basics

Как это после роковой дискотеки с неизвестного происхождения то ли настойкой, то ли бражкой никто из одиннадцати пострадавших не сдал своих поставщиков, Цзян Чэн не мог взять в толк, хотя и подозревал, что это приравнивалось бы к лишению себя возможности накидаться подобной бормотухой до ближайших каникул, когда можно будет поехать домой. Потому как, несомненно, распитие алкоголя на территории школы было серьёзным нарушением правил и могло вести напрямую к исключению. Между прочим, как заметил на следующее утро Хуайсан, об изготовлении и хранении там не было ни слова, хотя, может, это возможно было объяснить и тем, что администрация просто не подозревала, что кому-то подобное взбредёт в голову. Вэнь Цин тоже повела себя максимально лояльно, к утру приведя всех горемычных в адекватное состояние и официально списав всё на духоту и разыгравшиеся на этом фоне пищевые отравления после ужина. Тем не менее приближался декабрь, а с ним школьная поездка в Шанхай. И, конечно, итоговые контрольные, по результатам которых, в общем-то и принималось решение к допуску или недопуску учеников в эту самую поездку. К тому же, важно было закончить семестр без серьёзных проступков и вызова к директриссе, а желательно ещё и получить подтверждение психолога, который чаще всего утверждал, что экскурсия пойдёт на пользу. Вэнь Цин, по наблюдениям четвёрки друзей, в последнее время держалась совсем плохо и, казалось, вообще жила в школе, так как отсутствие второго врача или хотя бы ещё одной медсестры вынуждало её через неделю оставаться и на выходные. Памятуя о наличии у неё младшего брата, с которым так и не довелось познакомиться, Сюаньюй вздыхал и рисовал на тетрадных полях неказистые ромашки. И вот в первое декабрьско-понедельничное утро всех собрали на линейке в холле, чтобы завуч с раздражающей жиденькой бородкой и сияюще-малиновая Вэнь Цин смогли каждому раздать по листовке с информацией о том, что нужно предпринять или принять при некоторых некритических состояниях, а все необходимые лекарства спрашивать у коменданта общежития. И на этой прекрасной ноте женщина-мечта Цзян Чэна отправилась в отпуск, пообещав вернуться как раз перед экскурсией. Было немного грустно, потому что он уже привык временами заходить в медицинский блок с пакетом печенья или вафель и просто говорить о всяком, иногда о Яньли, замечая, как заинтересованно собеседница склоняет голову. В то же время за неё было радостно. Вэй Ин только всё портил, толкая локтем в бок и изображая мнимые страдания брата, за что был немедля послан к чёрту, которым оказался, ясное дело, Хуайсан, которого тот и подхватил под руку, увлекая в нужный кабинет. За день до контрольной по истории никогда не уделявший должного внимания учёбе Вэнь Чжао встрепенулся и, громко хлопнув дверью, что заставило усердно повторяющих материал соседей выглянуть в коридор, умчался в административный корпус. Цзян Чэн предположил, что что-то здесь не так, на что Сюаньюй ответил предложением немедля устроить общий сбор, так что они, шаркая тапочками и зажав учебники подмышкой, направились в конец коридора и требовательно постучали в хлипкую ободранную дверь. Вот только сбор пришлось перенести на диванчики в холле этажа, потому что в комнате невозможно было дышать из-за благовоний и мягко вплетающегося среди них дымка жжёного пластика. Цзян Чэн диву давался, как из-за их экспериментов и придури ещё ни разу не срабатывала пожарная тревога. Вероятная причина столь внезапного побега Вэнь Чжао никак не желала определяться. Правда, ровно до того момента, пока в коридоре не появился с самым сердитым видом отряхивающий пальто завуч Цижэнь, за которым и семенил с гаденькой ухмылочкой виновник собрания. — Молодые господа, прошу проследовать за мной, — сообщил он спокойным тоном, хотя в глазах прямо вспыхивала ярость. — Это ещё почему? — закономерно возмутился Вэй Ин. Завуч не удостоил его ответом, лишь сделал приглашающий жест, после, будто вспомнив, обернулся к Сюаньюю: — Кроме Вас, можете продолжать заниматься. И так и остался стоять клетчатой бело-серой тенью, пока недоумевающие мальчишки разошлись по комнатам, чтобы переодеться. Как оказалось, предчувствуя свой скорый провал на итоговых контрольных, но при том страстно желая посетить обещанный Шанхай, Вэнь Чжао, вероятно, не без совета старшего брата, решил обезопасить себя, устранив возможных конкурентов. И мягко намекнул, что Вэй Ин с Не Хуайсаном нарушают правило, касающееся алкоголя, я Цзян Чэн как их друг и староста, прикрывает тылы. Но, конечно, Хуайсан не был бы Статьёй, если бы не предъявил ответные обвинения. Пришлось задействовать резервный компромат — сохранённые из чата этажа сообщения о продаже «интересных фото», которыми оказались тайком сделанные и распространяемые никем иным, как Вэнь Чжао, снимки старосты одного из одиннадцатых класов Ло Цинъянь. Во-первых, подобное уже было не просто проступком и нарушением школьных правил. Во-вторых, подтвердить факт распития алкоголя никто не мог, а при обыске ничего найти не удалось, потому как вся партия была реализована, да и в умопомрачительном творческом беспорядке при всём желании было бы трудно отыскать хоть что-нибудь. Таким образом следом за отпущенной с обещанием «я буду следить за вами» троицей в кабинет как Цижэня, так и директриссы проследовал Вэнь Чжао со всеми желающими те самые снимки приобрести. *** В предвкушении уже совсем скорой поездки оба общежития гудели, словно набитые беспокойными пчёлами. Кто-то переживал провал на итоговых, кто-то собирал вещи, кто-то готовился к очередной воспитательной беседе, а то и комиссии по исключению, а кто-то уже счастливо обсуждал предстоящие каникулы. Хуайсан, вместе со своим соседом расчищая перед предканикульной проверкой комнату, неловко посмеивался, что брат навеняка возьмёт его с собой в какой-нибудь спортивный лагерь, а в худшем случае, если не сможет выкроить отпуск, пришлёт обратно в школу, вероятно, расссчитывая получить приглашение провести каникулы вместе с Цзянами. Вэй Ин, однако, не улавливая горестных намёков и бросаемых через плечо с полуулыбкой взглядов, воскликнул, что спортивный лагерь — это же просто обалденно, вот бы упросить майора Не и его тоже туда как-то провезти! Потому что до того ни в каких лагерях он не был, зато любил лыжи. Хуайсан вот лыжи терпеть не мог, но тщательно скрывал ото всех, что обожает выбираться с братом на полигон и по возможности приставать с вопросами к лучшему снайперу их подразделения. У Цзян Чэна тем временем мысли были не в порядке и даже не на месте. Раньше, когда у него снова начинались, как выражался брат, загоны, можно было поговорить с Яньли, потом можно было постучаться к Вэнь Цин. Сейчас из тех, кто готов был слушать и ободряюще похлопывать по плечу, никак не комментируя его поступки и мысли, рядом был только Сюаньюй, но и тот, по всей видимости, переживал не наилучший период в своей жизни. Наконец, не выдержав, в предпоследний вечер перед выездом А-Чэн всё же подсел к нему на кровать, немного сдвинув спрятавшегося в своей радужном пледе друга к стене. — Чего у тебя? — Я… Домой не хочу. Понимаешь, учитель Яо очень хороший и заботливый, может, мы даже куда-то поедем с ним на каникулах, будем ходить на всякие выставки и в кино, но теперь, когда он проверяет твои домашки и всё такое, так странно будет находиться с ним под одной крышей… Цзян Чэн вздохнул и похлопал его по плечу. Ему-то домой хотелось нестерпимо, пусть даже мать ещё раз, уже очно, отругает за тот звонок от завуча. Хотелось пить с ней по утрам, когда ещё остальные спят, кофе, хотелось обсуждать с отцом новости, хотелось встречать всегда приезжавшую погостить на каникулах сестру и, уткнувшись ей в изгиб шеи, нажаловаться на весь мир, если будет за что. И хотелось, чтоб Вэй Ин швырнул в него через всю гостиную подушку, едва не сбив люстру. Чтобы никаких завываний за стеной, никаких проверок по этажу, чтоб не бежать в столовую и не гадать, подворовывает ли кто-то из соседей твой шампунь. Поэтому нормально понять Сюаньюя он не мог, да и, в общем-то, в данной ситуации это было взаимно. Так и вышло, что они почти в один голос предложили друг другу наведаться к Лань Сичэню, при том Сюаньюй смущённо отвернулся к стене. Тем не менее, после Шанхая Цзян Чэн стал мрачнее тучи. Вэй Ин, прожужжав отцу все уши о том самом лагере, укатил к своим лыжам и неутомимо делающему эскизы с сего действа Хуайсану. Зато Сюаньюю разрешили погостить у них дома, и это вновь было странно. Как тогда, в первый день. Та же комплекция, цвет и разрез глаз, мимика и манера смеяться. Он ходит, как Вэй Ин, и иногда выглядит, как Вэй Ин, живёт в комнате Вэй Ина, но им не является. Только поговорить теперь об этом было не с кем.