Хозяин Цирка

Вы когда-нибудь придумывали невероятную идею, захватывающую ваш разум, думали над ней каждую секунду своего существования, но продолжали чего-то ждать? Не знаю, чего ждала я — но свой счастливый билетик мести я с горечью упустила. Цирк уехал. Вот так просто. Взял и уехал. А я осталась. С непонятным клокочущим злом внутри, с спесью, с любовью к новому телу, с тупеньким Аэроном и его нелепыми ухаживаниями. И я отпустила. Не сразу — спустя время. Прошли месяцы. Зло внутри меня осело и затаилось. Минул год. Мне больше не нужна его смерть. Я сама по себе — выучила уроки, взглянула в зеркало и пошла дальше. Когда с моей смерти стукнуло почти три года — я успела практически позабыть все эти страшные события. Так уж работает человеческий разум — стирает лишние детали. — Как ты? Это в комнату зашел старший Дракон. Я сижу перед белоснежным трюмо, внутри которого спрятала старую себя. Дневник Никсон, мой собственный, какие-то записи. Улыбаюсь во все тридцать два и ловлю его отражение в зеркале. — Задумалась… ты уже готов? Мы собрались на какой-то «прием» в логове огненных. Это так странно — их манера называть это чуть ли не балами, хотя на деле мы просто сидели в подпольном казино и делили то деньги, то власть, то территорию с другими бандами. Вполне в духе моего старого знакомого. Рассказать вам последние новости? Я — красавица и умница, будущая жена мистера Хилла. Взялась из ниоткуда. Но так всем приглянулась, что была принята как своя. Я все еще наркоманка. И может чуть-чуть алкоголичка. Но чего не простишь такой сладкой блондинке как я? Никто уже не разглядит во мне маленькую бунтарку. Вот мы под руку входим в главный холл казино. Олег Саламандра — главарь одноименной банды, таращится на меня во все глаза. Сегодня я главный козырь в этой сделке. А затуманить чужой ум для меня как два пальца. — Миссис Хилл, как приятно! — он целует мою мраморную руку и растягивается в притворной улыбке. От него разит потом и дорогим одеколоном. — Мисс Полсон, — поправляю я его, так мягко, насколько способна. Рука Аэрона ускользает с моей талией (когда она успела там оказаться?) и тянется к собеседнику, не давая ему опомниться, он затягивает с ним дружескую беседу. Тьфу. Мне тошно. Зная меня вы наверно подумаете, что я сбегу курить? Вовсе нет. Теперь я другая. И я просто глупо улыбаюсь, смеюсь где нужно и строю глазки. Все ради того, чтобы Саламандра думал — он хозяин положения. Но он уже в моих сетях. Я лениво откидываю воспоминания в его голове, разыскивая нужное. Здесь он едет с какой-то брюнеткой в машине пару дней назад, тут трахает свою жену, играет с сыном, потом опять какая-то девка в дешевом отеле… Боги! Ты хоть знаешь, что нужно предохраняться? Вот оно! Подписывает бумаги, складывает их в сейф… четыре шестерки. Я не сдерживаюсь и тихо смеюсь. Но поздно — на меня повернулись все лица рассевшихся на двух кожаных диванах. — Я сказал что-то смешное, мисс? — раздраженно мямлит он. — Нет-нет, что вы! Я просто вспомнила забавный случай… Сочиняю на ходу какой-то бред, и когда все вдоволь насмеются, киваю Хиллу и ухожу в уборную. Тут так называют тесную каморку, наскоро отделанную дешевым камнем. Вот и Вишня. Тихо стучит в дверь три раза. Я открываю. — Узнала? — Четыре шестерки. Мы заливаемся еле сдерживаемым смехом. Надеюсь, нас никто не слышал. — Ты просто умница, принцесса! — я резко перестаю дышать: — Что? — Что? — Как ты меня назвал? — Я…ээээ… не знаю, — растерянно перекидывает челку на другой бок. — Забудь… Мило улыбаюсь ему и что-то шучу. Выхожу первая — что бы не было подозрений. Внутри что-то тихо трепещет. Но вечер проходит как нельзя лучше — я положила глаз на одного парнишку, уж очень он смахивает на Джона. Ах, Джо! Славный парнишка Холл… Бросаю на него короткие взгляды, нетерпеливо — когда до тебя уже дойдет? Он улыбается. Попался. Я снюхиваю цветочный нектар и бреду к выходу, бросая по дороге Хиллу, что иду подышать свежим воздухом. Он недовольно хмурится. Представляете! Думает, что я иду курить — его это раздражает, он хочет ребенка. Ребенка! От меня! Наивность его иногда просто меня поражает. То есть алкоголь и наркотики его не смущают? Никотин! Вот враг всех хэппи-бэби. Невольно закатываю глаза. Пожалуй, я — это все еще я. Я достаю сигарету из маленькой пачки, рыщу в поисках зажигалки… и вздрагиваю, когда перед моим лицом чиркает огонь. Чего я испугалась? Чего?! Одергиваю себя и затягиваюсь — передо мной всего лишь тот мальчишка. Скромно тупит глаза. Но я уже раздражена. Злость на себя вскипает внутри и просыпается голод. Я быстро оглядываю переулок, медленно пробегая по шее парня. Хищно облизываюсь. — Сара, верно? — поднимаю взгляд к его лицу. Ну и ладно, сначала докурю. — Ага. — А я Питер. — Питер… приятно познакомится. Ты из Бандерлогов? — Я? Не совсем…- замечаю, как его взгляд останавливается на вырезе платья. Дай докурить, блять. Запахиваю куртку. Он, приняв это за какой-то сигнал, подходит ближе. Это ты зря. От него так сладко пахнет… — А. ты? Откуда ты? — я повожу бровью, не намереваясь отвечать больше на его глупые вопросы. — Если не из Бандерлогов, то чей? — Я приехал сюда на подработку, — немного посмеиваясь отвечает он — и вот познакомился с Тодом, он тут работает и пригласил. Я попал в какой-то закрытый клуб? — я удивленно кошусь на него. На какую, блять, подработку можно приехать в богом забытый Сентфор? — Типо того — да по сути, мне и не важно на кой хрен ты сюда явился. Я просто хочу перекусить. — Аа, ясно… ты меня прости, я не сразу понял, что ты… важная шишка. Я немного перепил, не хочу неприятностей… — Ахахаха, ты чего?! — по-дружески пихаю его в плечо и заливаюсь смехом — Неет, правда! Мне завтра так рано вставать, мы еще не все шатры расставили…, а я… — Что?! Я хватаю его за ворот дешевой куртки мертвой хваткой. — Что ты сказал? Какие шатры? Он, кажется и так порядком испуганный, начинает мелко дрожать. — Я… я… шатры… цирк! Я приехал с цирком… на гастроли… В мгновение мои клыки оказываются внутри него. Мне хочется переломить его шею, разодрать на кусочки. Ярость сжигает мой разум, и я не успеваю перехватить контроль. Уже не слышно ни его всхлипываний, не жалких попыток вырваться. Когда он соскальзывает на асфальт- его глаза еще открыты. Но зрачки — стеклянные. *** Той ночью мне не спалось. Аэрон переполошился. Конечно! Около его грязной каморки труп! Хорошо, что это не местный. Никто не будет его искать. Я на удивление была абсолютно спокойна. Мне все равно, хоть десять цирков. Хоть сто. Плевать. У меня другая жизнь. Я строю новую. Мне все равно, мне все равно! Я пытаюсь, но не могу вспомнить ни его рук, ни глаз, ни голоса. Будто я сама старательно стирала его все эти годы из своей памяти. Кажется, у меня были друзья? Какая-то девчушка… что это было? Но то была не я. Это не мое. Мне все равно. Мне все равно. Первое представление было на следующий вечер. Я не пришла. И на следующее. Я не пустила Аэрона. Запретила ему и нос туда совать. Подальше от манящих шатров ему было безопаснее. Каждую ночь я видела сон — шатры полыхали. И мне хотелось, чтобы это был не сон. И я могла! Я могла бы сделать его реальностью. Но что-то внутри не позволяло и шагу сделать в их сторону. И я попеременно то гордилась собой, то начинала бесится. С какого хуя я должна его бояться? Это мой город. Я делаю тут все, что захочу! Я тут хозяйка! Но к шатрам не пойду… Шли дни, а я сторонилась даже разговоров об уродцах. Пряталась в свою норку — огромный белый дом. Строила защиту. Свою — огромные стены по периметру маленького сада и двора. И глупую — сыпала соль на подоконник, завешивала зеркала. Когда я превратилась обратно — в жалкое подобие себя, истеричную и зашуганную девчужку- Аэрон все испортил. Был темный и теплый зимний вечер, я принимала ванну в кругу огромных друзд кварца и пирита. Розовая вода, которой я наполнила небольшой джакузи, стояла целое состояние. Но не мое. В мое море спокойствия то и дело заплывала лодка маленьких переживаний. Я то и дело вздрагивала от капель, отбивающих звук по водной глади. Что-то было не так. В этот вечер Аэрон не вернулся домой. Он не брал трубку. Да мне и не нужно было звонить. Я уже знала где он. «Хозяин цирка пригласил его на ужин» — вот что мне сказали его друзья. Друзья… какие из вас друзья, если вы не смогли увести его домой. Первую половину дня я провела в убеждении себя — Человек сделал мне одолжение. Хилл лишь занимал мое место. Он создавал видимость главного, пока я, как марионетку, дергала его за ниточки. Он мне не нужен. Если он умрет в шатрах — никто его и не вспомнит. И тогда я буду править этим городом. Но… Все же нельзя назвать его пустым местом. И что важнее — Хилл принадлежал мне. Это моя игрушка. И я не позволю кому-то ее сломать. Вторую половину дня я выбирала платье для ужина. Это было просто — мне хотелось подчеркнуть свои достоинства. Выбор пал на пышное белое платье с корсетом (которым мне легко теперь было затянуть всего щелчком пальцев) — почти свадебное. Но не невинное — корсет крепился на груди и делал мою грудь неотразимой. Будь у меня член, я бы не смогла поднять глаза выше это бюста. Хорошо, что у меня его нет — ведь там было на что посмотреть. Ожерелье из белого жемчуга, собранного где-то очень далеко. Мне подарил его Аэрон на нашу помолвку. Чем-то оно напомнило мне тот черный ошейник из бисера. Мда. Я уже закончила с высоким пучком — пытаться усмирить мои серебристые локоны было невозможно, когда раздался звонок в дверь. В своих туфлях мне было тяжело быстро передвигаться, но когда я была сыта — можно было немного хитрить с магией. Я распахнула дверь — ожидая увидеть курьера с цветами, может Жоззи, или Вишню… Но это была она. Бледная, серая, выцветшая как асфальт. Она была в каких-то лохмотьях, в которых я смутно узнавала свой передник. — Кэнди? Она молчала. Ее лицо не выражало эмоций. Она была… словно я. И в подтверждение моих мыслей — на ее шее сверкал черный ошейник из оникса. Замена. Моя замена. Стояла и глядела на меня совершенно пустым взглядом. — Мистер Ленгдон приглашает вас на…