С чистого листа

Рабочий день подходил к концу, и все, о чем я мечтала в тот момент — это чашечка сладкого кофе и плитка шоколада. Но ни того, ни другого не было. Раз в год у нас в конторе заканчивается кофе и почему-то это случилось именно сейчас, именно в тот момент, когда я ни о чем другом думать не могу. На работе уже осталось мало людей, все понемногу стали уходить по домам. Но Косте, как начальнику всё же надо было дождаться Рогозину. А она же, как специально, сидела в министерстве до последнего. Я заметила, что Лисицын уже даже успел вздремнуть в буфете в ожидании начальства, но я так не умею. У меня никогда не получалось вот так вот сходу уснуть. В любой позе и в любом месте. А у него вижу это отлично получается. После моего очередного зевка, я увидела, как на горизонте, возле дежурного появилась Рогозина. Я тут же глянула на Костю, он так сладко спал и мне совсем не хотелось его будить. Но чем быстрее мы сдадим все, тем быстрее улизнем домой. Поэтому мне пришлось нарушить сон Лисицына, да я и думаю он не против. — Кость, — я легонько постучала ему по плечу, — Кость, вставай, Рогозина вернулась. — Я еще немного, — сквозь сон проговорил Лисицын, — еще пять минут и пойдем. — Кость, — я уже более настойчиво потрясла его за плечо, — какие пять минут, давай просыпайся и поедем домой. — Поедем, — он с трудом открыл один глаз, при этом сильно щурясь, — Юль, я думал мы уже дома, так хочу спать, или хотя бы кофе. — Кофе нет, — я с сожалением развела руками, — я бы тоже сейчас за кофе многое бы отдала. — Отлично, значит едем на кофе сейчас. — К Рогозиной идем сначала, а потом посмотрим, — я легко улыбнулась, — может домой поедем спать. — Нет, мы поедем на кофе, а дома, — он хитро улыбнулся, прикоснувшись рукой к моему колену, — дома, спать я уже не буду хотеть. — А я буду. — Вот именно поэтому мы едем на кофе, — строго выпалил Лисицын, — и вообще, товарищ капитан, приказы начальства не обсуждаются, а я между прочим, ваш непосредственный начальник. — Товарищ начальник, я бы на вашем месте пошла бы к вашему непосредственному начальнику, а то за вашу фривольность, вас сейчас на ночное дежурство оставят. — Меня не оставят точно, вам совсем не о чем беспокоиться, Юлия Александровна, так что прошу со мной на ковер к начальству, вы же не бросите вашего верного спутника одного с отчетами и Рогозиной. — Не брошу, только давай там быстренько закончим и поедем. — Будет сделано, а если по вашей просьбе, товарищ капитан, так в два раза быстрее. Иногда у нас с Костей случались разговоры, как у каких-то царей времен Романовых, единственное что не вписывалось в то время — это наша одежда и окружающая нас среда. За таким разговором нас пару раз замечали коллеги и никак не могли понять, что же происходит, между нами. Почему один раз я со злостью кричу на всю контору, обращаясь к Косте строго и только по фамилии, а в другой раз я с вежливостью зову его по имени отчеству. Но мы как-то невольно сами переключались на такие тона, поэтому это было интересно даже для нас. И так в таком чудном настрое мы и направились с Константином Львовичем на доклад к начальству. Рогозина с утра сильно не изменилась, разве что стала еще более усталая. Я говорила, что утром на ней не было лица, так нет, лица на ней нет сейчас, а утром еще оказывается она была более-менее. В кабинете она села даже не на свое место, а на самый ближний ко входу стул. Было заметно, как ей на тот момент было тяжело. И я почему-то понимала, что хороших новостей точно нет. Но Рогозина ничего не говорила, а лишь просто молча сидела, уронив голову на руки. — Галина Николаевна, — Костя подошел к столу, ухватив папку с документами со стола, — вот тут все готово, абсолютно, все по плану, все как должно быть. — Костя, Юля, — она подняла на нас свои уставшие глаза, — спасибо вам, что потрудились, а то я не знаю, как бы я это сейчас все еще сортировала бы. — Да ладно вам, это же наша работа, — я села прямо напротив Рогозиной, — как там в министерстве? Что говорят? — Для нас, вернее для нашей конторы все закончилось благополучно, мы остаемся в том же составе, и работаем дальше в штатном режиме. Дело Садовника мы закрываем официально, а вот дело Француза, отдали куда-то там в другое управление, потому что у нас уже получается личный интерес. — В каком смысле личный? — Костя встал сзади меня и аккуратно положил руки мне на плечи. — Котова я же ведь не уволила, а отправила в отпуск, а так как в деле замешана его невеста, то расследовать это дело мы не можем, но я думаю может оно и к лучшему. Нам разрешено консультировать, поэтому Белозеров завтра поедет туда со всеми материалами дела, которые у нас есть. — Галина Николаевна, — Лисицын решительно сложил руки на груди, — можно нам хотя бы один выходной с Соколовой, а то я уснул только что прямо на работе. — Да, конечно, ребят, можно даже не один, возьмите хотя бы дня три-четыре, я тоже последую вашему примеру, — на её лице появилась еле заметная улыбка, — мне тоже нужно отдохнуть от всего этого, нам всем нужно отдохнуть, поэтому еще завтра я выйду на работу, а со среды начальником на целую неделю будет Круглов. — Вот и правильно, — я решила подытожить всю эту ситуацию. — Тогда вы завтра можете не выходить, завтра Майский и Круглов их смена, по-моему. — Да, Майский вот где-то должен на ночную уже подъехать. — Отлично, тогда отдыхайте, набирайтесь сил и возвращайтесь, — она привстала со стола и направилась к своему рабочему месту. — Только вы тоже отдохните хорошо, — мне так хотелось её поддержать, ведь действительно она за последнюю неделю пережила тоже не мало потрясений, и результат, как говорится на лицо. — Я обязательно отдохну, за все года, что не отдыхала. — Договорились, — Костя приоткрыл дверь из кабинета, — хорошего отпуска вам, Галина Николаевна. — И вам ребят, надеюсь вы его с пользой проведете. — Постараемся, — выкрикнула я, находясь уже вне кабинета. Я сначала думала, что Костя пошутил про отпуск сегодня утром, но мужчина сказал, мужчина сделал. Я, конечно, иногда люблю поспорить с Лисицыным, но в этот момент это было совершенно не к месту. Ведь я действительно мечтала об отпуске, я мечтала просто поспать, а не срываться посреди ночи, чтобы поехать в очередной подвал, на очередной труп. Я еще не знаю где, как и с кем я проведу этот мини-отпуск, но то, что он будет незабываемым я уже знала наперед. Поставив подписи в журнале, мы поспешили покинуть ФЭС, хотелось отвлечься от этой работы. Глядя на Рогозину, я вообще не понимаю, как у неё это получается. Как она не сошла еще с ума с этой работой. Я всегда себя считала сильной, трудолюбивой женщиной, но стояло лишь появиться в моей жизни одному майору, да не просто появиться, а вот так ворваться в неё, не оставив мне ни единого шанса на раздумья, и я сразу откинула все на второй план. Нельзя сгорать на работе, как бы ты её не любил, как бы тебе не было тут хорошо. Ведь дома, в теплой квартире, с любимым мужчиной в разы лучше. И я очень рада, что я это осознала, пусть не сразу, пусть нам пришлось помучить друг друга, испытать, так сказать на прочность все, что между нами происходит. Но оно того действительно стояло. На улице уже было достаточно темно для каких-либо прогулок, но майор вовремя вспомнил про кофе, о котором я мечтала чуть ли не с самого утра. — Куда поедем? — В каком смысле куда? — мне стало на минутку как-то неловко, выглядело так, как будто он уже не хотел приглашать меня к себе. — К тебе же собирались, или ты уже не хочешь? — Смешная такая, я и не хочу, — спокойно с ноткой веселья ответил он, — я имею ввиду на кофе куда поедем. Вопрос куда мы поедем после кофе даже не поднимается и не обсуждается, Юлия Александровна, вы от меня никуда не денетесь. — Не сильно-то и хотелось куда-то деваться, — тем же ровным тоном ответила я. — Так что, на кофе куда? — Кость, я не знаю, куда угодно, где есть кофе и шоколад. — Даже так, — Костя осторожно приподнял мой подбородок, и мы с ним встретились глазами, — я тоже от сладкого бы не отказался, но это я могу позволить себе сейчас же. — У тебя есть что-то сладкое? — я возмущенно насупила брови. — И ты молчишь. — Это у тебя есть кое-что сладкое, — он тут же нежно коснулся моих губ и утащил меня где-то в другое измерение. В тот момент нас уже не смущало ничего, ни люди возле конторы, которые могли нас увидеть. Ни Майский, который только вот подъехал на стоянку и явно уже заметил картину перед собой. В тот момент действительно неважно было ничего, хотелось просто покрепче держать его руку, и ни при каких обстоятельствах её не отпускать. — Идем уже, а то тебе сладкое досталось, а мне нет, — я хитро хихикнула, сбежав вниз по лестнице, как школьница какая-то. — Там Майский, с ним здороваться не будем? — Может ему рукой помахать, и уйти в незабываемые выходные. — А ты знаешь, отличный план, — он спустился ко мне, ухватив меня за талию, и мы вместе, синхронно махнули рукой в сторону Майского и ушли за забор нашей конторы. Благо за углом оказалась действительно хорошая кофейня, в которой, к слову, еще и было много шоколадных пирожных. От выбора у меня разбежались глаза в разные стороны, поэтому право выбора я оставила за Костей, а сама заняла пустой столик, возле окна. Атмосфера давала шанс забыть в вчерашних событиях, но как только Костя выпадал из полей моего зрения, тревога опять нарастала. Я понимала, что это скорее всего, какой-то психологический блок или как там это правильно называется. Но я ничего с собой поделать не могла. Идти к специалистам, как-то не разумно, если у меня есть «лекарство», осталось как-то незаметно оставить его возле себя. — О чем задумалась, — он незаметно подкрался со стороны. — Костя, — я дернулась на месте, — чего пугаешь, я и так уже от любого шороха вздрагиваю. — Из-за вчерашнего? — он присел рядом, на соседний стул и взял мои руки в свои. — Юль, все уже позади, от этого дела остались только письменные отчеты и след у меня на груди, в будущем шрам, а пока рана, которая время от времени ноет. — Я понимаю, что позади, но… — я замолчала, так и не признавшись в своем страхе. — Я рядом, и всегда буду рядом, не волнуйся лучше давай пить кофе и кушать вкусности, — в тот момент к нам как раз подошел официант и принес весь наш заказ. — Хорошо, обещаю не волноваться, давай свои сладости. — Вот и хорошо, а то не идет вам, товарищ капитан, это юношеское волнение, — он улыбнулся и поставил передо мной тарелку с шоколадным тортиком, где шоколада было больше, чем я съела за всю свою жизнь, — веришь, сколько вот тебя знаю, никогда не замечал, что ты такая ранимая и нежная. — Вот так бывает, Костя, так бывает, — я тяжело вздохнула, — негоже женщине-полицейскому вываливать свои слабости сразу, а вчера, когда крыша повалилась, у меня как будто все оборвалось внутри, и я испугалась, а слезы уже было не остановить. — Прости, Юль, я не буду больше тебя так пугать, — он поцеловал мою руку, и на тот момент это казалось самым милым. — Да уж, пожалуйста. — Юлия Александровна, у меня к вам есть предложение, — он гордо улыбнулся, и стал ждать моей реакции. — Не поняла, — я на том же моменте уже испугалась, — Костя, ты же не собираешься сейчас… — Юлька, не пугайся, я, конечно, собираюсь, но не сейчас, — он тут же прыснул со смеху, — предложение у меня эти выходные вместе провести, если ты конечно не против. — Полностью вместе? — поинтересовалась я, дожёвывая свой десерт и запивая его остатками кофе. — Ну хотелось бы прямо полностью вместе, но для этого надо поехать к кому-то из нас и взять кому-то вещи. — А делать мы что будем все выходные? — Как вариант, не выползать из постели целыми днями, а если выползать, то только чтобы покушать или сходить в душ. — Ты знаешь, Константин Львович, мне твой план так по душе, что я уже готова это делать, лишь бы отвлечься от всего, что было. — Ну тогда доедаем, и милости прошу в незабываемые выходные, — он застучал ложечкой по тарелке, съедая последний кусочек десерта. Страшно подумать, что я так быстро согласилась, но я и вправду очень хотела именно таких выходных, именно такого отпуска. Это, наверное, то, чего мне не хватало, особенно после такой встряски на работе, поэтому и согласия не заставило себя долго ждать.