Пушистая

      Нам было страшно. Даже не так. Нам было безумно страшно за нее. Она захотела его спровоцировать и он, по ее плану, ударил её. Тем самым развязав нам руки. Саё тут же набросился на него, оставив безопасность Беллы на меня. И я не успел. Все произошло так быстро, что моей реакции не хватило, чтобы успеть хотя бы подставить руку, чтобы она не ударилась головой. Не успел. И никогда этого не прощу себе. И, уверен, Саё тоже не простит меня. Это будут последние дни, когда мы с ним будем одним целым. В силу характера у нас много друзей, но нам будет плевать, если они все вдруг уйдут. Даже не спросим причины. Но она другое дело. Мы не вынесем разлуки с ней. Если она не выберет ни одного из нас – еще как-то переживем, но не то, что она оставит нас даже как просто друзей. Да, я запаниковал. Я запаниковал, как последний идиот, от вида ее крови. И это с учетом того, что я не боюсь крови. Но, как оказалось, вид ЕЕ крови вводит меня в состояние ступора. Я не мог шевельнуться, сидя рядом с ней. Она дышала, но само ее состояние было тяжёлым. Мое тело дрожало. Это огромное тело…. Оно впервые было настолько бесполезным. В чувство меня привел брат. Он выглядел спокойным. Он был зол, даже в ярости, но он не паниковал, как это сделал я. Он хорошенько вмазал мне, что я наконец-то пришел в себя.       — Если хочешь сдохнуть – вперёд. Но она останется здесь.       С этими словами брат вышел. Как оказалось, ждать скорую. Приехали они с ментами быстро. Даже слишком. Кто-то явно заранее набрал их, я даже знаю кто. Беллу забрали. Отвезли, конечно, вместе с нами в больницу к отцу. Он сказал, что все уже готово. Все, что мы с братом могли – ждать. И мы ждали. День. Два. Следом шел третий, пятый, и восьмой. Две недели, три. Месяц. Она не просыпалась. Не могла или не хотела, мы старались не думать. Только терпеливо ждали. Ничего другого не оставалось. Спустя два месяца у меня появилась навязчивая мысль о суициде. Она все так же не просыпалась, а мне незачем было жить без неё. Да, у меня есть любящая семья. Мама, отец. Есть близнец – вторая часть меня, с которым мы одно целое. Но без нее весь мир стал серым. И с каждым днем он все темнее.

***

      Мне было больно. Ужасно больно, особенно сильно болела голова. Почему мне так больно? И почему я ничего не помню? Кто я? И кто зовет меня? Я чувстую чью то теплую руку. Нет, их двое. Двое моих самых дорогих людей в этом мире. Но кто же они? Я уверенна, что знаю их. Они ждут меня! Я знаю, что им плохо без меня. Хочу проснуться.       Я потеряла счет времени того, как долго я нахожусь в этот черном пространстве. Что это такое? Мои нежеланные воспоминания? Тогда о чем я жалела прежде чем попала сюда? Ничего не помню. Ничего не понимаю. Со временем рук, что касались меня с нежностью и любовью стало меньше. Тот второй, кто так же драгоценен моему сердцу, как первый стал появляться реже. Я слышу чей-то голос. Он извиняется за второго. Говорит, что он скоро прийдет в себя и вернется к нам. Сам голос звучит очень усталым. Кажется, прошло очень много времени с того раза, как я попала в эту непроглядную тьму. Я должна вернуться хотя бы ради них двоих! Ради моих близнецов. Ох… близнецы… дорогие мне люди – близнецы? И оба мужчины? Я в самом деле такая женщина, которой мало одного мужчины? В самом деле такая жадная? Нужна ли я им буду, когда узнают, что я хочу их двоих? Не просто как парней, как семью. Как мужей. Как партнеров на всю оставшуюся у меня жизнь. Я слышу их слезы. Теперь они приходят по отдельности. Они рассказывают мне, как проходят их дни. Слушая их, я убедилась в том, что должна вернуться к ним. Без меня им невероятно плохо и одиноко.       — Нет, не плачь… — я протянула ослабевшую руку и стерла слезы Кира.        Я очнулась.