Ночи во Флоренции

      По груди Серхио расхаживала курица. В любой другой ситуации он бы не имел ничего против этого, даже гордился бы тем, что смог сосредоточиться на своем занятии, несмотря на все отвлекающие факторы, включая курицу, топчущуюся по нему. Но сегодня ощущать присутствие другого существа было лишь болезненным напоминанием о том, что он совершенно не мог абстрагироваться от происходящего. Как бы он ни старался, он не мог отогнать мысли, будоражащие его мозг.       Он открыл глаза и резко сел, испугав курицу. Та сразу же спрыгнула с его колен на землю и вскоре присоединилась к другим курицам, пасшимся во дворе, где Серхио установил свой шезлонг. Он задумчиво посмотрел на них. Курицы не сталкивались с проблемами, которые были у него. Потому что они были просто курицами. Им было все равно, кто их оплодотворит. Они не просили своих друзей-петухов сделать это для них, им было наплевать, какой именно петух сделает это. Никаких обид, любой петух мог спариться с каждой из них. Он закрыл глаза. Плохая аналогия, очень плохая.       Он твердо решил не покидать место медитации, пока не найдет способ решить свою проблему, но чем дольше он здесь находился, тем больше паниковал. Серхио, вероятно, оказался в самой сложной ситуации в своей жизни — даже то, что он влюбился в инспектора, ведущего дело по ограблению, где он проходил главным подозреваемым, не могло сравниться с тем, чтобы сказать любимой женщине, что он случайно пообещал пожертвовать свою сперму кому-то, кроме нее.       Еще недавно ему казалось это правильным. Он постоянно чувствовал себя обязанным команде, которую собрал, лишив возможности провести Рождество в кругу близких людей, включая его любимую, мать и дочь которой остались на том конце земного шара. Именно поэтому, когда Найроби наехала на него, напомнив о том, что он находится в неоплатном долгу перед ней, немного спермы и посещение нескольких клиник показались чем-то несущественным. Прежде, чем он успел обдумать все хорошенько, он уже согласился помочь девушке. Видя, что один из самых важных и ценных членов банды счастлив, он тоже был счастлив, но это чувство длилось недолго. Равно до того момента, пока не понял, что натворил.       Он принял самое необдуманное решение в своей жизни, и когда осмыслил его, то нашел множество неловких деталей, о которых даже не задумывался, когда соглашался на это. Он смутно себе представлял, как его биологический ребенок будет расти вдали от него, но это было пустяком по сравнению с чувством вины, которое он испытывал, думая о Ракель. Ранее Ракель четко дала понять, что она должна быть частью каждого решения, которое он принимает. Он стал меняться в лучшую сторону, искренне желая того, чтобы их отношения стали еще крепче, но иногда все равно лажал. И сейчас он был абсолютно уверен в том, что снова облажался. Вчера на обеде он осторожно спросил Денвера, как бы отреагировала Моника, если бы узнала, что он пообещал ребенка другой женщине. Денвер рассмеялся в своей обычной манере, сказав, что этого не произойдет, потому что как только Моника узнает об этом, она отрежет ему член.       Эти слова еще больше напрягли Серхио, и теперь он не знал, что делать. Он не мог просто подойти к Найроби и отозвать свое предложение. Это разбило бы ей сердце, к тому же он был человеком чести — по крайней мере, таким его считала Найроби, хотя, вероятно, она сказала это только для того, чтобы заставить его согласиться. В любом случае ему нравилось думать о себе как о человеке, который держит свое слово, но он также понимал, что это подло — принимать подобное решение, не посоветовавшись с Ракель.       Блять. Его жизнь была намного проще, когда у него не было человека, с которым он хотел провести всю свою жизнь. Гораздо депрессивнее, но проще. Его вина будто притянула человека, вошедшего во двор. Того самого человека, с которым он больше всего боялся сейчас встретиться лицом к лицу.       Заметив его, Ракель устало улыбнулась и подошла ближе. Сейчас он не желал ничего больше, чем превратиться в курицу.       — Снова медитируешь? — спросила она. Серхио издал звук, который можно истолковать как утверждение. Он снял очки и стал протирать их рукавом, избегая ее взгляда. Иногда он чувствовал, что Ракель могла прочитать его мысли, только взглянув на него.       — Не возражаешь, если я присоединюсь?       — Конечно, нет, — сказал Серхио, что было не совсем правдой. Внутри него шла борьба, но даже сейчас он предпочел бы, чтобы она была рядом. Ракель свернулась калачиком рядом с ним в шезлонге, положив свою голову на его грудь. Пальцы Серхио инстинктивно поползли вниз, чтобы погладить ее волосы. Это подействовало на него как успокоительное, мысли перестали лихорадочно скакать. Он должен просто сказать все, как есть, и прекратить изводить себя. Но когда он снова посмотрел на Ракель, то не смог сделать этого. Она выглядела такой довольной, что он не решился нарушить ее покой.       — Кажется, кто-то слопал приличное количество рождественских угощений, — сказала Ракель, слегка постучав по его животу.       — Ты умеешь выбрать правильные слова, — пробормотал Серхио, не уверенный в том, стоит ли ему обижаться.       — Я не сказала, что это плохо. Я люблю твой животик.       Ракель поцеловала его в живот. Это было приятно. Он закрыл глаза и продолжил ласкать ее волосы пальцами, наслаждаясь этим спокойствием, пока она не заставила его напрячься снова.       — Знаешь, что мы не делали раньше? — спросила она, понизив голос на октаву.       — Что? — спросил Серхио с закрытыми глазами, наматывая прядь ее волос на указательный палец.       — Это.       Серхио почувствовал ее пальцы на пряжке, и прежде чем он успел отреагировать на это, она расстегнула его ремень. Он открыл глаза, приподнял голову и уставился на нее.       — Здесь никого нет, — успокаивающе прошептала она, осторожно стягивая ремень. — И даже если бы кто-то находился поблизости, он бы ничего не смог разглядеть из-за этих кустов.       — Ракель, что ты…       Он не успел закончить предложение, потому что руки Ракель ловко проскользнули ниже его талии. Его дыхание затруднилось, когда ее пальцы обвились вокруг него, нежно поглаживая его плоть. Он быстро напрягся в ее ладони, частично из-за того, что это была она, частично из-за осознания того, что она никогда бы не прикоснулась к нему там, знай она всю правду. Затем она спустила его штаны вниз и освободила его член. Он хотел было протестовать, но единственное, что сорвалось с его губ — это звук ее имени. Ее дыхание ласкало чувствительную кожу его члена. Он стал чувствовать легкое покалывание в основании позвоночника.       — Просто расслабься, — произнесла она, а затем ее губы коснулись его плоти. Серхио откинул голову назад, когда она взяла ее в рот. Его пальцы впились в ладони. Он чувствовал себя так, будто попал в рай. Теплый, влажный рот и дразнящие движения ее языка были такими приятными, что ему казалось, что он должен провести 50 лет в чистилище, чтобы заслужить хотя бы одну секунду этого наслаждения. Если бы она попросила достать ей луну прямо сейчас, он бы уже искал симпатичную коробочку, чтобы упаковать ее. Она изменила свое положение, чтобы глубже взять его, и Серхио обнаружил, что опускает руку ей на затылок, чтобы направить ее.       Его отвлек какой-то шум. Он открыл глаза и наткнулся на курицу. Он попытался отвернуться и сосредоточиться на удовольствии, которое доставляла ему Ракель, но куриный взгляд не отпускал его. Он снова посмотрел на курицу. Ее глаза выглядели такими осуждающими. Волна вины внезапно нахлынула на него. Он с радостью позволял Ракель ласкать его, оставляя ее в неведении о сделке, которую заключил с Найроби. Это было подло.       Вдруг Ракель слегка задела его зубами. Обычно это усиливало удовольствие, подталкивая его к краю, но теперь все, о чем он мог думать — это комментарий Денвера за обеденным столом.       — Найроби! — выдохнул он, попятившись назад, убирая символ своей мужественности как можно дальше от острых зубов Ракель. Она подняла голову, признак его возбуждения блестел на ее нижней губе. Она была ошеломлена тем, что Серхио только что самым грубым образом отверг ее.       — Мне жаль, — сказал Серхио, его дыхание все еще было сбивчивым. — Эта проклятая курица не дает мне покоя. Она оглянулась через плечо и увидела курицу, которая теперь потеряла всякий интерес к ним, затем перевела удивленный взгляд на Серхио, чувствуя себя еще более смущенной, чем раньше.       — Я не понимаю. Ты думал о Найроби или об этой курице, пока я отсасывала тебе? — спросила Ракель, хмуря брови. — Боже, я не знаю, что из этого хуже.       — Нет! Черт, просто в моей голове слишком много мыслей.       — Мне лучше уйти? — спросила Ракель, осматриваясь по сторонам, будто ожидая, что кто-то выйдет из тени и объяснит ей, что, черт возьми, происходит.       — Нет. — Серхио поспешил взять ее за руки, его лицо стало мрачнее тучи. — Ракель, я должен тебе кое-что сказать.       Ракель спокойно, не сказав ни слова, выслушала весь его рассказ. Чем больше он говорил, тем больше его беспокоило то, что она молчала. Если верить Денверу, она уже должна была залепить ему пощечину. Когда он, наконец, закончил свой монолог, во дворе воцарилась гробовая тишина. Ракель продолжала испытывать его своим молчанием, задумчиво смотря вдаль. Серхио не мог сказать хорошо это или плохо. Сейчас, как никогда прежде, он хотел иметь больше опыта в отношениях, хотя вероятность того, что он бы столкнулся с такой проблемой в прошлом, была ничтожно мала. Когда он подумал, что она больше не заговорит с ним вообще, она нарушила молчание.       — Это потому, что она моложе меня?       Серхио открыл рот, но не сказал ничего, а только в ужасе уставился на Ракель.       — Понятно. Она моложе, симпатичнее, и, вероятно, ее детородный орган побольше. Конечно, ты бы предпочел, чтобы она родила тебе ребенка.       — Нет, нет, нет. Это совсем не то, что я имел в виду, — начал Серхио, вскочив на ноги. Что он натворил? Она никогда не простит его после такого.       Она скрестила руки и отвернулась. — Не хочу ничего слышать.       Он услышал легкое сопение в ее голосе и окончательно впал в отчаяние.       — Ракель, ты для меня все. Я бы никогда…       Не в силах больше сдерживаться, Ракель начала смеяться. На самом деле, она начала хохотать так сильно, что ей пришлось опереться на колени, чтобы не завалиться на землю. Он смотрел на нее сверху вниз, не понимая, что происходит.       — О, Серхио, я тебя обыграла, — удалось выдохнуть ей между приступами смеха.       — Ты только притворялась, да? — спросил Серхио, не уверенный, что он чувствовал в данный момент — облегчение или раздражение.       — Дорогой, ты должен был это понять, когда я сказала про размер моего детородного органа.       Серхио поджал губы, отказываясь признать свою ошибку.       — Но ты не злишься? Я не посоветовался с тобой, прежде чем согласиться на это.       Успокоившись, Ракель задумалась. Через мгновение она коснулась места рядом с ней на шезлонге, убеждая Серхио присесть рядом. Он так и сделал.       — Я была бы признательна, если бы ты сказал мне об этом заранее, но что сделано, то сделано. К тому же, вряд ли я имею какое-либо право решать за тебя в данном вопросе. Твое тело — твое дело. И еще я считаю, что ты поступаешь очень мило, делая это для нее. Это то, чем я должна восхищаться.       — Тебя не беспокоит, что я буду отцом ребенка другой женщины?       Ракель сострадательно посмотрела на него. — Дорогой, я надеюсь, что ты справишься с этим, но я не уверена, что Найроби к этому готова. Все не так просто, как тебе кажется. Прошлой ночью она без конца говорила про ребенка.       — Вы говорили об этом? — спросил Серхио, чувствуя, как его лицо становится бледным, как полотно.       — Да. Девушки не сказали мне, что отцом ребенка будешь ты, хотя… они сказали, что это ее парень.       — Что, черт возьми?! Ракель, я никогда…       — Да знаю я, мой сладкий дурачок. Они не хотели, чтобы я узнала обо всем от них, вот и придумали это. Найроби была так счастлива, она хотела отпраздновать это, а не получить пощечину.       — Ты бы ударила ее?       Ракель пожала плечами. — Возможно, если бы не знала всего.       Серхио внезапно почувствовал облегчение, мысленно поблагодарив девушек за молчание.       — Но это не относится к делу. Найроби была на седьмом небе от счастья, пила и говорила о новой семье, которую собиралась построить. Но сегодня утром она плакала, пересматривая фотографии своего сына. Реальность настигла ее, она поняла, что начать с чистого листа будет не так уж просто.       — Так ты считаешь, что она больше не хочет ребенка?       — Все возможно. Я думаю, что она захочет родить еще одного ребенка, но только после того, как вернет сына. И, возможно, к тому моменту, когда это случится, у нее будет новый кандидат на роль отца ее ребенка.       — Ах, — сказал Серхио, переваривая полученную информацию. Возможно, они оба поспешили с решением.       — Почему ты считала, что мне будет больно услышать это? — продолжил он, смущенный.       — Ну… — начала Ракель, кусая губу. — Когда ты рассказал мне об этом, я сразу подумала, что это подсознательным признаком.       — Признаком чего?       — Возможно, ты хочешь стать отцом?       — Мммм…       Серхио опустил взгляд на руки, которыми сжимал колени. Ракель терпеливо ждала его ответа. Он колебался недолго.       — Честно говоря, я никогда не задумывался о том, чтобы завести еще одного ребенка, — сказал он, все еще рассматривая свои колени.       — Еще одного ребенка? — спросила Ракель.       — Да. Кроме нашей дочери, конечно.       Серхио поднял голову и увидел, что Ракель смотрит на него. Она улыбалась, ее глаза излучали мягкий свет.       — О, ты слишком хорош, чтобы быть настоящим, — сказала она и толкнулась вперед, прижимаясь своими губами к его. Серхио с радостью ответил на поцелуй, хотя и несколько удивленно.       — Ты прощен, — прошептала она, разорвав поцелуй и с любовью погладила его щеку.       — Значит, ты все-таки злилась.       — Совсем немножко.       Серхио улыбнулся ей, но вскоре выражение его лица снова стало серьезным.       — Ты хочешь еще детей? — спросил он.       — Вообще-то я первая задала тебе этот вопрос.       Он вздохнул, снова опустив взгляд.       — Предстоит решить много вопросов, прежде чем мы сможем поговорить об этом серьезно.       — Например, таких, как твоя история болезни?       — Да.       — Надеюсь, ты рассказал Найроби о своей детской болезни. Или о болезни, которой страдал твой брат.       — … На самом деле, нет.       — Серхио.       — Все произошло слишком быстро.       Она усмехнулась. — Напомни мне никогда больше не оставлять тебя одного с кем-то, кто хочет твою сперму.       — А что, есть спрос?       Она улыбнулась, делая вид, что задумалась.       — Ммм… Знаешь, если бы я оказалась в ситуации, в которой находится Найроби, я бы обратила внимание на мужчин в нашей банде… и, вероятно, тоже выбрала бы тебя.       — Вероятно?       Ракель рассмеялась, уткнувшись лицом в его плечо. — Я просто шучу, дорогой. Конечно, я хочу твою сперму.       — Я очень на это надеюсь, — сказал Серхио, подхватив Ракель на руки. Она хихикнула, когда они оба шумно приземлились на шезлонг.       — Это самая лучшая сперма, — пробормотала она, прижимаясь к нему.       — Естественно.       На мгновение он замолчал, рассматривая красивые черты лица Ракель. Выражение ее лица стало серьезным, а глаза смотрели куда-то в сторону. Он обхватил ее лицо, глядя на нее с безграничной нежностью.       — После ограбления мы могли бы… вернуться к этому разговору.       — После ограбления, — тихо подтвердила она, не нуждаясь ни в каких объяснениях. Он улыбнулся ей, она улыбнулась ему в ответ, молчаливо они скрепили данное друг другу обещание.       Курица больше их не беспокоила.