basics

Юй Цзыюань очень любила своих детей. И, когда вскоре после рождения Яньли у них с мужем вспыхнул нешуточный конфликт, от поспешных решений её удержало именно то, как весело смеялась малышка на руках у отца. Дав себе время подумать и остыть, она пришла к выводу, что Цзян Фэнмянь на самом деле не причинил ей зла, никогда за несколько лет их отношений не унижал и, несмотря на кое-какие подозрения, был верен, а ссора в действительности стала результатом непонимания и некоторой несостыковки взглядов, что являлось совершенно нормальным для взрослых сформировавшихся личностей. И, раз уж между ними никакого зла не произошло, вместе дочери они могли дать гораздо больше, чем поодиночке. Когда же они вместе приняли решение о втором ребенке, она только убедилась, что ещё тогда поступила правильно. А Цзян Чэн и вовсе стал её самой большой любовью, пусть она сама, воспитанная в строгой семье, не всегда могла это правильно показать. Так похожий внешне на мать малыш, как позже оказалось, ещё и перенял её характер, на что Цзян Фэнмянь посмеивался, мол, всё у нас, как в присказках: папина доченька и мамин сын. Когда муж объявил о своём решении взять опеку над осиротевшим ребёнком лучшего друга, первой её реакцией было негодование, зародившееся только из того, что когда-то она к тому самому другу не питала тёплых чувств. Но в тот же вечер, укладывая приболевшего Чэн-Чэна спать, сказала себе, что дети не должны нести вину либо же наказание за своих родителей. Они не жили на широкую ногу, но вполне могли позволить себе содержать ещё одного члена семьи и некоторое время даже с тёплыми улыбками обсуждали такую возможность, пока после посещения женской консультации им не сообщили о противопоказаниях в её случае. Юй Цзыюань совсем не верила в бога и не слишком-то — в прочие высшие силы, но решила, что этот ребёнок — то, что она должна принять от вселенной. И, пусть у неё тогда было мало свободного времени, а сами мальчики потом об этом не помнили, но всячески старалась улаживать их поначалу то и дело вспыхивавшие конфликты. Юй Цзыюань очень любила своих детей и они отвечали ей тем же. Яньли, пусть и сообщила о своём решении покинуть родителей после школы, всё равно оставалась очень близка, наведываясь так часто, как только могла, и держа в курсе всего, что происходило в жизни. Цзян Чэн же, ничуть не стесняясь, если только рядом не оказывалось посторонних, очень любил сидеть, прижавшись к боку матери и вполглаза наблюдать, как она работает. И, конечно же, объявил, что никуда уезжать не хочет, ему с мамой и папой очень хорошо. Вэй Ин стал замечать её теплоту несколько позже, но, подобно маленькому растеньицу, охотно потянулся к ней. И, пусть Юй Цзыюань всегда была достаточно строгой и часто одёргивала приёмного сына из-за его неугомонного характера, в своём отношении она не делала разницы между детьми. С того самого момента, как Вэй Ин, сидя на руках у её мужа, смущённо улыбнулся и спросил, можно ли называть эту тётю мамой, он тоже был её ребёнком. Несмотря на слова о том, что раздельное проживание мальчишек — это хорошо, как и то, что Цзян Чэн ни разу ей не рассказал о своих печалях, а Яньли о них не проболталась, женщина догадывалась, что сын, возможно, тоскует по общей комнате со сводным братом, но ещё сильнее, конечно же, по дому. И когда Вэй Ин со щенячьими глазками умолял отпустить его на лыжи под присмотром майора Не, именно она предложила: «А-Чэн, может, в таком случае ты пригласишь своего друга? Поедем тоже куда-нибудь все вместе». И ужасно удивилась, когда оказалось, что с радостью принявший приглашение мальчишка оказался почти как две капли воды похож на Вэй Ина, каким тот был пару лет назад. * * * Первая учебная неделя после каникул обещала быть, как таковой и полагается, трудной, потому Цзян Фэнмянь привёз парней в общежитие на несколько дней раньше, захватив по дороге и Мо Сюаньюя, который успел провести со своим опекуном последние два дня каникул и был этим вполне доволен. Цзян Чэн, первым сбегавший в пустующий главный учебный корпус, разведал обстановку по расписанию на семестр и решил было усиленно штудировать английский, но спустя пару минут, внимательнее рассмотрев доску с объявлениями и просмотрев новые сообщения от сестры, вынужден был срочно объявлять общий сбор. Хуайсан в общагу ещё не вернулся и троицей было решено уведомить его о новостях через мессенджер. Первая новость была встречена радостным троекратным «ура», а Сюаньюй открыл всем банки с колой: Вэнь Чжао по результатам заседания комиссии всё же отчислили. Особенно радовался опять же Сюаньюй, учившийся в одном классе с этим «сраным уебком». Вторая же заставила открытую колу задумчиво пить: Яньли прислала фотки с Вэнь Цин, мол, они познакомились на одной экскурсии и очень быстро подружились. А потом на одной из фоток появился тот самый её таинственный младший брат и под заинтересованными взглядами товарищей Мо умилённо пробормотал: «Какое солнышко». Хуайсан в ответ на отчёт обо всём этом прислал уйму восклицательных знаков и с плачущими смайликами благодарил, что друзья решили не оставлять его неосведомлённым. А потом, конечно, случилось массовое возвращение жильцов, соседа Вэнь Чжао куда-то переселили и комнатка по соседству с Цзян Чэном и Мо Сюаньюем до сентября оставалась пустой, так что оба могли наконец на выходных отсыпаться и не беспокоиться за свои многострадальные шампуни. Ну и случился английский, где Вэй Ина перед всем классом похвалили за отличное сочинение, случилась биология, на которой Цзян Чэн прямо блистал и с неловкой улыбкой после урока предлагал желающим одноклассникам в свободное время вместе позаниматься. Случилась физика, на которой никто толком не понял новую тему, но учитель, господин Сун, покачав головой, согласился объяснить всё ещё раз и максимально проще. Случилась физкультура, на которой весёлая девчушка по имени Цин внезапно подвернула ногу и крепко сдружившейся с ней Вэй Ин, предложив своё плечо, провожал в медпункт, где, конечно же, случилась Вэнь Цин, приятно отдохнувшая и улыбающаяся. — А как Вам наша с Чэн-Чэном сестрёнка? — не удержался парень, уже собираясь закрыть за собой дверь. — А вы и сами знаете, что она классная, — Вэнь Цин совсем как подросток показала ему язык и жестами поторопила выходить, из-за двери ведь дует. Хуайсан только некоторое время был странным и даже никому свои наброски не показывал, хотя, по словам Вэй Ина, на каникулах рисовал крайне активно, иногда приходилось просто за локоть оттаскивать с дороги. Веерами он пока перестал заниматься и в целом не знал, куда себя деть, просиживая по вечерам обычно в холле в компании редких желающих составить компанию за какими-нибудь настолками. Сюаньюй пару раз пытался его растормошить, но на что он мог рассчитывать, если даже Вэй Ину это не всегда удавалось? Так длилось некоторое время, пока он всё же после ужина не увязался вместе с Цзян Чэном прогуляться по территории. Осторожно тронув друга за плечо, Хуайсан смущенно откашлялся: — Цзян-сюн, можно о чём-то тебе сказать? — Конечно! — с облегчением фыркнул тот, — Мы всё никак не дождёмся, пока ты решишься. Паренёк потупился и пнул ногой сугроб. — Мне один молодой человек нравится. — Это я? — мгновенно вспыхнул Цзян Чэн, округляя глаза. — Нет-нет, — замахал руками Хуайсан, чуть улыбаясь, — Ты отличный парень, но нет. Некоторое время они продолжали медленно прохаживаться по заснеженному скверу и наконец Цзян Чэн задал вертевшийся на языке вопрос: — Так чего ж тогда ты ко мне обратился? Это скорее к Сюаньюю, мне кажется. — Ну, — улыбка Не Хуайсана сейчас делала его похожим на шкодливого лисёнка, — Ты ведь староста. — Да будь проклят этот трижду сраный пост! — взрычал Цзян Чэн, падая в снег и, вороша его руками, поднял в воздух целые комья.