Озеро истлевшей пустоты

Чонгук упирается ладонью возле головы Пака, вжимая его в одну из стенок примерочной. Это выглядит довольно странно, даже для самого Чонгука. Он смотрит на Чимина вблизи, на все детали его лица, и тот кажется ещё более красивым, чем издалека. Чимин действительно очень красивый, Чонгук подметил это ещё когда увидел парня в воде. Даже там он был слишком красивым. Чимин смотрит на альфу совсем не понимающе. Почему вдруг он так резко переменился в лице? Вообще, Чимин много чего не понимает, но по крайней мере он пытается научиться понимать, раз уж попал в такую ситуацию. – Что-то не так? – спрашивает Чимин, всматриваясь в глаза напротив, пытаясь понять, чего Чонгук хочет. – Зачем ты вышел из примерочной? – словно только что опомнившись, начал Чон. – Ну, я вообще-то... Вы ведь мне сказали... – Я? – Чонгук роется в памяти, пытаясь припомнить, когда это он такое говорил. И как он вообще мог допустить, чтобы на это сокровище все так глядели. – Ну да, вы сказали, что хотите посмотреть, как я выгляжу в той одежде, что вы мне выбрали... – Ладно – выдыхает Чонгук и слегка отстраняется, ибо Чимин тоже человек, ему нужно личное пространство – Я пойду возьму другую одежду, а ты сиди здесь и не выходи. Даже не шевелись, ясно? Чимин часто кивает и альфа покидает примерочную, направляясь в отдел с большими вещами. Он не может запереть Чимина дома, но и пустить его так не может, ведь он... Ревнует ? Эта мысль заставила Чонгука даже остановиться на несколько минут и подумать, с чего бы это ему ревновать и вообще, с чего. От лишь заботится о состоянии младшего. Всё же он когда нибудь должен же будет найти своего альфу? Но эта мысль отдаётся жжением где-то справа под грудью, заставляя всё внутри сгорать до тла, заворачиваясь в черную корку. Чонгук выдыхает, ссылая всё на правильное воспитание, хотя это вряд ли, и набирает пару вещей, возвращаясь обратно в примерочную, где обнаруживает красного Чимина, что задержал дыхание и, кажется, сейчас задохнётся. – Эй, Минн~и – Чонгук уже даже не заметил, как дал ласковое прозвище Чимину, но сейчас это его не особо заботит. Он подбегает к омеге, который наконец выдыхает и рвано глотает воздух. – Ты чего? Что ты делал? – Но вы ведь сказали мне не шевелиться. А когда я дышу, мой нос время от времени шевелится. Чонгук вздыхает и прикрывает глаз , понимая свою ошибку. Не надо говорить так , ибо Чимин воспринимает всё слишком серьезно и прямо. Хотя не плохо бы его научить смеяться с шуток. – Ладно, вот, держи. – Чонгук даёт Паку пару вешалок, примерь это, и когда оденешься, выйдешь. – А вы не будете больше так странно реагировать? – совсем невинно и с искренней опаской произносит омежка. – Нет, – вздыхает альфа и выходит из примерочной, садясь в кресло. Чимин выходит буквально через несколько минут, в большой кофте, что буквально как мешок на нем, и штанах, в которых он практически тонет. – Это гораздо удобнее. В нем двигаться легче – комментирует Пак, и Чонгук слегка улыбается, понимая что это уже слишком. В общем, из магазина они выходят вместе с этой одеждой, ведь Чон всё никак не мог переубедить себя купить Чимину вещи по размеру. Зато теперь никто не будет заглядывать на шикарную задницу Чимина и это не будет тревожить альфу. До дома они добираются через несколько минут и Чон опять принимается за работу, а Чимин за свои дорамы.

***

В общем, он уже почти во всем разбирается, и даже кажется понял, что голышом ходить это ненормально, только он не мог понять, почему они там так ходили. Чимин начал питаться совершенно новой для него едой. Ему очень нравились бургеры, которые Чонгук приносил домой время от времени и пицца, которую он заказывал. А вот рамён, который альфа постоянно жрёт, Чимин терпеть не мог. Он даже бы рис кастрюлями ел, но не этот проклятый рамён. В один из дней Чонгук сказал, что будет уходить на настоящую работу и Чимин должен научиться хотя бы разогревать себе еду и быть дома одному. Честно говоря , Чимин начал грустить , когда альфа пропадал надолго, иногда даже до вечера. По этому в такие дни, Чимин просто сбивает всё с ног, когда летит встречать альфу. А Чонгук плавится от одной мысли, что дома его ждёт Чимин, этот маленький ангелочек, который всегда подарит тёплые объятия и уважение.

***

Сейчас Чонгук сидит на диване, наблюдая за профилем напряжённого Чимина, что очень пытается вникнуть в суть того, что идёт на экране. Его красивые ноги сложены в позе лотоса, а спинка стоит слишком ровно, кажется, будто сейчас сломается. Он слишком сосредоточен, хмурит брови, поджимает губы, пытается понять все стереотипы современности, да вот только он не знает, что их совсем нет. Напрочь нет. Год за годом эти стереотипы ломаются в пух и прах. Каждый новый рождающийся ребёнок волен делать что захочет и как захочет в своём будущем. Это такой мир, где человек может покрасить волосы в зелёный цвет и никто его не осудит, может идти по улице и громко смеяться, может просто бежать под дождем и петь свои любимые песни, не заботясь об окружающем мире. Может спорить, ничего не боясь, ведь умеет аргументировать свои мысли. В этом мире каждый человек чувствует себя свободным, и даже если запереть его в клетку он всё равно будет свободен, потому что свобода живёт в нем. И Чонгук честно говоря любит этот мир за то, что все в нем равны: не смотря на расу и возраст мы все одинаковы . Альфа замечает, что ушел мыслями слишком далеко, глядя только на красивый профиль Чимина, что по прежнему хмурил брови смотря в экран, где как раз самый пик сцены с поцелуем. Чон слегка улыбается, наблюдая за реакцией Чимина, у которого на лице проскакивают тысячи эмоций и в конце концов, он зарывается лицом в подушку, отворачиваясь от Чонгука. – Что такое, Минни~? – хохоча спрашивает Чонгук, умиляясь с невинности этого малыша. – П...просто это так стыдно... – смущённо бормочет тот в подушку. – А гулять голышом по улице не стыдно. – Хён! – Чимин бросает в него подушку – Это было очень давно... – Это было совсем недавно. Даже не думай оправдываться. – Чимин обижено дует губы, – но... Ты уже на <ты> со мной? – Да, я видел, что так можно разговаривать с близким человеком. – На сколько близким? – Как друг. – Тогда почему ты зовешь меня "Хён"? – Потому что ты старше. – Верно запомнил – Чонгук широко улыбается, а Чимин садится обратно и бросает взгляд на телевизор, где уже закончилась серия. – Ты так долго был на работе, – бурчит Чимин, цепляя ногтем снова и снова кончик белоснежного одеяла, которое успел притащить сюда с утра. – Что ты чувствуешь? – Чонгук внимательно следит за Чимино , который потупил взгляд в одеяло. – Я... – он запнулся, видимо обдумывая, что сейчас сказать или подбирая слова, а Чонгук ещё внимательнее начал следить, считывая каждую эмоцию и каждое изменение Пака. Изучает – Я скучал, – тихо выдает Пак, вздыхая и осмеливается поднять взгляд на довольного Чонгука. – Я тоже, – так же тихо и мягко ответил он . Иногда Чонгук чувствует себя обычным человеком, и это начало проявляться с тех пор, как он встретил Чимина. Он стал словно взрослее, словно тот подростковый возраст, что задержался у Чонгука до двадцати шести лет, постепенно уходит. Всё становится на свои места, как и должно быть. Может, Чонгуку стоило бы раньше завести какого то питомца? Или это Чимин так действует на него? Ну что за чудо? Чонгук вздыхает и выключает телевизор, а затем тянется к выключателю над диваном и выключает свет, ложась рядом с Паком и приобнимая его. – Хён! Нет! – Чимин взвизгивает и подскакивает с кровати, оказываясь в пороге гостиной до того, как Чонгук ещё успеет открыть от испуга глаза. – Что случилось? – Чон вновь включает свет и ищет глазами Чимина, обнаруживая его слишком далеко от себя, чтобы обнять и успокоить. – Если ложиться вместе спать, да ещё и свет включить, то можно забеременеть. – поучительным тоном говорит Пак . Чонгук замирает на долю секунды, переваривает всю сказанную информацию, вспоминает на сколько может функционировать его мозг и начинает заливаться смехом. Это почему-то настолько смешно, что он просто не может не смеяться, даже если Чимин сейчас непонимающе и обижено складывает руки у себя на груди и смотрит даже как-то сердито. – Я пойду спать, Хён, – сообщает младший, закрывая дверь в свою комнату с грохотом, давая понять, что Чонгуку сейчас туда лучше не заходить. А Чонгук теперь и на пушечный выстрел не подойдёт, вспоминая о необычном происхождении Чимина и о его возможностях.

***

Новый день начинается с вопроса – Хён? Почему в унитазе мои какашки не смываются? Чонгук давиться чаем, проливая его на свою голубую рубашку – Чего? – Почему мои... – Я понял вопрос, – перебил Чонгук омежку, что начал хотел уже было всё повторить, выговаривая каждую букву, четко и ясно. – Тогда зачем спрашивал? – на этот вопрос Чонгук решил не отвечать, ибо культуру нынешнего сообщества объяснить тяжело. – Сейчас посмотрю – Чон включает кран, но вода так и не течёт. – Чёрт. – Боже, боже, где??! – омежка выскочил на стул, в который раз удивляя Чонгука. – Ты чего? – Где чёрт? – Чимин начал взволнованно осматривать кухню, а Чонгук лишь облегчённо вздохнул. – Это так говорят, когда злятся или чем-то недовольны, понимаешь? Чимин неуверенно кивает и слазит со стула. – Тогда что сейчас? Ты недоволен или злишься? – Думаю и то, и другое. Воды нет, наверное что-то с трансформатором в городе. – И поэтому... – Да. Сможешь смыть, когда появится вода. Я пошел на работу, – Чонгук ставит на стол недопитую чашку чая, сделанного из воды, что находилась в электрическом чайнике ещё со вчера. Наверное поэтому этот чай такой отвратительный. – Только не долго, Хён, ладно? – спрашивает Чимин по дороге в коридор за альфой. Чонгук улыбается, стоя на выходе и надевая своё пальто. – Иди сюда, – он раскрывает свои объятия, и Чимин, совсем ещё не уверенно, но подходит и обнимает в ответ, от чего у Чонгука чуть сердце не разрывается. Его переполняет чувства нежности, заботы и долга вернуться домой поскорее ибо его маленькое чудо сойдёт с ума. – Я обещаю, что вернусь так быстро, как только смогу. Поцелуй в лоб ещё рано давать, поэтому альфа машет рукой на прощание и выходит, закрывая дверь и направляясь к своей машине.