Махасамадхи

Джисон любил этот дом. Это была одна из первых причин, которая привела его сюда, когда Чан уже собрал небольшую общину верующих, а Джисон все еще был привыкшим к неделям в дерьмовой розничной торговле. Идя из города, он казался огромным. Немного отойдя от дороги, раскидистые деревья и живые изгороди создавали ощущение маленького рая между другими домами в этом районе. Он тоже был старым, Джисон помнит брата, который взял его с собой на первую экскурсию по дому, объяснив, что он был “полон добрых духов.”- Сначала Джисон не очень-то в это верил, но потом он услышал голос Чана, и все изменилось. Первое пятно пепла пересекло его переносицу. Земля, Божественный Свет, сияющий сквозь все сущее. Даже остатки того, что уже сгорело, внезапно наполнились духовной энергией, и большой палец Чана был таким теплым, когда он прикладывал их к его лицу. Первым в жертву был принесён кролик, его кровь размазалась по шее сзади. Смерть тела-это не смерть духа. Божественный свет проходит через всех нас. Божественный свет может поддерживать вас бесконечно, а может и подавлять. Джисон почувствовал себя пристыженным и проинструктированным. Он был в полном восторге. Внезапно Вселенная обрела смысл. Все имело свой смысл, и для каждого была своя миссия, а миссия Джисона казалась такой особенной. Гораздо важнее, чем физическая боль, которую она ему причиняла. Это было всего лишь испытание Вселенной, пределы разросшегося духа, ставшего слишком большим для физического тела, в котором он находился. Все это успокаивало Джисона. Все учения в этом большом красивом доме отражались от его стен, просачивались сквозь трещины в половицах. Джисон не возражал против жуков. Он привык к ним. И к чёрной плесени на кафеле в ванной, и к облупившимся обоям на койках. “Вообще-то домашние сороконожки хороши,”- объяснил Чан однажды вечером, отгоняя многоногое насекомое от бедра Джисона, - “они убивают всех насекомых, которых ты действительно не хочешь видеть в доме.” Джисoн не знал, почему одни насекомые лучше других, но ему все равно не нравилось убивать их, поэтому он оставил сороконожек в покое. Сейчас он наблюдал за одной из них, которая скользила по отброшенным волосам Чана, когда он срезал кончики и позволил им упасть на пол. Золотые нити. Сороконожка наслаждалась ими.