shaken and stirred

Картина отвратительна, двух мнений быть не может. Чем дольше Тони смотрит на неё, пытаясь найти хоть какое-то оправдание ценнику в тринадцать тысяч долларов, тем озадаченней у него вид. Полотно на стене смотрится безвкусным брезентовым баннером в малопонятных пятнах от хаотично разбрызганной краски, и самое место ему – украшать какой-нибудь пентхаус типичных напыщенных сливок общества. В общем, Тони не может понять этого. Галерея наполнена произведениями абстрактной живописи, которые выглядят психоделическими брызгами крови, а ещё там угрюмые автопортреты и полотна в жанре модернизма высотой в десять футов с извивающимися спагетти-линиями, и смотрится это так, как будто их рисовал первоклассник на уроке изобразительного искусства. Можете называть Тони профаном, но у него есть хотя бы какой-то вкус. Рядом с ним проскальзывает молодой человек и молча рассматривает картину, задумчиво наклоняя голову. Тони боковым зрением сразу обращает внимание на его симпатичность: костюм пошит идеально и хорошо сидит, чёткая линия нижней челюсти, точёные скулы, молочная кожа с легким оттенком загара, длинные пальцы обвивают запотевший бокал с Совиньон Блан. Виски согревает горло, молодой человек разжигает интерес. Тони перевидал на своём веку сотни или тысячи таких же хорошо одетых людей с безупречным стилем, но дело не в изысканном одеянии – безотчётная улыбка молодого человека и скромность в карих глазах говорят, что он может быть достойным партнёром. Он красив, но не выставляет это напоказ. Поблизости раздаются убаюкивающие гармоничные аккорды пианино, и парень замечает направленный на него пристальный взгляд. Он застенчиво улыбается в ответ и снова сосредотачивается на картине, с исследовательским интересом скользя глазами по небрежным мазкам. – О, да, – думает Тони, – будем вести себя достойно. Он неожиданно громко для молодого человека прочищает горло, и тот выжидательно на него посматривает. – Старк, – Тони протягивает руку в знак приветствия, ощущая на ней приятную хватку после секундного замешательства. – Паркер, – улыбается юноша, и во внешних уголках глаз появляются обворожительные морщинки. – Питер Паркер. Тони пытается не очароваться левой приподнятой лохматой бровью, как будто её только что потёрли, он пытается не таращиться на длинные пальцы, обхватившие бокал, и на то, как Питер делает глоток, облизывая нижнюю губу, пытаясь поймать своенравную каплю шампанского. – Что вас сюда привело, мистер Паркер? – интересуется Тони, небрежно касаясь дужки очков, как будто поправляя, а на деле активируя встроенные в них датчики. Изображение какое-то время мельтешит синим, сменяясь загружаемыми ИИ схемами и данными в слепящем потоке текста и символов. Еще одно касание, и ЭДИТ уже фиксирует тепловое излучение мерцающим оранжевым цветом, выводя на экран последние действия в соцсетях и безупречно чистую биографию с отсутствием судимости. ПИТЕР БЕНДЖАМИН ПАРКЕР 24 ГОДА МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: КУИНС, НЬЮ-ЙОРК, СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ. ГРАЖДАНИН СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ ГРАЖДАНСКИЙ Бегло изучая поступающий каскад информации, Тони узнаёт, что у Питера в старшей школе было восемь опозданий, а в настоящее время он работает инженером в Озкорп. Какая досада. Красота не объясняет вкус, считает Тони. – Мой работодатель – меценат, – с улыбкой отвечает на его вопрос Питер. – А вы, мистер Старк? Бизнес или удовольствие? – и полупустым бокалом указывает в сторону надменных высокопоставленных чиновников, на пеструю толпу отъевшихся политиков и блистающих светских львиц. – Умному человеку не составит труда найти способ успеть и то и другое одновременно, – подмигивает Тони, нарочито медленно оглядывая молодого человека, отчего тот заливается нежно-розовым румянцем, а у Тони в груди разливается тепло. Питер засматривается на то, как Тони слизывает с губ остатки виски, и с вежливым видом отводит взгляд. Флиртует, ей богу. И пусть аукцион должен начаться с минуты на минуту, а мишень расхаживает где-то поблизости, но всегда есть время, чтобы повеселиться – так пытается оправдать сам себя Тони, поворачиваясь к Питеру и пуская в ход всё своё обаяние. Поттс, кстати, всегда бубнила по поводу соблюдения баланса между работой и личной жизнью. – Что скажете? – спрашивает Тони, указывая на очередной образец абстрактной живописи, а сам любуется Питером, который в свою очередь смотрит на непонятный растрескавшийся белый с коричневым акрил. – «Осторожный паучок»*, – тут же с видом эксперта отвечает Питер. – Рут Бауэр Нойштадтер. – Ничего себе, так просто сразу и не выговоришь, – Тони впечатлен. – Да вы настоящий ценитель искусства? – Нет, просто люблю пауков, – пожимает плечами Питер, но посматривает признательно. – Что насчет вас, мистер Старк? – Меня? Нет, спасибо не пребываю в восторге от тех, у кого больше четырех лап, или что там у них, – честно отвечает Тони, смущенно поднимая руки, – и не смогу отличить Поллока от Пикассо, даже если вы мне заплатите. Питера это, кажется, позабавило, судя по тому, как уголки губ дёрнулись вверх, пока он покачивался с пятки на носок. Он восхитителен, а на чёрных шёлковых простынях смотрелся бы ещё восхитительнее и был бы настоящим произведением искусства, в отличие от безделушек, которые их сейчас окружают. – Это просто позор, мистер Старк. – Да, – с усмешкой соглашается Тони, – очень тяжело жить, будучи таким некультурным. – Понимаю. И, возможно, я мог бы помочь и подлатать хотя бы какие-то пробелы в вашем образовании. Тони улыбается, ловя взгляд Питера: – Мне бы этого очень хотелось, мистер Паркер. Очарование момента внезапно нарушается так не вовремя загоревшимся красным на умных часах Питера. Он застенчиво смотрит на Тони, прочитав содержимое входящего сообщения, и сворачивает его на экране мизинцем. И это было так мило – простое движение мизинцем. Не должно же быть так. – Что ж, мистер Старк, боюсь, мне нужно идти. Аукцион начинается. Гадство. – Не имею права задерживать вас, – разочарованный Тони с сожалением салютует ему стаканом с виски; будет грустно, когда Питер его покинет. – Было приятно познакомиться. Питер не может не улыбнуться, вежливо кивая в ответ, и украдкой оценивающе оглядывает фигуру мужчины, и этот взгляд говорит Тони о многом. – Приятно познакомиться, мистер Старк. В этот момент умный гаджет сигнализирует на внутреннем экране линз, что цель движется, а это значит, что Тони должен двигаться сам. – Зови меня Тони, – кричит он вслед Питеру, помахивающему на прощание рукой и лукаво улыбающемуся. – Может быть, у нас получится наверстать упущенное чуть позже. Начнём с вопросов образования. Питер поворачивается к нему, и каштановый локон изящно падает на лоб: – Может быть, – кивает он и снова машет, теперь уже полностью исчезая в толпе. Тони требуется всего лишь секунда, чтобы оценить манящие изгибы удаляющейся задницы Питера, и теперь только и остается, что оплакивать упущенную возможность, вздыхая про себя. Он наверстает всё после выполнения задания, а пока приходится соблюдать этические нормы, он же не какой-то глупый и бестолковый, как некоторые его коллеги, а иначе бы не упустил такой возможности, и его язык обхаживал бы эту задницу уже минут пять назад. Так что как только Питер исчез из поля зрения, Тони снова поправляет очки, изучая карту с отображением объекта. Пора приступать к делу. ---- Нил МакГарретт был богатым эксцентричным миллиардером. Медиамагнат весьма скромного происхождения, который начинал с продаж газеты, а теперь его имя красуется на собственной сети кабельного вещания. Решительно-консервативный МакГарретт не гнушался погоней за сенсациями, и некоторые могли бы обозначать это типичной журналистикой, но нельзя сбрасывать со счетов то, что за него массово голосовали республиканцы, а рейтинги в прайм-тайм всегда говорили об успехе. Мужчина регулярно мелькал во всех новостных заголовках – от распада шестого по счёту брака до более сомнительных государственных дел. Быть пойманным с поличным на своей яхте за десять миллионов долларов, и нюхая там кокаин – такие фотографии были обычным делом. Его фотографировали за обедом с лицами, совершившими преступления сексуального характера, а так же с обычными политиками или элитой с Уолл-стрит. Он был заснят на плёнку, рассказывая о несовершеннолетних девушках, а его сподвижники чуть ли не аплодировали ему за это. Он был женоненавистником и ксенофобом, и его сторонники любили его за это, и обставляли всё так гладко, что это можно было обозначить классическими американскими ценностями. При всей своей сомнительной морали МакГарретт ещё и покровительствовал бесчисленному количеству благотворительных организаций. Он тратил на них свое время и деньги, его можно было увидеть на красной дорожке различных гала-концертов и мероприятий по сбору пожертвований, он сам порой проводил собственные благотворительные аукционы. Всё это и привело Тони сюда – в общество разодетых в пух и прах людей, где он делает вид, что какого-то черта разбирается в искусстве. МакГарретт решился на щедрый жест и поместил часть своей печально известной художественной коллекции на аукционе, чтобы отправить все вырученные средства на благотворительность, а именно – на ветеранов, как он объявил во всеуслышание. Добрый поступок, за который никто не будет его порицать, даже если благотворительная организация была создана специально для получения прибыли, и только пятнадцать процентов пожертвований по-настоящему уйдет к ветеранам. Её основатель на деле был язвительно трансфобным. От этого разведка приносила намного больше удовольствия. Одно из самых громких имен, с которыми был связан МакГарретт, принадлежало оружейному конструктору. Джастин Хаммер и МакГарретт имели вес не только в своём клубе мальчиков-миллиардеров, но и за его пределами, поэтому правительственная разведка предположила, что их ассоциация может быть чем-то большим, чем кажется на первый взгляд. Это и привело Тони к миссии – обыскать манхэттенское жилище МакГарретта и собрать доказательства причастности его сообщника Хаммера к продаже оружия малым островным государствам, и теперь это оружие могло быть нацелено прямо на родную американскую землю. На первый взгляд они не вызывали никаких подозрений, но разведка уже знала, что МакГарретт заплатил за кого-то, чтобы замаскировать сделки между островами и руководителями богатых нефтяных компаний. Медиамагнат стремился нажиться по-быстрому с войны и в самых рейтинговых утренних программах размещал срочные новости о нападении на американских союзников. Не удивительно, что утренняя новостная программа с самым высоким рейтингом принадлежала кабельной сети МакГарретта, но еще одним «сюрпризом» стало то, что у него имелись акции этих самых нефтяных компаний и Хаммер Индастриз. Аукцион являлся идеальной схемой для отвлечения внимания. МакГарретт – объект – будет развлекать своих гостей, гости будут сосредоточены на развлечении, а охрана будет сосредоточена на защите произведений искусства. А Тони в этот субботний вечер, рассчитывая сам на свои силы, займется сбором информации и внедрением. Идеально. Когда со стороны бального зала послышались выкрики предложенных лотов, Тони приступил к работе. Он дружелюбно кивает сановникам, салютует стаканом подвыпившим политикам, замечает кокетливые взгляды и потихоньку выскальзывает из зала, чувствуя холод Глока 26 у поясницы. ЭДИТ ведет его на третий этаж к кабинету МакГарретта – неприметной комнате в конце коридора. Двери кабинета охраняют трое вооружённых дробовиками мужчин в бронежилетах; радостно улыбающийся Тони, идущий в их сторону, вызывает у них подозрения. Дружелюбно подняв руки вверх и подмигивая охране, Тони выводит их из строя вспышкой из облепившей руку перчатки, и доблестные охранники изящно оседают на пол, не издав ни звука. Хотя он скучал по старым добрым временам, когда противника можно было вырубить ударом пистолета или локтем по темечку, но в современных технологиях заключается своя прелесть. Есть какая-то неизъяснимая поэзия в том, как взрослые мужчины падают карточным домиком под действием сработавшей нано-перчатки. Поттс позволила захватить с собой ЭДИТ и, честно говоря, эта разработка была баловством, но его руководство не контролируют его технические проекты, он, по сути-то, и был нанят именно из-за них. Тони аккуратно срывает пропуск с пояса одного из охранников, благодарно похлопывает его по бедру и просит ЭДИТ проверить их жизненные показатели. Подносит пропуск к устройству для считывания, красный огонёк меняется на зелёный, и дверь открывается. Темнота комнаты смягчается тусклым болезненно-желтым светом от двух торшеров. Жалюзи задернуты, поэтому на столе бледными полосами растёкся проникший в комнату лунный свет. Тони замечает на столе фото в рамке, где МакГарретта обнимает грудастая блондинка. Стеклянная поверхность вся в каких-то пятнах с отпечатками, Тони поднимает рамку, чтобы рассмотреть поближе, но пальцы липнут к подозрительной субстанции. Гадость какая-то. Одну руку он вытирает о пиджак, другой достаёт флешку, втыкая её в процессор настольного компьютера, и монитор оживает ярким многоцветным сиянием. Технологии творят чудеса: взламывая систему, Тони извлекает данные, которые сохраняются не только на самой флешке, но и напрямую передаются на базу по беспроводной сети. Все, что сейчас требуется – это терпеливо ждать завершения загрузки, сетуя, что это ужасно скучно, когда миссии проходят так легко. Тони размышляет: иногда, ох, как непросто быть таким результативным, и подумывает – а заметит ли МакГарретт, если он без спроса угостится отборным скотчем. Надо только его найти. – ЭДИТ, сколько займёт загрузка? – Три минуты, двенадцать секунд, сэр. Тони стонет, какая скукотища. Может быть, стоит остаться на афтепати и позволить себе шалости с очередной моделью из «Виктория Сикрет». Он со вздохом поворачивается к окну, и в этот же момент получает увесистый удар по затылку. – Что за…? – оборачивается он, теряя координацию на секунду и натыкаясь на стол, опирается на него: перед глазами всё плывёт, голова кружится. Однако времени на передышку нет, поскольку неизвестный агрессор снова делает выпад в его сторону. Тони едва успевает пригнуться и выставить локоть, попадая фигуре в лицо. В темноте трудно ориентироваться; хотя нападающий лёгок, но это определённо мужчина, и он довольно быстро приходит в себя после удара, снова бросается вперед, хватает Тони за лацканы пиджака, тянет на себя и пинает точным ударом в живот. От боли сбивается дыхание, но Тони это только подзадоривает. Он делает стремительный выпад и стискивает человека за горло, ударяя его головой. Этого оказывается достаточно, чтобы освободиться, и Тони не упускает возможность навалиться всей своей массой на нападавшего, тесня его в сторону окна и пытаясь не обращать внимания на пульсацию в голове. Одной рукой он не ослабевает хватку на горле, другой выхватывает Глок и наставляет оружие к виску мужчины. Не реагируя на направленный на него пистолет, агрессор борется, безуспешно делая подсечку и стараясь ослабить хватку. Хаотично размахивая руками, он задевает жалюзи, они открываются, и свет уличных фонарей освещает лицо порыкивающего нападавшего. – Ты? – удивлённо моргает Тони. Это же он, тот самый любитель живописи – Питер Паркер. За исключением того, что вся аура робости и наивности как будто рассеялась, карие глаза холодны и расчетливы. Засматриваться на глаза было ошибкой. Питер не упускает момент, когда Тони силится справиться с удивлением, и невероятно шустро выбивает пистолет из рук, выскальзывает и ударяет под рёбра. – Черт его подери, прыткий говнюк, – мелькает в мыслях Тони, когда он спотыкается, хватаясь за бок. – Когда я сказал, что нам следует пересечься попозже, я имел в виду не совсем это, – хмыкает Тони, уклоняясь от очередного удара, направленного в лицо. Изогнувшись, он делает подсечку, и Питер падает на колени. – А что, маленькая поздняя ночная шпионская вылазка – это для тебя уже недостаточно романтично? – возражает Питер, выхватывая пистолет и направляя его в грудь Тони. Тони действует быстро, ноги двигаются инстинктивно, и он отточенным движением отбрасывает оружие. Доля секунды – и Тони снова непрофессионально отвлекается, потому что Питер до восхитительного мило насупился, и зря Тони позволяет себе засмотреться, потому что пропускает миг, когда Питер бросается на него, нанося удар в челюсть. Они падают на пол, оружие отлетает куда-то в сторону. Они сражаются друг с другом не на жизнь, а на смерть, перекатываясь по паркету, орудуя локтями в попытке подняться. Тони опять прилетает тумак в лицо, и во рту сразу же чувствуется вкус меди. – Наоборот, очень романтично, – пыхтит он, используя свои габариты, чтобы перевернуть Питера и оседлать его, но тот крутился ужом. – И звучит совсем как описание идеального свидания. – Я не встречаюсь с головорезами. – Какая жалость, а я подумал, между нами промелькнула искра, – Тони ведёт светские беседы, большими пальцами нажимая на горло соперника и перекрывая доступ кислорода, так что Питер хрипит, задыхается и подкидывает бёдра вверх, пытаясь стряхнуть тяжёлую ношу. – Так на кого ты работаешь, Питер Паркер? Только не говори, что ты один из отморозков Хаммера. Лицо Питера покраснело, он зло таращит глаза и царапает ногтями запястья Тони в попытке выбраться, но тот только прижимается ближе. – Что заставляет тебя думать, что я на кого-то работаю? – сипит Питер, выгибаясь и поднимая бёдра, сопротивляясь нажиму Тони. И, чёрт, не должно это быть так волнительно, как сейчас, когда Питер гнётся и елозит под ним, так многообещающе выгибая спину, пытаясь извернуться, чтобы скинуть Тони, и досадливо закусывает нижнюю губу, когда план не срабатывает. – Во-первых, – поясняет Тони, убирая руки с горла, но только чтобы тут же перехватить Питеровы запястья, – я вижу на тебе эти миниатюрные браслеты, и они сделаны на заказ, а не для продажи, во-вторых, – он мотает головой в сторону открытой вентиляционной решётки в потолке, – тебя сюда определенно не приглашали. Вместо ответа Питер демонстрирует чудеса невероятной гибкости и пластичности, и сам не понимая как, но Тони вдруг и внезапно оказывается прижатым спиной к полу, поглядывая снизу на оседлавшего его парня. Вот так вот Питер не упустил возможность сбросить с себя тушку Тони, и теперь они поменялись местами, и вот уже Питер сидит сверху, крепко обхватывая талию огорошенного Тони, а чтобы тот не вырывался, прижимает его одной рукой, другой достает небольшой кинжал, прижимая острие к горлу. Тони, не сдерживаясь, двигает бёдрами. – Тебя это возбуждает? – недоверчиво шипит Питер, меняя положение кинжала. Металл нагревается при соприкосновении с кожей, и Тони мучительно сглатывает, чувствуя его давление. Да чтоб его, он сюда не прохлаждаться пришёл, у него миссия. – И я категорически отказываюсь брать на себя вину за это. Знаешь, не каждый день мне доводится получать пинок под зад от кого-то такого хорошенького и рычащего, – признается Тони, глядя в потолок, как будто оттуда может снизойти спасение. – Даже если этот кто-то – хорошенький преступник. – Хорошенький…? – возмущённо рычит Питер, – и, боже, как же это горячо, – откидывается назад, чтобы достать из кармана значок в кожаном переплете, подсовывая его под нос Тони. – Придурок, я из ФБР. Конечно, он федерал. Тони смеется, напряжение в мышцах отступает, несмотря на нацеленное на него оружие. – Мог бы и пооригинальнее подкатить, дорогуша, – растягивает он слова, непринужденно потягиваясь в позвоночнике, пока ЭДИТ проверяет подлинность значка. – И как это понимать? А ты кто? – Специальный агент ЦРУ Тони Старк, – слышит в ответ, – широко известный как TS007, и познакомься с Тони-младшим, к которому ты подбивал клинья, а сам на него уселся. Питер удивленно переводит взгляд вниз на их соприкасающиеся бёдра, всё ещё с осторожностью держа нож у горла агента, потом поднимается на колени, держась на отдалении. – Покажи мне удостоверение, чтобы я знал, что ты не врёшь, – требует он, недоверчиво поджимая губы. Тони ухмыляется и идёт на уступки, доставая потрёпанный временем значок, и размахивает им перед нахмурившимся Питером. Похоже, проблема решилась. Паркер отпускает его, поднимается на ноги, всё ещё с сомнением посматривая. Тони фыркает и встаёт. У него болит спина, голова тяжелая после удара, адреналин, судя по всему, спадает, так как он чувствует каждый полученный синяк и ушиб. Он рисуется, пытаясь дерзко улыбнуться, но вздрагивает от острой боли и облизывает кровоточащую ссадину на губе. Питер в обход Тони поднимает оружие с пола, передаёт его, получая негромкое спасибо. – И что тут потеряли федералы? – интересуется Тони, прижимая палец к кровоточащей ранке и ощущая знакомый металлический привкус. – Это… – запинается Питер, засматриваясь на то, как он слизывает кровь с пальца, – это засекреченная информация. А что тут потеряло ЦРУ? – Это тоже засекречено, – ухмыляется Тони. Так забавно наблюдать за Питером в раздражённом расстройстве, набирающего что-то с головокружительной скоростью на своих умных часах. – Из какого ты подразделения? – спрашивает он, подходя ближе и тайком поглядывая на флешку, на которую все еще загружаются данные. – Это секретно, - бормочет Питер, поправляя что-то подозрительно похожее на потайной наушник, выпавший во время схватки. – Что-то ты слишком молодо выглядишь для оперативника, – напирает Тони, получая от ЭДИТ картинку с тепловыми сигнатурами в начале коридора. – У меня есть особые навыки и, прежде чем спросишь, это тоже засекреченная информация, – с издёвкой отвечают ему. Злость Питера Тони только умиляет и веселит, он протягивает руку через стол к настольной лампе, чтобы включить её и рассмотреть парня вблизи. Кудрявая шевелюра в беспорядке, на щеке багровеет синяк, а на горле чётко видны отпечатки пятерни Тони, когда он душил бедное молочного цвета горло. Боже, он выглядит как грёбаная мечта. – Да ты весь из себя такой человек-загадка. Настолько скрытный, но это не до такой степени негативная черта, чтобы я сдался. – Ты всегда флиртуешь на работе? – хмуро бубнит Питер, опираясь на стол и пытаясь сделать вид, что недоволен, а сам расставляет ноги, когда Тони подходит к нему вплотную. – Дорогуша, только в том случае, когда передо мной такая красота. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что с тобой невозможно работать, ты сплошной отвлекающий манёвр? – А у тебя замашки беспардонного пенсионного ловеласа-сутенёра, – язвит Питер. – Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе такое? – Помнится, я уже рассказал о своей политике сочетания бизнеса и удовольствия, – довольно кивает Тони, бессовестно нагло оглаживая бёдра Питера. – Что я ещё могу сказать? У меня много талантов. – Ты самонадеянный. – Но тебе же это нравится. – Вообще-то я на работе и занят делом, – не сдается Питер, а у самого на лице появляется улыбка, которую он безуспешно пытается стереть. Настроение портится, когда ЭДИТ информирует о приближении, но и без этого уже становятся слышны крики при обнаружении валяющихся в отключке охранников. Питер в замешательстве смотрит на дверь и, немного опустившись, прикрепляет к внутренней поверхности стола что-то похожее на устройство для прослушки. За дверью раздаётся шум, кто-то кричит, чтобы ему передали пропуск. Действовать придётся быстро. – У нас гости, – Тони поворачивается к Питеру, хватает его за лацканы пиджака и притягивает к себе, – и нам понадобится отвлекающий манёвр. Взгляд Питера полон безмерного замешательства, когда Тони притягивает его к себе, позволяя с головой окунуться в аромат пышущего здоровьем юношеского тела: еле уловимый запах меди, пота и лосьона после бритья. – Что ты… – успевает выдохнуть Питер, прежде чем Тони прерывает его изумленное бурчание поцелуем. Питер лишь на мгновение напрягается, а потом приступает к ответным действиям: сильными руками обхватывает Тони за талию и прижимает к письменному столу из массива клёна, так что острые края болезненно впиваются прямо в поясницу. То, как Питер льнёт к груди, так что можно почувствовать все его натренированные мышцы, то, как он целуется, проскальзывая языком в его рот и игриво покусывая Тони за нижнюю губу – это совершенно невероятные ощущения. – Черт, пацан, да что ж ты творишь, – выдыхает Тони и даёт волю своим рукам, хватая Питерову выдающуюся задницу и прижимая к себе, довольно замечая, что в штанах затвердело не только у него. Паркер языком вытворяет что-то невообразимое, и Тони неконтролируемо стонет, ловя дыхание Питера на губах. Поцелуй становится всё более развязным, а голоса в коридоре всё отчетливее и злее. Дверь распахивается, и страстный поцелуй прерывается звуками затворов. – Ой, как неловко получилось, – с трудом переводя дыхание произносит Тони, делая вид, что донельзя шокирован толпой вооруженных людей. – Приносим искренние извинения, но, как вы могли убедиться, нам позарез нужна была комната для уединения. – Поднимите руки! – выкрикивает один из мужчин, указывая пистолетом. – Да уж, отличный отвлекающий манёвр, – неслышно бормочет Питер куда-то в губы Тони, глазами оценивая обстановку и медленно отодвигаясь. – Согласись, это того стоило, – отвечает Тони с кривой ухмылкой, прикидывая развитие событий: оружие направлено в их сторону, но окружает их не так уж много людей, судя по униформе, это не наёмники, а какие-то необученные простофили-охранники. Отлично. Меньше бумажной волокиты, которую он так ненавидит. – За тобой четверо, – шепчет Питер, осторожно извлекая пистолет из кобуры. – Прикроешь спину, – так же негромко командует Тони, незаметно хватая свой Глок. – Не думай, что злорадствую, мелкий, но я смогу вырубить больше, чем ты. – Повторяю, поднимите свои чёртовы руки! – снова раздаётся окрик. По довольному лицу Питера понятно, что он принимает вызов. Они быстро меняются местами и, прислоняясь спиной к спине, без страха всматриваются в направленное на них стрелковое оружие. – Проигравший платит за ужин? – предлагает Питер. Тони ухмыляется, вскидывая руки с пистолетом и нано-перчаткой, Питер действует синхронно. – Замётано.