Ночи во Флоренции

      Серхио неспроста выбрал самую дальнюю комнату в монастыре, подальше от членов своей банды, но даже расстояние не могло спасти его и Ракель от этого раздражающего шума внизу.       — Что там происходит? — захныкала Ракель, пытаясь укрыться от всего этого хаоса, зарывшись лицом в изгиб плеча Серхио. — Какое-то животное попало внутрь? Или что?       — Надеюсь, что это животное. Его можно пристрелить, — ответил Серхио, закрыв глаза в надежде на то, что к тому времени, когда он снова их откроет, голоса утихнут. Но удача явно была не на его стороне. Голоса становились все громче, и он понял, что решить эту проблему, оставаясь в постели, не получится.       — Не задерживайся долго, дорогой, — прошептала она, коснувшись его руки, когда он нехотя сел на кровать. Он рассеянно кивнул, не задумываясь над тем, что Ракель вряд ли могла увидеть этот жест в темноте, и нащупал очки. Затем поднялся и начал медленно спускаться вниз по лестнице.       Менее чем за пять минут ему удалось отправить всех по кроватям, но настроение за это время ухудшилось в десять раз. Как бы ему ни хотелось верить в то, что люди, находящиеся под его руководством, были зрелыми и взрослыми, такие ситуации доказывали обратное. Вернувшись в свою комнату, он увидел, что Ракель все еще не спит. Он надеялся на то, что она снова уснула, ведь сказать «нет» той, которая разделяла его страдания, вызванные бодрствованием в такой час, он бы просто не смог.       — Что на этот раз? — спросила она, когда он поднял одеяло, чтобы устроиться рядом с ней.       — Они что-то кричали о патриархате. Палермо хватался за яйца.       — Хм. Как всегда.       — Не будем об этом, — пробормотал Серхио, снова обнимая ее. Он уткнулся лицом в ее мягкие волосы и глубоко вздохнул. В эти времена даже несколько минут вдали от тепла ее тела казались ему пыткой. Всю дорогу в Италию они были вынуждены спать отдельно друг от друга на двухъярусных кроватях, и он все еще помнил, как сильно ненавидел это. Единственная попытка провести ночь вместе закончилась недовольными бурчаниями Хельсинки, кровать которого располагалась под кроватью Серхио, но здесь, этой ночью, им никто не мог помешать. Ракель издала довольный стон, и вскоре он почувствовал прикосновение ее губ к своей шее и ощутил, как его тело пронзает приятная дрожь.       — Нам завтра рано вставать. Я приказал всем остальным ложиться спать, мы тоже должны это сделать, — прошептал он, но даже не думал останавливать ее. Он все еще чувствовал усталость от недавнего секса, но только полный идиот отказался бы от поцелуев Ракель Мурильо.       Ее губы опустились ниже. — Должна признаться, что мысль о тебе, отдающем приказы, заводит меня.       — Кажется, я уже слышал это. Много раз.       В следующий раз он поймал ее губы своими, вместо того, чтобы позволить им скользить по его коже. Он схватил ее за затылок и приблизил к себе, чтобы углубить поцелуй, пока другая рука двигалась с намерением схватиться за подол ее ночной рубашки. Почувствовав знакомый материал под пальцами, он прервал поцелуй, позволяя Ракель ласкать губами его шею.       — Ты носишь мою футболку? — спросил он удивленно, почувствовав, как она улыбается ему в грудь.       — Возможно.       Простое слово заставило кровь устремиться к его паху. Она так легко возбуждала его, что он мог бы заподозрить, что тут замешано колдовство, если бы не был уверен в том, что та власть, которую она имела над ним, не заслуживает того, чтобы ее называли таким банальным словом, как магия. Это было нечто гораздо более мощное.       Его пальцы самопроизвольно начали играть с подолом ее футболки.       — Знаешь, это похоже на то, что ты хочешь, чтобы завтра я проспал и предстал в невыгодном свете перед моими учениками, — хриплым голосом сказал он, наслаждаясь ощущением обнаженной, гладкой кожи ее живота под тканью. Ракель схватила его за руку и помогла ему исследовать ее тело под одеждой. Вскоре он взял ее идеальную грудь в ладонь и почувствовал застывший пик ее соска между пальцами.       — Может быть.       Он стал тверд как скала в считанные секунды. Она взвизгнула, когда Серхио перевернул ее на спину и горячо коснулся ее губами. Он целовал ее так глубоко и пылко, что, когда он наконец прервался, Ракель задыхалась. Издаваемые ею звуки вибрировали в его груди, еще больше разжигая огонь внутри него.       — Ого, — прошептала она. — Откуда все это взялось? Осталось ли там еще что-то подобное?       — Я сделан из этого, Ракель.       Она хихикнула и подтянула ногу к его талии, побуждая к дальнейшим действиям, он был только рад сделать то, что она просила. Снова обрушившись на ее губы, он начал собирать материал ее пижамных штанов своими пальцами. Ее кожа была такой горячей от его прикосновений. Он опустил руку ниже и провел пальцами по кружевной линии ее трусиков несколько раз, наблюдая за ее реакцией полузакрытыми глазами.       — Пожалуйста.       Ее хныканье было мягким и нуждающимся, что отличалось от ее обычного тихого и настойчивого голоса. Он любил ее такой. Он любил все ее стороны, которые имел честь раскрыть в течение последних двух лет, но должен был признаться, что то, как она сейчас молила его о большем, он любил больше всего.       Он забрался пальцами в трусики, почувствовав мягкий пушок, покрывающий ее влажную нежную плоть, и выдал удивленный маленький выдох. Независимо от того, сколько раз они делали это, каждый раз, когда он обнаруживал ее, сгорающую от желания, он чувствовал головокружение. Как ему из всех мужчин в мире, удалось заставить ее хотеть его так же сильно, как он хотел ее? Ему лучше не думать об этих чудесных вещах слишком много.       Он снова опустил свои губы на ее и наклонился, чтобы коснуться ее там, где она нуждалась в нем больше всего. В эту самую секунду дверь с грохотом захлопнулась, и Серхио вынужден был одернуть свои пальцы быстрее, чем любой другой, кто по ошибке коснулся раскаленной духовки. Оторвавшись от Ракель, он успел сесть как раз в тот момент, когда включился свет. Кто-то шел по комнате.       — Профессор. Я хочу руководить ограблением.       Серхио пытался отыскать свои очки, хотя вероятность того, что при ближайшем рассмотрении нечеткая фигура окажется кем-то другим, кроме той, которую он меньше всего хотел видеть в такой час, была ничтожно мала. Он потерпел неудачу второй раз за вечер. Это была Токио, собирающаяся завести разговор на тему, которую он не намерен был обсуждать, зная, что терпение трещит по швам. И дело было не только в том, что она ворвалась в самый неподходящий момент. Он мог только молиться, чтобы девушка не заметила этого, потому что если Токио поймет, что за несколько секунд до ее вторжения он собирался заняться сексом с Ракель, быстро выпроводить ее не получится.       — Почему он должен быть главным? — настойчиво спросила она. Он встал с кровати, чтобы лучше обосновать свое решение. Он мог всю ночь перечислять причины, по которым план следует оставить таким, какой он есть, но взглянув на Ракель и увидев выражение ее лица, решил что, в общем-то, можно уложиться и за пять секунд или даже меньше. Он прошел через комнату, с твердым намерением выпроводить Токио за дверь, но девушка не собиралась так просто сдаваться. Когда Токио начала говорить про Хуана Рамона Хименеса, терпение Ракель лопнуло.       — Не знаю, заметила ли ты, но ты портишь интимный момент.       Серхио сжал губы и слегка кивнул, когда Токио обернулась к нему. Теперь, когда Ракель акцентировала внимание на том, чем они собирались заняться, он перестал стесняться этого, но затем последовал один из самых неловких моментов в его жизни.

* * *

      После того, как Токио поделилась своими умозаключениями по поводу плана и бросила несколько десятков намеков на то, чем они тут с Ракель занимались, с божьей помощью ему удалось вытолкнуть девушку за дверь. Он боялся того, что та приведет свою угрозу в действие и останется в комнате, чтобы понаблюдать за ними. Включив свет, Серхио направился к кровати.       — Я был бы признателен, если бы ты не говорила о нашей сексуальной жизни с Токио, — строго сказал он, положив очки на стол. Он надеялся, что теперь-то повезет.       — Кто-то должен был встряхнуть ее и объяснить, что другие тоже занимаются сексом, — усмехнулась Ракель. — Не знаю, удивлена я или обижена тем фактом, что ей трудно представить нас вдвоем.       — Я бы предпочел, чтобы никто из них вообще никак не представлял нас. Тогда я смогу спокойно спать по ночам.       Ракель хрипло рассмеялась. Она подождала, пока Серхио снова вернется в постель, а затем подобралась поближе, поудобнее устраиваясь в его объятиях.       — Больше не чувствуешь возбуждения? — спросила она, положив голову ему на грудь. Серхио покачал головой. Ничто так не убивало желание заняться сексом, как мысль о тройнике с Токио и Палермо.       — Думаешь о волосатых яйцах Палермо?       Серхио несчастно кивнул.       — Это не сработает. Позволь мне помочь тебе отвлечься от этих мыслей.       Она обхватила его челюсть и чувственно поцеловала его, попутно взбираясь на него, что всегда свидетельствовало о чем-то очень хорошем. Он издал удовлетворенный вздох и схватил ее за талию, его разум медленно затуманивался.       Дверь снова захлопнулась с лязгом.       — И еще кое-что о Палермо, — послышался знакомый голос. Серхио никогда не считал себя жестоким человеком, но в этот момент единственное, чего он хотел — это схватить Токио за шею и вышвырнуть в окно.       — Вон отсюда! –взревел он.       От силы его голоса, ее брови удивленно поползли вверх, встретившись с челкой, и Токио хватило менее секунды, чтобы понять, что сейчас самое время свалить.       — Хорошо, хорошо. Иисусе.       Даже мышь, преследуемая кошкой, не могла бы испариться быстрее.

* * *

      После той ночи Токио понадобилось две недели, чтобы собраться с духом и вновь поднять этот вопрос.