Long live the King

Я никогда не давал ему имени, а он никогда не представлялся. Мы всего лишь партнёры в этом танце, называемой борьбой за выживание.

      В нашу первую встречу я был в отчаянии. Я готов был отдать что угодно, только бы успеть выполнить задание вовремя - иначе меня ждало увольнение и крайне скорая смерть в ближайшей подворотне. Тогда появился он. С вежливой, но едкой ухмылкой, словно сотканный из теней, отбрасываемых настольной лампой. - Смотрю, у Вас проблемы, молодой человек?       Я не мог разглядеть его лица в полной мере ни тогда, ни сейчас, спустя годы сотрудничества. Он всегда появлялся в маске на половину лица: искусное переплетение тьмы и золота, полное отражение его характера. И его мотивов, которые неизвестны никому, кроме него самого. - Я могу помочь. Допустим... оттяну время. Выкрою для тебя лишний час. На первый раз даже бесплатно.       Я согласился без раздумий. Его голос звучал мягко, но в нём явно сквозила хитрость. Бесплатный сыр только в мышеловке, но пробники – это не целый кусок сыра, и они всегда бесплатны, верно? Время как будто схлопнулось вместе со стуком его лакированной трости о пол. Я успел закончить работу в срок. С тех пор я стал верить только в него.       Не скажу, что я был очень набожным человеком прежде, но семейные традиции верить в приметы и существование некоей высшей силы въелись в подкорку. Регулярно я молился, делал пожертвования в храмы, иногда даже ставил свечи, а в укромном уголке всегда был лик святого. Но никто и никогда из них мне не отвечал. От них невозможно было добиться помощи. Всё, что у меня было на тот момент, я выгрыз у судьбы с помощью собственного мастерства. - Вижу, у тебя опять проблемы?       Он не ревнив. Не требует соблюдения каких-то ритуалов, песнопений, жертв. Я уже сделал своё подаяние, и он всегда берёт ровно столько, сколько ему необходимо. Иногда мне кажется, что он такой же человек, как и я: среднего роста, не прочь иногда поддержать диалог, с ним даже можно сторговаться. Я этим, конечно, не пренебрегаю. Мало ли какой монетой он сможет отплатить?       В очередной раз закрыв глаза, я попросил его помощи – тихим шёпотом, почти беззвучно - и привычно услышал, как он перебирает в пальцах крупную цепь своих карманных часов. - Тик-так, Скотт. Зачем ты зовёшь меня в этот раз? – несмотря на едкие смешки, голос его был приятным. Он не отталкивал.       Я озвучил свою просьбу. Сложно? Чертовски. Но он не раз выручал меня в различных ситуациях за ту или иную цену. Он казался мне всемогущим. Губы его поджались недовольно, а взгляд под маской как будто стал холодным и жестким. Клянусь, на мгновение мне показалось, что я действительно увидел его недовольное лицо. - Я многое могу, Скотт. Но есть вещи, которые не под силу даже мне. Во всяком случае… тебе придётся дорого за это заплатить. Намного дороже обычного. Ты готов?       Он дал мне три минуты на обдумывание предложения. Это был единственный случай, когда я колебался в принятии решения. Не стану ли я потом жалеть? Что, если просто попросить помощи с разбором последствий? Но соблазн сделать всё с первого раза оказался слишком силён. Я согласился.       Довольная его улыбка растянулась настолько широко, что мне показалось, ещё чуть-чуть, и лица не хватит для неё. Он снял перчатку – впервые за всё время – и протянул мне руку ладонью вверх. На выдохе, скрепя сердце, я протянул ему свою. Он склонился и мягко прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. А затем… Затем словно расплавленный металл потёк по венам. Он схватил мою руку крепко, стальной хваткой – как будто пожал её – и исчез с довольной ухмылкой. Последнее, что я заметил – как из-под маски стекло несколько капель крови с золотым отблеском.       Боль прошла только через несколько часов. Не помогало ничего – ни холодный душ, ни обезболивающие, ни опиум. Каждую секунду я чувствовал, как в капиллярах медленно двигается жидкое золото, и ещё – как время течёт в каждой клетке моего тела. Как приходит время умирать, делиться и выполнять свою функцию.       Через несколько дней я более-менее привык. Боль стихла, но ощущения в собственном теле всё ещё оставались неведомыми мне. Задание было выполнено в срок и без единого нарекания.

Я молюсь. Но он больше не появляется. Только едкий смешок иногда раздаётся на задворках моего сознания.