Похорони меня заживо

Хозяина дома разбудили шумные возгласы Маликова. Зевнув, парень заметил, разговаривающего по телефону, Батыра. Он сидел на кровати и сжимал край одеяла так, что вены выпячивали на руке. Видимо, разговор для него был слишком нервным или тяжёлым. Аза приподнялся на локтях, принимая на кровати полусидящее положение. — Пожалуйста, потерпи, я скоро приеду! Как-то даже самому Ашмакыну стало не по себе от этого диалога, хоть он и не слышал реплик звонящего. Единственное, что было сразу понятно: Батырхан разговаривал с сестрой, Гулафией. Сбросив звонок, Маликов начал поспешно одеваться, натягивая джинсы. — Куда это ты? — недовольно спросил Азамат. Он хотел бы позавтракать вместе с этим странным парнем, узнать его ближе. — Мне нужно ехать, — отрезал тот, уже застёгивая рубашку, — извини. Поболтаем в другой раз. С этими словами Батыр вылетел из комнаты, покидая особняк Ашмакына. Мелкий дождик уже мочил асфальт, когда Батыр приехал в город. Он шёл по парку, не замечая ничего вокруг. Его мысли занимала сестра. Голодная, уставшая и замёрзшая Гулафия. Девушка по телефону сказала брату, что вода из-под крана течёт холодная, а в холодильнике пусто. Осознание того, что сестрёнка ушла от подруги вечером и провела ночь одна, без него, а он, как последний паршивец, напился до уёбищного состояния и переспал с совершенно незнакомым человеком, заставляло его проклинать самого себя. Брюнет шёл по парку, в котором помнил расположение каждой скамейки. Он тут часто гулял, со своей семьёй. Здесь и классики остались, почти совершенно стёртые, многолетним снегом и дождём. Виднелось, кое-где, очертание квадратиков с цифрами. Батырхан по ним и пошёл, счастливо улыбаясь, вспоминая минувшее детство. Тогда родители были ещё живы. И жили Маликовы прилично, не как сейчас, бедно. Вы хоть знаете, какого это жить бедно? Когда отдаёшь любимой сестре последний кусок хлеба. Или когда моешься, разбавляя холодную воду кипятком. Работать парню было некогда. Он пытался, но понял, что не может совмещать это с учёбой в университете. Денег совсем нет, но жить на что-то надо, за учёбу тоже платить надо. Минуточку. Учёба. Универ. Физика. Маликов, с тяжёлым вздохом, достал из кармана телефон, начиная набирать телефон преподавателя. Того самого, кто обещал ему деньги. Батырхан, зайдя в квартиру учителя, начал осматриваться. Максимально долго он ходил по всей квартире, пока не испробовал взглядом всё вокруг. Разумеется, квартира была не такой, как у него. Гораздо больше, богаче, красивее, да и отопление в этом доме работало. Заглягув в обширную спальню, где всё ещё пахло утренним кофе, парень заметил профессора. Как же мерзко было осознавать то, зачем студент сюда пришёл. Каким способом он достанет деньги. — Уже пришел? Рано ты. Из щелей темных штор просвечивали лучи солнца, падающие прямо на кровать. Определённо, это был знак. От этой мысли Батыра начало мутить. — Боишься? — услышал парень и обернулся, а там уже стояло подкаченное тело мужчины за сорок. Маликов сглотнул, не зная, куда себя деть. Его глаза бегали по всему периметру комнаты. — Ну, что ты! — скалился физик, подходя к гостю, — Батырхан, ты прекрасно знал, на что идёшь! — Садись на кровать. Дождавшись, когда подросток выполнит приказ, лектор сел сзади парня. Он прикоснулся к спине Батырхана, проводя вдоль позвоночника. Вот оно, молодое тело! Мужчина начал потихоньку сминать шею парня, спокойно переходя к груди. Давно он не испытывал подобного удовлетворения. Казалось, что этот студент вызывал у преподавателя бурю эмоций. В основном, конечно, цензурного характера. — Поверь, — выдохнул старший, невесомо касаясь губами шеи молодого человека, — это правильное решение. Аккуратно, но быстро, раздевая пришедшего, мужчина провёл рукой по груди и животу Батыра, прощупывая каждый кубик пресса, а сам Батырхан сильно нервничал и был напряжен, хоть и знал, что дороги назад уже нет. — Расслабься! Сегодня должно быть хорошо мне, а чтобы было хорошо мне, ты должен делать всё, что я скажу! Как послушный щенок, как последняя шлюшка, — шептал на ухо противный, заставляя Батырхана получить удовольствие от грубого прикосновению к своему соску. И как страшно стало, когда препод резко отстранился от него, без предупреждения стягивая с брюнета штаны и нижнее бельё. — Мои деньги — твоя зарплата. Работай хорошо, тогда и с зарплатой не разочарую тебя, малыш. Прикоснувшись языком к этой новой, неизведанной, молодой, плоти, мужчина услышал сладкие стоны. Сладкие для его ушей. Для Батыра, как раз, начался полнейший Ад. — На колени! — снова приказывает охрипший, от возбуждения, взрослый голос. Батырхан соглашается, конечно соглашается, ведь ему нужны деньги, ведь ему нужно выжить. Учитель избавился и от своих лишних вещей, облизывая рот от спермы Маликова. — Начинай, долго мне еще ждать? Какого было удивление, поседевшего за годы, преподавателя физики, когда парень послушно и искусно начал исполнять то, что было велено. Насладившись и этим моментом сполна, благодетель Батырхана, схватил того за волосы, швыряя на двухместную кровать. Юноше сказали лежать смирно, на животе. Профессор был ослеплен красотой и сочностью молодого тела. Руки его владели над всеми частями тела парня, пытаясь прочувствовать каждую извилину. Пересохшими губами целовал загорелую кожу, облизывая родинки и руками больно сжимая ягодицы Маликова. Поразительно красив был этот Батырхан. Уже было ясно, что последствия неизбежны, поэтому Батыр обреченно сжимал сиреневую простынь. Рассказывать дальше, мы не смеем, дорогой читатель. Потому что это были самые ужасные часы во всей девятнадцатилетней жизни Батырхана Маликова. Просто, знайте, что студент вернулся к сестре с пачкой денег, которые разделил поровну и убрал в кошельки. Гулафия сразу убежала в продуктовый, предварительно спросив Батыра о получении этих средств. Парень соврал, что устроился на подработку. Чувствуя себя максимально паршиво, он завалился на свою кровать, моментально проваливаясь в сон.