Пушистая

      «Я ему вдарю. Я совершенно точно ему вдарю.»       Так я успокаивала себя, чтобы, действительно, не ударить мужчину перед собой. Хотелось сделать это, ну, очень сильно! Этот дряхлый пень вызвал меня к себе в самом начале рабочего дня! Ему, естественно, плевать на это. Будь его воля, я бы не работала. Сидела бы с мужем и спиногрызом, убирала дома, да борщи варила. Нет уж, обломишься! Время дало ясно понять, что отец из него намного хуже, чем начальник. Да, у меня было безбедное детство, я получала все что хотела. И НЕ хотела, тоже. Муж из него вышел не лучше, чем отец. Постоянно либо на работе, либо со своими шлюхами. То, что мама по ночам рыдала в одиночестве, его мало заботило. И теперь, вот этот самый "отец" хочет, чтобы я вышла замуж, родила и "не занималась дурью". Это он так мою работу называет. Мудак.       Но, в каком-то смысле, я его понимаю. Гены не дерьмо, пальцем не размажешь: я нашла себя в программировании, и у меня есть своя "шарашкина", как он говорит, контора. На деле это 4-этажный офис, где мы пишем программы, разрабатываем сайты на заказ и все в этом духе. Я настолько люблю свою работу, что живу на ней. Почти буквально. Пятый этаж здания я сняла как квартиру-студию. Коллектив у нас, конечно, колоритный. Но это за счет того, что я не вводила никакого дресс-кода. Каждый выглядит так, как ему нравится. Думала, так я сделаю обстановку менее сухой, но, увы и ах. Не вышло. У них-то все дружелюбно, но стоит появиться мне, как сразу температура комнаты падает до -5°… Скажу честно, неприятно. Испорченное детство оставило на мне свой отпечаток: непроизвольно, но я воздвигаю стену между собой и человеком. Держусь как-то холодно и отстраненно. И, естественно, людей это отталкивает. Я с этим смирилась и стараюсь без дела не ходить по этажам. Но иногда завидно.       Ладно, вернемся к делам насущим. Я как-то пропустила момент, когда отец начал переходить на более высокие тона и теперь орет во все хлебало, брызжа слюной.       — Хоть раз ты можешь оправдать свое имя?! Я твой отец, ты должна слушаться и беспрекословно подчиняться моим приказам!!       Я терпеливо ждала. Опять он завел свою шарманку. По началу эти фразы высаживали на коня до такой степени, что я сломала пару стульев об его голову и спину. После этого он ненадолго притихал, но все снова возвращалось к вот таким вот сценам. Я дождалась, пока он соизволит перевести дыхание.       — Все сказал? — я показательно зевнула, — Теперь моя очередь говорить, так что закрой свой сраный хлебальник и слушай. Замуж я не выйду. Ребенка рожать не собираюсь, и ты прекрасно осведомлен ПО КАКОЙ именно причине. Увольняться, передавать свои дела твоим шестеркам, как ты понимаешь, тоже. Быть белой и пушистой - ни единой мысли не проскочило. Подчиняться? Ублюдку вроде тебя? Не смеши. Если это все, ради чего ты меня вытащил с работы, то я возвращаюсь.       Высказав то, о чем я ему талдычу уже несколько лет, я пошла к двери. Мимо меня тут же пролетела ваза и, встретив препятствие в виде стены, разбилась. Под его когда-то грозный крик, я вышла из комнаты. Несмотря на то, что я высказывала ему все спокойным тоном и невозмутимым видом, внутри все колотило. Раньше отголоском внутренней бури были дрожащие руки, теперь, к сожалению, только рука. Опять же, все благодаря любимому папочке. После ампутации руки почти по плечо, мне поставили качественный протез. Деньги решают все, как говорится. На работе об этом не знают. Если быть точнее, об этом знают только те, кто проводил операцию. Даже отец не в курсе. Все время реабилитации он даже не соизволил навестить меня, а это не день и не месяц. После, я носила верх только с длинным рукавом, либо с длинными перчатками. Это бросалось в глаза, но вопросы задавали редко. Опять же, из-за стены между мной и другими.       От гадких мыслей отвлек оклик. Я обернулась. За мной бежал Хомяк. Нет, это не фамилия и не прозвище по причине телосложения или аппетита. Он мне почему-то хомяка напомнил в первый же день работы. Хотя он достаточно спортивного телосложения, не жует постоянно, щек пощипать нет, да и черты лица больше хищные.       — Белла Валерьевна, можно украсть Вас на минутку у Вашей работы?       Я спокойно смотрела на его улыбку и теплоту глаз. От этой улыбки большая часть офиса поплыла. Парниша завоевал всех в первые дни работы. Особенно его любили женщины отдела кадров и бухгалтерия. Сразу же приняли чуть ли не как сына или внука. На меня эта улыбка тоже действовала. Мне не хотелось улыбаться в ответ или что-то вроде этого, но весь негатив потихоньку отступал.       — Я Вас слушаю, Александр. — пришлось ответить, ибо пауза затянулась. — Пройдемте в кабинет или не столь важно?       Я не удержалась от вздоха. Снова стены воздвигаю. Но, к моему очередному удивлению, мой холодный взгляд никак не задел молодого человека. Все же, когда ты постоянно видишь одну и ту же реакцию на себя, видеть другую - удивляет. Даже если так реагирует только 1 человек.       — Если Вы не против, в кабинет.       Мне стало интересно. Что это за разговор, что он не может сказать все при всех? Я чувствую их взгляды даже за дверью своего кабинета. Если бы смотрение в одну точку могло прожигать дыры, то и моя голова, и дверь, обе стали похожими на дуршлаг. Сев на свое место за столом, я пригласила сесть напротив Александра. Тот не спешил, оставаясь у двери. Я услышала, как щелкнул дверной замок. Стало интереснее.       — Итак, о чем Вы хотели поговорить? — я инстинктивно сложила руки в замок.       Парень перестал давить улыбку и серьезно посмотрел на меня. Я никак не реагировала даже тогда, когда он подошел и оперся руками о стол.       — Белла Валерьевна, выходите за меня замуж.