Мы не должны

Папа и Мэдисон. Ну конечно. Нас с доктором они заметили, поэтому и подошли сюда. — Изабель Камила Патерсон, она здесь? — К доктору обратилась Мэд. — Угу, — произнес я не открывая рот и посмотрел на пол. — Что с ней? Можно в палату? — По Мэд было видно, что она очень сильно переживала, но это не оправдывало её поступка, который к сожалению для меня тайна. — Вы кто? — Мама, там лежит мой ребёнок! Пустите меня! — Я понимаю, но пустить я не могу! Документы есть? — Произнес серьёзно доктор. — Пожалуйста, скажите хоть что произошло, что с ней?! Да-да, всё с собой, — Мэд нервно полезла в сумку. — Давайте пройдем в кабинет? — Да-да, — мама прошла вперед, туда же, куда и доктор. — Стоп, стоп, я тоже иду! — Я прошел вперед. — Пэйтон, — обратился отец. — Пусть идёт с нами, — сказала Мэд. Все мы прошли в кабинет, — присаживайтесь, — произнес доктор и сам тоже сел за стол. Мы с папой стояли, а вот Мэдисон села. — Ваша дочь, попала в аварию... Серьёзных травм у неё нет и со временем мы переведем её в обычную палату, но есть деталь, которая... Вы знаете, что у неё диабет? — Даа... — Сейчас она впала в гипергликемическую кому... — А можно сказать нормальным языком? — Спросил я, потому что просто не понимал, что это значит. — Пэйтон, — опять произнес папа. В последнее время он меня бесит больше, чем обычно. Вообще, вся эта история... Мне кажется, это из-за него. — Гипергликемическая кома является наиболее тяжелым и опасным для жизни человека осложнением. Кома может привести к отеку мозга, в худшем случае - к смерти... — Сколько она там пролежит? — Мне стало ещё страшнее, чем раньше... — Нам сложно сказать... Длиться кома может несколько дней, недель, месяцев и даже десятилетий. Нам известен случай, когда больной пролежал в коме более сорока лет. Поэтому важно своевременно оказать человеку всю необходимую помощь. Нам нужно, чтобы вы подписали бумаги по... — Какие сорок лет, вы с ума сошли? — Я начал кричать на доктора, я не мог себя контролировать, не мог... В этот миг я... Я просто потерял всё: счастье, которого и так не хватало, веру, надежду, любовь - этого ничего нет... Я не мог поверить в это, не могу... Неужели я больше не услышу её голос, не посмотрю в её глаза, не услышу её смех? Как я буду жить без этого? Как? — Пэйтон, ты... — Она не могла, не могла... — Я не знал, что ещё говорить... Мэд тоже была в шоке, она молчала, смотрела на пол, а с её глаз текли слёзы. Мне даже стало её жаль, зря я кричал на неё... — Это ошибка! С ней всё в порядке! Да? — Нет... И, если вы не подпишите бумаги, через семь дней её могут отключить от аппарата и... Вы же знаете, что будет потом... — Я всё подпишу! — Произнесла Мэд, а доктор ей передал бумажки. Я не мог там находиться и быстро вышел из кабинета. Я направился к двери в реанимацию и посмотрел в окошко. Она всё так же лежала, не двигалась, но дышала, хотя бы дышала. А вот я... Я, словно потерял то, чем дышу, я, как будто задыхаюсь... Она это не заслужила! Лучше я был бы на её месте, я! Ко мне подошла Мэдисон и обняла, это было довольно странно, ведь по сути она мне никто... Мэд была заплаканная, она просто смотрела на Эль, собственно, как и я. Мама Бель была на удивление спокойной, она не кричала, не психовала так, как хотел этого я...В данный момент я нуждался в том, чтобы что-то разрушить... Мне было тяжело, я... Я психанул и отошел от Мэд, быстро вышел на улицу и сел на лавку. Снова я взял сигареты, снова эта проклятая пачка, но я не могу перестать, особенно сейчас... Я тут вдруг осознал, что мы — всего лишь маленькие человечки, живущие на огромном шаре, который вертится в безграничной вселенной. Мы просто существуем в этом мире, в этом бесконечном пространстве... Где-то в мире существует человек, который знает что он делает и зачем. Я же, не знаю ничего. Ни зачем я существую, зачем я встаю каждое утро, зачем я сейчас курю эту дрянь, зачем думаю… Думаю о ней... Нет, я знаю почему думаю о ней. Она была именно той причиной по которой я просыпался каждое утро, а теперь... У меня больше ничего не осталось… Да, я притворялся и буду притворяться, что у меня всё хорошо, что я ни в чем не нуждаюсь, ничего не хочу… Хотя, тут я не совру, я действительно ничего не хочу. Не хочу снова видеть, как она просто лежит в этой кровати, дышит, но не говорит, не открывает глаза, не улыбается, не хочу думать об одном и том же, не хочу жить, ведь смысл? Куришь каждый день, пьёшь, стараясь хоть чем то заглушить боль. Это очень страшно, когда уходит самый близкий и любимый человек, что, дарил тебе радость... Мне нравилось в нёй всё. Как она выглядит по утрам, такая сонная и до невозможности милая. Как она прекрасно готовит. Как я уговаривал её прочитать стихи, которые она так усердно пыталась от меня скрыть, но я помню, как смог уговорить её это сделать. Она тогда так смущалась. Но лучше я ничего не слышал и не читал.. Ещё я любил замечать, как загорается огонек в её карих глазах, когда они смотрят на меня. Как улыбается до ушей, когда лежала на моих коленях, смотрит куда-то в потолок и просто рассказывает о своём дне… Такие моменты навсегда врезаются в сердце, выкраивая отдельное местечко. Кажется, что никогда не расстанешься с этим человеком. Никогда не отпустишь руку. Никогда не перестанешь смотреть на неё до безумства влюблённым взглядом. Но, в один момент наступает конец. Конец всему что было. Наступает безумная боль, но я знаю, что со временем её место заменит пустота, заключающая меня в свои объятья и заковывая в тяжёлые стальные наручники, с которыми ты идёшь по жизни дальше, ведь где-то там таится смысл этого всего... Но я не вижу... Я не вижу этого смысла без неё! Слеза медленно скатилась по щеке, попадая на толстовку и оставила мокрый след за собой. Да, я плакал... Я не считаю слёзы проявлением слабости, но сейчас... Сейчас я слаб... Прохладный ветерок пробегается по спине, оставляя неприятное чувство незащищённости. Я бросил бычок на землю и остался сидеть на лавке... Мне ничего больше не остаётся, как просто ждать...