стоматолога. По крайней мере, у стоматолога его никто не спрашивал, почему ребёнок так развинтился, и когда его завинтят обратно. Да уж. Когда-то с Ником было намного проще. С Эзрой было совсем легко! А сейчас… Ларри вошёл в предбанник директорского кабинета. Дверь была приоткрыта, и оттуда слышался негромкий директорский голос. А на банкетке возле двери сидела Дебби: Дебора Маат Дэйли, названная когда-то в честь богини порядка. Косички торчали в разные стороны, гольфы съехали к лодыжкам, шнурки развязаны, а под глазом такой фингал, что Аттила бы обзавидовался. Все под контролем, о, да! Вот Эзра сразу сказал: папа, не нужно меня контролировать. По-моему, тебе и без меня забот хватает. И занялся самовоспитанием, причём так, что учителя в школе просто руками разводили: — Такие разные дети! Удивительно! Особо любопытные вскользь интересовались, от каких омег мистер Дэйли обзавёлся таким разношёрстным потомством. По документам-то он героически обоих детишек растил один: ну, с помощью престарелой тётушки, взявшей на себя хозяйство. Ларри вздыхал и честно говорил: нет, родители у детишек одни и те же. Нет, он не может сказать, куда делся второй. А про себя думал: надо же, если когда-нибудь это выплывет наружу — это может стать темой чьей-нибудь диссертации: настолько разные результаты могут дать две гаммы в сочетаниях «альфа плюс омега» и «омега плюс альфа». С Эзрой — никаких хлопот! А вот Дебби… — А что вы хотите, — говорила Ларри школьный психолог. — Это весьма проблемное сочетание: с одной стороны — девочка, а с другой — альфа! И добавляла полушёпотом: — Я, простите, на вас смотрю и не могу понять: в кого она такая? «В богиню Маат», — думал про себя Ларри. А вслух ничего не говорил, конечно. Дебби с самого начала дала понять, что правила — не для неё. Что если она хочет лазать по деревьям, исследовать подвалы и драться с мальчишками — она все это будет делать. Когда ее спрашивали «А где твоя мама» — недвусмысленно обещала любопытному засветить в глаз. А если кто-то засвечивал ей — не плакала, а несла своё поражение с честью. Вот как сейчас. Да и то, глядя на Дебби, Ларри думал, что противник явно не ушёл невредимым: у него наверняка были не менее серьёзные повреждения. Ак по ночам только усмехался: — Это девочка-фараон! Нам надо было назвать ее Хатшепсут! У неё характер правителя! Ларри в ответ бурчал себе под нос, что почему-то не удивлен. — Пап, привет! — обрадовалась Дебби. — Ты уже пришёл? Я вообще сказала, что ты занят! — Что на этот раз? — поинтересовался Ларри. Ну, так, чтобы было о чем рассказать на работе в подробностях. — Да пришлось отлупить тут одного, — весело доложила Дебби. — Он говорил, что у нас ненормальная семья. Ххаа!.. Ларри уже понял, что говоривший сильно пожалел о сказанном. А то ещё, небось, и просил прощения. — Он под конец так верещал, — хохотнула Дебби. — «Прости, извини, я больше не буду!» Я ему сказала — конечно, не будешь, потому что если хоть ещё раз — я тебя так отделаю, что пойдёшь ты прямиком к Анубису в Дуат. И так как ты совершенная свинья, твоё сердце окажется тяжелее пера, и тебя пожрёт чудовище с лапами льва и пастью крокодила, потому что нормального посмертия ты не заслуживаешь! Только знаешь, пап, по-моему, он ничего не понял!.. Ситуация в общем была ясна. Осталось только дождаться, когда директор закончит свои дела в кабинете и пригласит Ларри на беседу. А там все сначала: почему у вас такой ребёнок, даже альфу надо воспитывать, девочке нужна твёрдая рука альфы-отца, и мы всё понимаем, но гамма вряд ли может… Ларри каждый раз слушал, матерился про себя, обещал, что все наладит — и уходил. И ничего, естественно, не менял. Они с Аком разговаривали с Дебби иногда. А она упрямилась: — Ити, ну как ты не понимаешь! Вот если бы вы, когда у вас свистнули скрижаль, только глазами хлопали — где бы мы сейчас были бы все? Вот и я глазами хлопать не буду! Ларри в очередной раз думал, что зря, зря Рузвельт рассказал Дебби, как когда-то новенький ночной сторож на президентской лошади догнал старенького дедушку-сторожа и сунул его башкой в снег. Но, Сет всё подери, выходит, и правда ещё вопрос, в кого Дебби такая!.. — Эй, пап, — очнулся Ларри от мыслей и ощутил, что его дёргают за рукав, — мне кажется, что Скарабей там ещё полчаса будет на телефоне висеть. Они обсуждают спонсорство для школы, а такие разговоры не терпят торопливости. Давай сбежим, а? Ларри посмотрел на дочку, лохматую и с фингалом под глазом, и ответил: — А давай. Ты сегодня к нам на работу хочешь? Когда они ввалились в музей с охапкой бургеров и пакетом мороженого, Рузвельт зыркнул на Ларри (опаздывать нехорошо), а потом глянул на Дебби, усмехнулся в усы и отсалютовал ей. — Спасибо тебе, пап, — негромко сказал Дебби, когда они шли в египетский зал. — И ити тоже спасибо. — За что? — Ларри был крайне удивлён. — За наше счастливое детство, — отрезала деточка и побежала щекотать шакалов под коленками.