basics

— Прекрасные новости, Вэй Усянь! Ты еблан! Цзян Чэн действительно был очень зол. На пурпурном пиджаке с золотистой окантовкой некрасиво темнели мокрые пятна, галстук ослаблен и сбит набок, на первоначально шоколадные кожаные туфли и смотреть не хотелось. И ещё эти морщинки у основания носа, что всегда ассоциировались с лисьим оскалом, пусть на лиса Цзян Чэн походил менее всего. Идеальная укладка растрепалась, непослушный короткий локон прилип к мокрой щеке и потной шее, а глаза в приглушенном освещении зала сверкали до такой степени угрожающе, что Вэй Ин отступил на шаг, врезавшись в кого-то, но даже не стал оборачиваться. Цзян Чэн сжал кулаки, сильно, до боли в суставах, чтобы на запястьях вздулись вены, впиваясь особенно быстро отрастающим на безымянном пальце ногтем в ладонь. Музыка вокруг была ненавязчивая, все слегка пьяные, на носках туфель ненавязчиво осела чья-то блевотина. И ещё Вэй Усянь совсем ненавязчиво ничего не понимал. До сих пор. Резко развернувшись — только вышитый золотой нитью узор на фалдах пиджака блеснул в свете неоновых ламп — он поспешил прочь из зала. Было душно, омерзительно и горько. Даже не от той непонятной смеси, что ему любезно предложил староста параллельного класса, а просто. Из-за неё, конечно, тоже, но всё же сильнее от собственного бессилия и беспросветной тупости Вэй Ина. Очутившись на балконе, парень глубоко вдохнул, медленно выдохнул через рот, в уме считая до семи. Окинул взглядом небо, тёмное-тёмное, как пятна на костюме, и такое же сумрачное, как его мысли. Где-то на западе на миг показалась точка-звезда, но, стоило ему моргнуть, оказалась надёжно скрыта набежавшим облаком. В дальнем конце балкона можно было различить женскую фигуру, да немного — и всё так же ненавязчиво — тянуло сигаретами. С черничной капсулой, отметил про себя Цзян Чэн, сделав ещё один глубокий вдох. Что ж, ситуация была безнадёжной с самого начала, и нечего было полагаться на вероятность пробуждения зачатков ума и сообразительности у Вэй Ина, оказавшегося какой-то бракованной птицей-говоруном. Парень наконец разжал кулаки, одной рукой облокотился на резные перила, а второй выудил из кармана брюк телефон. «Я сказал ему» Статус собеседника немедленно сменился на «в сети», словно тот только и ждал входящих сообщений. Цзян Чэн даже чётко представил, как тот, наверняка, подскочил на месте от уведомления в такой поздний час. Может, даже взвизгнул. Три бегущие точки наконец сложились в такой же короткий ответ: «А он?» Еблан он, со вздохом подумал Цзян Чэн, о чём не преминул тут же сообщить. Немного подумал, бездумно рассматривая площадку и раскинувшийся за ней парк, после добавил пожелание доброй ночи и убрал телефон. Фигура на другом конце балкона шевельнулась, выпуская в воздух струйку дыма. Цзян Чэн решительно подошёл ближе и протянул раскрытую ладонь: — Можно? Узнал по голосу. Вэнь Цин — только она умела так многозначительно, с ноткой издёвки, хмыкать — пошарилась в сумочке и подала ему сигарету вместе с пачкой влажных салфеток. То ли видела в темноте, словно кошка, то ли пролитый на костюм и даже на волосы джин не мог скрыть мерзкий душок от ошмётков содержимого чьего-то желудка, плотно облепивших носки туфель. Пока Цзян Чэн старательно вытирался, она вздохнула, не менее устало и обречённо, чем он пару минут назад, и прикурила ему от тлеющего конца своей сигареты. На губах немного горчило. Спустя минут пятнадцать молчания, прерываемого лишь покашливанием Цзян Чэна, молчания ни гнетущего, ни уютного, просто нейтрального и немного даже умиротворяющего, Вэнь Цин хлопнула его по плечу и направилась обратно в зал. Ни слова не сказала. Не упрекнула, даже не задавала вопросов, так, словно обо всём давно знала. Не знала, на самом деле, он был в этом уверен. Никто, кроме него самого и человека, получившего сообщение, не знал. По крайней мере, так казалось. Цзян Чэну хотелось бы, чтобы так оно и было. Яньли вышла к нему в сиреневом струящемся платье, светлая, лёгкая, волосы мягким водопадом ниспадают на плечи. Видимо, столкнулась только что с Вэнь Цин и узнала, что он здесь. По походке, по решительной позе, по мягкому взгляду видно, что не просто искала, где бы подышать свежим воздухом, а действительно целенаправленно хотела его найти. Он специально уходил, стараясь скрываться за как можно большим количеством чужих спин, желая хоть немного побыть в одиночестве. И теперь, спешно распластывая окурок в пепельнице, был крайне благодарен Вэнь Цин за те пятнадцать минут. — А-Чэн, вот ты где! — сестра тепло улыбнулась, взяв его руки в свои. Не могла не чувствовать стойкий черничный запах, но не подавала виду. — Я уж тебя обыскалась. Пойдём, А-Сянь попросил отца приехать и забрать нас. Заметив, как старательно брат избегает встречаться с ней взглядом, она погладила тыльные стороны его ладоней и спросила: — Ты ещё не хочешь домой? — Нет, — он заторможенно помотал головой, — Хочу немного побыть без Вэй Ина. *** Поначалу вам может здесь не понравиться, но со временем вы будете считать это место вторым домом. Так гласил рекламный буклет школы-интерната «Илин». Цзян Чэн пока видел её только на фотографии, качество которой явно бессовестно «зажевала» печать, но чувствовал, что вот это самое поначалу уже началось. Вот только ничего он вторым домом считать не собирался. Дом у него был и вполне устраивал, абсолютно всем, даже не желающей исчезать паутиной в левом углу комнаты, даже шумными соседями сверху. Дома был отец, непременно спокойный и умиротворяюще-умиротворённый, и мать, непременно готовая взорваться и откусить лицо первому встречному. Дома были дела, проблемы, любимый фикус, горы деловых отчётов, над которыми сидели родители, домой наведывалась Яньли. И ещё дома был Вэй Ин, приставучий, гиперактивный, готовый отдать последнюю рубашку первому встречному (чтобы компенсировать потерю лица, видимо), но тоже невероятно родной. Да и пёс с ним, с Вэй Ином, они-то явно поедут учиться вместе, но как же всё остальное? Нет, никакие там школы Цзян Чэн не собирался считать вторым домом. Территория «Илин» располагалась на самой западной окраине города, прошло чуть больше двух часов, прежде чем чёрная Infiniti запарковалась на посыпанной гравием подъездной дорожке. Мать хлопнула дверью водительского сиденья и первой прошла через приветственно распахнутые ворота, на ходу надевая шляпку и очки. Солнце, путаясь в ветвях орехов и клёнов, рисовало на аллее причудливые узоры, которые, всё сплетаясь и перемежаясь, вывели тройку к главному зданию. Мужчина с такой широкой и сияющей улыбкой, что у Цзян Чэна буквально заныли щёки, встречал их у входа. — Госпожа Юй? — учтиво поклонился он. Теперь у Цзян Чэна не только ныли щёки, но и запершило в горле. Впервые на его памяти абсолютно незнакомый человек вне музыкальных записей и видео с автотюном говорил настолько приятным голосом. А потом этот человек повернулся к ним — скривившемуся Цзян Чэну и жующему травинку Вэй Ину — и пожал руки. Обоим одновременно. Цзян Чэну досталась левая. — Лань Сичэнь, школьный психолог. Пойдём, сейчас мы с вами пройдём небольшой тест, а Вы, — он легко дотронулся до рукава Юй Цзыюань, — Можете пока побеседовать с директором. Вы ведь не забыли документы? Мать хмыкнула, похлопав по объёмистой серой папке с узором, изображавшим облетавший одуванчик. Что ж, первый шаг ко второму дому был сделан.