Похорони меня заживо

Опять это же чувство. Такое страшное и, к сожалению, привычное молодой женщине, сидевшей на коленях перед больничной койкой, на которой лежит её сын. Глаза смотрели в одну точку, не решаясь поднять их на попавшего в аварию молодого человека. Медсестра суетилась вокруг, но не трогала вдову, оставляя её со своими молитвами наедине. Она сидела покачиваясь на одном месте и что-то безутешно шептала, пока её плечи гладил недавно подошедший Кемаль Зенкаев. Его мысли путались и он был уверен, что Азамат мог быть причастен к этому несчастному случаю. Это больно резало сердце, но в то же время холодок предвещающего господства прошёлся по его спине. Вдруг повезёт? Девушка в белом халате сообщила, что поставила пациенту капельницу и аппарат, который помогает ему дышать. Парень не шевелился, глаза были закрыты. — Врач сказал, что после операции нужно время на восстановление, — подошла она к матери Ашмакына, которая встала с пола и положила руку на сердце. — Подождите снаружи, пожалуйста. Я принесу успокоительное. Женщину помог вывести из палаты Кемаль и усадить на свободный диван возле помещения. Как раз заметив Данияра, бегущего к ним. Мальчишка был напуган. Зенкаеву показалось, что Кулумшин мог вот-вот упасть в обморок. — Он… — Дая услышал, как всхлипнула женщина и подошел к ней, — умирает… Данияр уткнулся в её плечо и заплакал. Потерять лучшего друга он не мог, ведь только Азамат был с ним по-настоящему близок. Мать Азамат погладила Данияра по голове. Она любила этого мальчугана, потому что училась с его матерью в одном университете. Хотя об этом мало кто знал. — Он не умрёт, я обещаю тебе, — подал голос старший Зенкаев. Кулумшин не стал говорить, что обзвонил всех, кто был дорог Азамату: Батыру, Дулату, но своему возлюбленному позвонить не решился. Но этого делать было не нужно. Азамату уже позвонили парни, которые должны были исполнить его поручение: избавиться от Ашмакына раз и навсегда. — Что это значит? — орал в динамик владелец клуба. Парень с щетиной даже зажмурился и отстранил телефон от уха, пытаясь начать диалог. — Он попал в аварию, мы ничего не делали, его отвезли в «Больницу Ренвика», — объяснил крашеный блондин и потер свой нос. Азамат достаточно долго молчал и не отвечал. Как так могло произойти? Зенкаев принял все обстоятельства и смирился, но судьба решила сжалиться над ним и повернуть удачу в его сторону? Ашмакын умрёт? Его лучший друг умрёт? Двое товарища, сидевших в узкой машине, услышали гудки: босс сбросил звонок. Наверняка поехал в больницу. Гулафия успокаивала брата, как могла. Обнимала, приносила воды, гладила по голове. Но ничего не помогало, Батырхан задыхался в слезах после звонка Даника. Азамат стал самым дорогим для него человеком. Брюнет в этой жизни любил только сестру и этого бизнесмена, который принял его таким, какой он есть. Потерять возлюбленного - самая страшная кара за всё сделанное. — Ты поедешь в больницу? — Поеду… — выдавил Батыр и поднялся с кровати, накидывая тёплую кофту. Гулафия попросила сообщить позже о состоянии Ашмакына, парень лишь кивнул и смаргнул слёзы. Девушка была напугана и опустошена не меньше старшего брата. Она впервые слышала о человеке, который безвозмездно помогает людям, имеющих из имущества только квартиру, в которой никогда не делали ремонт. Мир для нее превратился в несправедливый сгусток пластилина, в котором постоянно утопают её близкие. За счастье Батырхана Гулафия была готова воевать с монстрами, демонами, не жалея себя, но, увы, сейчас она была бессильна. Стены больницы давили на парня со всех сторон. Ему было здесь некомфортно лишь от одной мысли, что в этих стенах умирает его Аза, человек, который подарил ему второе дыхание. Никого почти не было, потому что пациенты были в своих палатах, но некоторые скопление людей парень заметил у женщины, которая обнимала Данияра. Батыр направился туда и беспомощно сел рядом с ними. Никто кроме Данияра не знал, кто это и что забыл здесь. Кулумшин вытер слёзы и с сожалением посмотрел на нового друга. — К нему не пускают, — предупредил мальчик и погладил руку Батырхана, чтобы хоть немного успокоить. Тут подоспел Дулат. Мухаметкалиев попытался пройти к Ашмакыну, но врачи его оттащили к остальным. Мать Азамата заплакала громче, когда Дулат сел рядом. — Операция уже была, он поправится, вот увидите! — вздохнул рэпер [об увлечении парня мало кто знал, поэтому дорогой читатель узнает это только сейчас] и сглотнул. У стойки регистрации стояла милая девушка невысокого роста и разговаривала с высоким молодым человеком с тёмными волосами. Данияр в нём сразу узнал Азамата. Сглотнув, мальчик отвернулся и обнял себя за плечи: в больнице стало холодно лишь от одного присутствия возлюбленного. Видимо, ему кто-то сообщил о случившемся. Зенкаев с пакетом в руке подошёл к матери друга и мимолётно взглянул на отца. Тот смотрел холодно, но в тоже время сын разглядел в глазах огонь подозрения. Разговора ему точно не избежать. — Тётя, Вы в порядке? Как Азамат? — женщина обняла парня и тяжело вздохнула. Объяснив, что операция прошла успешно, она положила руку на горячий лоб и прислонилась к стене. Дулат смотрел на Зенкаева и сжимал кулаки. В мыслях было только одно: «после всего, что случилось, он смеет являться и даже не смотреть в сторону Данияра?». Из всех присутствующих один Батыр не смог удержаться. Брюнет встал с места и подошёл к прозрачному окну, через которое было видно лежащего под капельницами Ашмакына. Слёзы сползали по щекам толстыми струйками, а губы тряслись. — Прошу, не оставляй меня… — шептал под нос студент, зажмурившись. Два часа, проведенные в месте, где слышны крики больных, для Данияра были невыносимыми. Смотреть, как переживает мама лучшего друга - наказание. Смотреть, как с помощью аппаратов дышит Азамат, было страшно, поэтому тёмноволосый укутался в куртку и пошёл к Дулату, который стол в очереди около автомата. Мальчик за всё время ни разу не заговорил с Зенкаевым, хотя тот пытался начать диалог. Кулумшин более-менее начал понимать, что это не то, что он хочет видеть. В глазах старшего читалась лишь похоть и некая привязанность, но она была далеко не дружеская. Даник заметил, что лишь в обществе Мухаметкалиева ему комфортно. С ним он чувствует, что детские мечты осуществимы, чувствует себя защищённым и любимым. Разве не это то самое, что ищут многие? Разве это не то самое, что нашли друг в друге Ашмакын и Маликов? — Ты как? — Дая положил миниатюрную ручку на плечо Дуке и слабо улыбнутся, когда тот посмотрел на него. А ведь Данияр только сейчас заметил, какие у друга красивые глаза. — Никак, — честно ответил старший, — а ты? Тебе не холодно? — Прохладно, — Кулумшин принял с Дулатиных рук стаканчик какао, — спасибо. Минутную тишину нарушил Дая, когда выпил несколько глотков: — Думаешь, всё будет хорошо? Он выживет? — Врачи делают всё возможное, Данияр, не волнуйся, — ответил Мухаметкалиев и посадил Кулумшина на диван, а потом сел рядом. — Позаботься о себе, едь домой, тебе надо отдохнуть. Уже два часа тут сидим… Данияр закусил губу и посмотрел в сторону Маликова, который уже десятый раз подходит к окну палаты Азамата. Тот по прежнему неподвижен. Но внезапный крик Батырхана помог младшему очнуться и понять, что Ашмакын очнулся. Все устремились к нему, но врач и медсестры их остановили. — Сначала мы проверим его состояние, — предупредила девушка, — и только потом разрешим войти кому-нибудь одному. Зенкаев кивнул и ушел с отцом. Батыр с матерью Азамата сел на диван и судорожно выдохнул, подпирая голову руками. Дулат с Данияром сидели там же, прижавшись друг другу. — Карина, — Батыру послышалось, что женщина обращалась к нему, поэтому посмотрел на нее, — а как твоё имя? Брюнет оживился и взволнованно ответил: — Батырхан Маликов, я… Женщина его перебила: — Я знаю, кем ты являешься моему сыну. Няня Азамата сообщила, что у него появился возлюбленный. Рада видеть тебя здесь, рядом со мной и моим мальчиком. Честно сказать, Маликов думал, что у родителей богача будет немного другая реакция. Такой расклад событий ввел его в ступор, но не ответить хотя бы кивком парень не мог. Тем временем у выхода курил Азамат. Его лицо было мрачнее тучи, а рядом стоял его отец. Кемаль Зенкаев внимательно изучал сына, стараясь подобрать слова, чтобы спросить. — Это не я, папа, — будто прочитал мысли Зенкаев-младший и потушил сигарету о стену. — Я запретил ребятам трогать Азамата. Мужчина вскинул брови: — Но ты пытался! — воскликнул он, отшатнувшись. — Разве не ты твердил о том, что для получения господства все средства хороши! — Я сказал: те средства, которые не вредят тебе самому, — нахмурился Кемаль. — Однако то, что ты пытался убить друга, говорит о многом. Но несмотря на это я горжусь тем, что ты вовремя одумался и не замарал свои руки в крови невинного человека. — Извините, — к отцу и сыну обратился медбрат и сообщил о том, что уже пускают к пациенту. Азамат взглядом показал отцу, что не пойдёт. Он не сможет видеть друга, которого собирался убить, пусть и не своими руками. — Поедешь домой? — тот кивнул и вытащил из кармана ключи от машины. А Кемаль Зенкаев зашёл в здание и направился к столпившимся у двери в палату Ашмакына. Все до единого пропустили бы к Азамату его маму, если бы женщина не отказалась. — Пусть пойдёт Батырхан, — Карина видела, как переживает этот парень, видела его насквозь и только поэтому пропустила. Она положила свою руку на спину Маликова, тот поблагодарил её и зашёл в палату возлюбленного. Сердце стало биться в стократ сильнее, чем впервые, когда парень сел за стол к имениннику в клубе "HALFANI". Парень буквально подлетел к кровати возлюбленного и сел, взяв его руку в свою. — Я думал, что никогда не увижу тебя, — выдавил Батыр и позволил очередной порции слёз политься из глаз. Ашмакын не реагировал. Смотрел в одну точку. В его карие глаза. — Ты можешь уйти от меня навсегда, пока не поздно. Эти слова больно ударили по сердцу, что грудь защемило. Маликов непонимающе посмотрел на золотоволосого и сглотнул: — Постой, о чем ты говоришь? Я не понимаю… Азамат и сам не может подобрать слов, чтобы ответить Батырхану. Сказать ему то, что сказал врач. Но стоит ли лгать, когда Батыр рядом и хочет помочь. Когда он любит беззаветно и преданно, хоть в этом Азамат не уверен. — Я люблю тебя, переживаю, — подал голос парень, гладя тыльную сторону ладони Азамата большим пальцем, словно успокаивая. Ашмакын понял, что ничего не изменить, что его жизнь не будет прежней. Потерять любовь Маликова было страшной казнью, поэтому Азамат бы с радостью молчал о своём диагнозе. Азамат со слезами на глазах хотел поцеловать руку любимого, обнять и успокоить, умолять, чтобы не оставлял; но стоит ли удерживать человека своими силами, когда о том, что ты парализован написано в документах? Лишь эта мысль Ашмакына вводила в состояние беспомощности и обреченности. А когда увидел, что после его ответа у Батырхана потемнело в глазах, и вовсе утратил смысл существования.