Глава 8
4 июня 2020 г., 15:33
К тому моменту, когда они спрятали мотоцикл и вернули лошадь в стойло, их терпение было на пределе. Чувствуя, что вот-вот взорвутся от нетерпения, они поспешили в сторону дома. Серхио резко распахнул дверь и, не позаботившись о том, чтобы закрыть ее, тут же притянул Ракель к себе. Они напоминали одержимых подростков, неспособных удержать руки при себе больше одной секунды. Они врезались в ближайшую стену, жадно терзая губы друг друга. Как раз в тот момент, когда Серхио готов был уже подхватить Ракель на руки и отнести ее в кровать, дверь снова захлопнулась. Они оторвались друг от друга и повернулись в сторону источника шума.
На пороге стоял напуганный пожилой мужчина.
— Профессор! Леди по телефону говорит, что у нее больше нет корма. Она не знает, как это случилось. Он исчез ночью.
Они оба застыли на мгновение, не зная, что сказать.
— О, да, я знаю, — наконец, рассеянно ответил Серхио. — Это она. Она и есть корм.
Ракель смущенно помахала рукой.
— Ой, — выдохнул пожилой мужчина, с интересом рассматривая женщину, губы которой распухли от поцелуев, а волосы были взлохмачены.
— Думаю, Вам лучше вернуться к телефону и сказать синьорине Джулии, что нет причин для беспокойства. Скажите ей, что у нас есть корм, — сказал Серхио.
В итоге именно ему пришлось объяснять Джулии, что все в порядке и это заняло приличное количество времени. Ракель успела пожалеть, что не оставила записку. Если бы она сделала это, ей бы не пришлось сейчас сидеть в этой гостиной, сгорая от желания. Она могла поклясться, что одного прикосновения Серхио было бы достаточно, чтобы она кончила. Когда Серхио, наконец, повесил трубку и повернулся к ней, улыбаясь, Ракель вскочила с места, намереваясь утащить его в комнату и утолить свою жажду, но как раз тогда, когда она хотела взять его за руку, пожилая пара, которая прятала Серхио последние два месяца, появилась на пороге гостиной.
— Должно быть, у тебя была утомительная ночь, дорогая. Хочешь, я приготовлю тебе завтрак?
Она приложила все усилия, чтобы улыбнуться.
— Это так любезно с Вашей стороны, но я не голодна.
Именно тогда ее живот нагло подставил ее, издав громкое рычание. Все дальнейшие протесты были отклонены и уже через несколько минут они сидели за обеденным столом. Казалось, все блюда Италии оказались перед ними, бесполезно было говорить, что всего этого более, чем достаточно — добродушная хозяйка продолжала ставить перед Ракель тарелку за тарелкой. Радовало только то, что хреново было не только ей. Судя по выражению лица Серхио, можно было подумать, что в данный момент он проходит все круги ада. Ракель даже подумала, что он вот-вот сломает вилку, которую крепко сжимал в своей руке. Они держались за руки под столом, но она предпочла бы, чтобы его рука сейчас изучала совсем другие части ее тела. Ее голова кружилась от его близости.
Пожилой мужчина стал рассказывать историю. Его жена улыбалась, кивала и задавала тысячу дополнительных вопросов, хотя, очевидно, она слышала ее уже тысячу раз. Ракель стало подергивать от напряжения. Это были замечательные, отзывчивые люди, которые давали Серхио еду и кров на протяжении нескольких последних месяцев — продолжала она повторять себе. Нужно относиться к ним с добротой и почтением, независимо от того, насколько ты возбуждена. Ракель терпеливо дослушала всю историю до конца, чрезвычайно гордясь собой. И что с того, что она едва ли могла вспомнить подробности и провалила бы любую викторину? В свою защиту она могла сказать, что во всем виноват Серхио и его рука, блуждающая по ее бедру на протяжении всего повествования. Она приложила все усилия, чтобы сосредоточиться на истории, но не смогла.
Когда радушная хозяйка начала говорить о погоде, Ракель и Серхио обменялись взглядами.
«Я не знаю, сколько смогу еще выдержать», — сигнализировала она ему.
«Я услышал тебя», — ответил Серхио одними глазами. — Миссис Алесса, простите, что прерываю Вас, но дело в том, что я так давно не видел свою жену…
— Не надо больше слов. Мы оставим Вас наедине, — ответила пожилая леди, понимающе улыбнувшись. Ракель смутилась бы под хитрым прищуром миссис Алессы, если бы не была так шокирована тем, что сказал Серхио.
«Моя жена», — крутились в голове его слова.
Серхио смущенно улыбнулся Ракель, сжимая ее колено под столом. — Спасибо за понимание, моя жена и я так признательны Вам за понимание.
И снова он назвал ее своей женой. Она уже подумывала прокомментировать это, но все мысли покинули ее разум, когда она увидела, как пожилая пара уходит. Наконец-то, они остались одни. Ракель встала, не зная, что еще сделать. Серхио последовал ее примеру. Одного горящего взгляда Серхио оказалось достаточно, чтобы ее терпение лопнуло.
Он быстро преодолел, разделяющее их расстояние и подхватил ее на руки, крепко прижимая к себе. Она обхватила его ногами, впиваясь в его губы своими. Они отчаянно целовались, словно спешили на последний поезд, отправляющийся прямо в Нирвану. Ракель казалось, что Серхио не прикасался к ней десятилетиями, хотя с их последнего поцелуя прошло не больше пары часов.
Но это не считается. С этого момента считаются только поцелуи с как можно меньшим количеством одежды между их телами. Ракель принялась яростно дергать свою рубашку, расстегивая пуговицы спереди, в то время как Серхио решительно прижал ее к стене, опуская свои руки на ее задницу. Затем он скользнул выше, к ее плечам, но вскоре опять вернулся к ее заднице, распаляя и без того готовую принять его Ракель, медленными, создающими трение, движениями бедер.
— Серхио… Мы не можем сделать это здесь, — остановила она его в тот момент, когда он потянулся к молнии на ее брюках, намереваясь освободить женщину от ненужного куска ткани.
Серхио посмотрел на нее непонимающим взглядом. Так, будто она говорила на непонятном ему языке. И она прекрасно понимала его реакцию, потому что все ее поведение до этого буквально кричало «трахни меня прямо здесь и сейчас».
— На этой стене висят картины. Мне напомнить, что произошло в Палаване?
— К черту картины, они мне никогда не нравились, — выдохнул Серхио, целуя ее подбородок.
— Потом придется убирать все за собой, а эти милые люди… — прервал он ее поцелуем. — Не заслуживают такого, — снова поцелуй, — отношения. Нам нужно найти другое мес…
После того, как они, наконец, нашли в себе силы оторваться друг от друга, Серхио нехотя согласно кивнул.
— Любая ближайшая твердая поверхность подойдет? — спросил он.
— Нет, отведи меня в свою постель. Мне нужно покататься на тебе.
— Ракель, донести тебя до комнаты — уже ужасная пытка для меня, поэтому как только мы окажемся наверху, я войду в тебя настолько быстро, насколько это возможно, либо я кончу еще до того момента, как ты успеешь взобраться на меня.
Ракель пробормотала что-то неразборчивое в ответ, что Серхио принял за согласие, а потом набросилась на его губы, заставив мужчину пошатнуться на месте. Пройдясь по пухлой нижней губе Ракель языком, он осторожно втянул ее в себя, слегка покусывая и посасывая, вырывая из груди женщины восхитительные стоны. Не в силах больше терпеть, он быстро стал подниматься наверх, крепко удерживая Ракель за талию.
Не успели они попасть в комнату, как Серхио снова атаковал ее рот, лихорадочно дергая ее рубашку, подталкивая Ракель в сторону кровати. Еще никогда он так ненавидел ее одежду. Быстро сбросив обувь, Ракель избавилась от штанов, следом полетел ее разорванный нетерпеливыми руками Серхио бюстгальтер, который теперь был непригоден для дальнейшего использования. Но Ракель было плевать на этот бюстгальтер, потому что она сама готова была разорвать дурацкую рубашку на груди Серхио, лишь бы поскорее добраться до желанного тела. Если бы Серхио не толкнул ее на кровать, забираясь на нее сверху, она бы так и поступила.
Но стоило Серхио только взять ее грудь в рот, она потерялась во времени и пространстве. Его борода царапала ее нежную кожу, что только усиливало наслаждение. Она подумала, что может кончить только от ощущения того, как его язык ласкает ее сосок. Но так она считала ровно до тех пор, пока не почувствовала, как его твердый член трется об ее складочки, и она поняла, что никакие ощущения не могут сравниться с этим.
Серхио вошел в нее одним пальцем, проверяя, достаточно ли она влажная, чтобы принять его, и это чуть ли заставило ее рассмеяться вслух. Последние несколько часов она провела в мокром нижнем белье. Вместо того чтобы указать ему на это, она выгнула спину и взмолилась.
— Пожалуйста, Серхио. О боже, пожалуйста…
Еще до того, как она успела завершить свою речь, он одним резким движением вошел в нее, вырвав из ее груди ошеломленный крик. Облегчение от осознания того, что он снова оказался внутри нее, было настолько сильным, что Ракель не сдержалась и вонзила свои пальцы в мужскую спину. Он вышел из нее, оставляя внутри лишь головку, но затем снова толкнулся обратно, заставляя ее издать еще более громкий и грязный стон.
Серхио не лгал, когда говорил, что изголодался по ней. Он трахал ее настолько жестко, что кровать стала биться о стену, грозясь развалиться в любую секунду, но это последнее, что сейчас заботило Ракель. Ее способность связно мыслить покидала ее всякий раз, когда Серхио жестко входил в нее. Отчаянно стремясь к освобождению, она задыхалась, продолжая громко стонать или даже кричать. Ее зрение расфокусировалось и, наконец, оглушительный оргазм накрыл ее. Она даже не успела понять, когда это произошло. Все случилось слишком быстро. Кульминация Ракель заставила Серхио в считанные секунды последовать за ней. Он кончил в нее с глубоким гортанным выдохом облегчения.
Приземлившись на подушки, они обменялись несколькими поцелуями и хрипло рассмеялись. Все закончилось менее чем за пять минут, но Ракель не собиралась жаловаться. Ничего не могло быть прекраснее этого момента.
* * *
После долгих часов занятий любовью, обессиленная Ракель рухнула на грудь Серхио, все еще тяжело дыша. Их тела были переплетены, Серхио все еще находился глубоко внутри нее, медленно смягчаясь, но не торопясь выйти. Они наслаждались близостью друг друга, позволяя разгоряченным телам прийти в нормальное состояние. Ракель закрыла глаза, ее дыхание все еще было сбивчивым и дрожащим. Она приникла к груди Серхио, слушая его учащенное сердцебиение. Улыбка медленно расползлась по ее лицу. Не было в мире более сладкого звука, чем свидетельство того, что по венам ее возлюбленного течет жизнь. Ракель удовлетворенно вздохнула, позволив своим пальцам лениво пройтись по его прекрасному животу, нежно лаская мужскую грудь, покрытую темными волосами. Приподнявшись на локтях, она посмотрела на Серхио, почувствовав, как захватывает дыхание от мужской красоты. Ей невероятно повезло с ним. Его глаза были все еще закрыты, он слишком устал, чтобы вымолвить хоть слово, поэтому он просто снова притянул Ракель к своей груди и нежно поцеловал ее в волосы. В ее сердце что-то кольнуло, и она почувствовала внезапное желание снова поцеловать его, но решила, что лучше пока притормозить, иначе их активность может просто убить Серхио, а ей бы не хотелось провести остаток своих лет в одиночестве. Это напомнило ей кое-что. Ракель усмехнулась про себя, вспоминая маленькую ложь Серхио за обеденным столом. Или это просто вырвалось у него самопроизвольно? Она очень хотела узнать правду, поэтому хмыкнула вслух, привлекая тем самым внимание мужчины. — Что? — пробормотал он. — Ничего, просто вспомнила одну забавную вещь. Серхио издал гул, который можно было расценить как «расскажи мне». Его пальцы вяло играли с ее волосами. Желая видеть его реакцию, Ракель придвинулась ближе к нему и облокотилась на свою руку. — Ты назвал меня своей женой там. Серхио приоткрыл глаза, вопросительно глядя на нее. — Разве? Самое забавное было то, что он совсем не растерялся. Ракель ожидала совершенно иной реакции, учитывая то, как он реагировал на это раньше. Однажды, когда они прогуливались по пляжу в Палаване, Серхио внезапно опустился перед ней на колени, чтобы завязать шнурки. Туристы вокруг них выдохнули от удивления и волнения, явно не понимая того, что происходит. Так этот бедный парень стал краснее арбуза. На мгновение ей показалось, что он готов действительно сделать ей предложение, лишь бы пережить поскорее этот неловкий момент, но Ракель остановила его раньше, чем он смог совершить что-то необдуманное. Позже дома они смеялись над случившимся, хотя Серхио все еще было неудобно. Но теперь перед ней был совсем другой Серхио. От смущения не осталось и следа, но теперешнее выражение его лица она пока не могла расшифровать. — Да, ты сделал это. Я ничего не сказала тогда, потому что посчитала это милым. Знаешь, некоторые парни время от времени называют так своих девушек, но потом идут берут свои слова обратно, говоря, что их просто неправильно поняли или что-то в этом духе. Но не ты. Как это понимать? Объясни мне. Единственным ответом Серхио была томная улыбка. — Прости, это просто сила привычки, — сказал он, совсем не выглядя извиняющимся. — Сила привычки? Что-то в его выражении изменилось.Как будто последний узел напряжения в его теле только что распутался, и что-то похожее на облегчение или решимость отразилось на его лице. — Ракель, — начал он голосом, которым всегда говорил ей что-то новое или очень важное. — Я уже давно считаю тебя своей женой. — Ой, — только и смогла сказать она, не зная как еще реагировать на его откровение. — Хоть я понимаю, что не могу продолжать так тебя называть, — сказал Серхио, приподнимаясь так, чтобы оказаться к ней лицом к лицу. Ракель почувствовала, как разочарование охватило ее. Стараясь побороть это чувство, она начала кивать, но Серхио прервал поток ее мыслей. — Я… сначала мне нужно кое-что услышать от тебя. Он нежно взял ее руки в свои. Мгновенно атмосфера в комнате изменилась, и Ракель почувствовала, как все внутри сжимается от волнения. На смену озорству в глазах Серхио пришла серьезность. Он облизал губы, затем открыл рот, все еще нервничая, но решительно. Она знала, что это значит. Она видела это выражение лица раньше, когда он рассказывал ей про план Париж. Это было оно. — Ракель, душа моя… Шокированная таким развитием событий, она тихо пискнула. Следом последовало еще два таких же писка, несмотря на все ее попытки заглушить их. Нет, только не сейчас. Она должна сдержаться, должна сохранить самообладание, хотя бы ради своей собственной гордости. Она изо всех сил старалась сдержать рыдания, но не получилось. Будто прорвало плотину и все то, что она сдерживала на протяжении последних нескольких месяцев — волнения, страдания, все это вырвалось на свободу со стремительной силой, подобной цунами. Одна слезинка появилась на ее щеке, следом за ней вторая, затем третья. Серхио это нисколько не смутило. Он нежно вытер влажную дорожку подушечкой большого пальца, а затем снова попытался, смягчив голос настолько, насколько это возможно. — Ракель, ты… — Нет, — хотела сказать она, но подступающие рыдания заглушили ее протест. — Не делай этого сейчас. Это несправедливо. Я провела всю прошлую ночь за рулем, а последние два месяца трудилась, не покладая рук, пытаясь хоть как-то держаться без тебя. А теперь мы вместе. Все случилось совсем недавно, мне едва хватает сил, чтобы держать голову. Я чувствую, что полностью истощена, как физически, так и умственно. Я просто не смогу справиться с этим достойно сейчас. Просто не смогу, — завершила она свою речь, расплакавшись. Серхио подарил ей нежную улыбку. Только теперь она заметила, что его руки дрожат, что натолкнуло ее на мысль, что внутри у него все так же бурлило. Он снова и снова целовал ее щеки, стирая своими губами слезы, пока ее рыдания не прекратились. — Ракель… — начал он в третий раз. Она снова всхлипнула. — Ты выйдешь за меня замуж? Слезы новым потоком хлынули из ее глаз. — Дурак, почему ты не сделал этого несколько месяцев назад? — фыркнула она, смахивая слезы с глаз. После этого она замолчала, уткнувшись в его грудь, и просто продолжала плакать. Она почувствовала, как он напрягся, и заглянула в его глазах, в которых читались неуверенность и беспокойство. Ее любимый дурачок. Он был единственным мужчиной в мире, который мог сомневаться в ее ответе даже после однодневного сексуального марафона, не говоря уже о полутора годах, проведенных вместе. Она обрушилась на его губы своими, обхватив его лицо обеими руками, вкладывая в этот поцелуй всю свою искренность в надежде на то, что это перестанет сомневаться в ее ответе. Разорвав поцелуй, Серхио ошеломленно уставился на Ракель. — Это… — Да, — рассмеялась она. Его лицо озарилось таким светом и радостью, что Ракель чуть ли не расплакалась вновь. Она снова поцеловала его, на этот раз он ответил на ее призыв с невероятной страстью, мгновенно углубляя поцелуй и вцепляясь в нее так, словно боялся, что она может передумать и дать деру, если он не будет крепко держать ее при себе. Ракель плавно толкнула его плечи, заставляя Серхио лечь на спину, и принялась оставлять влажные поцелуи на всех участках кожи, которые только встречала на своем пути. Она уже готова была отпраздновать сие прекрасное событие еще одним не менее восхитительным актом любви, чем все предыдущие, как Серхио внезапно прервал ее. — У меня нет кольца, — сказал он с сожалением, как будто тот факт, что он не нацепил на ее палец эту побрякушку, мог что-то изменить. Она подавила нежный вздох. — Все в порядке, — улыбнулась она, пытаясь вернуться к тому, на чем они остановились, прокладывая дорожку поцелуев от его шеи к груди. Но Серхио не поддался. — Я купил одно… но оставил его в Палаване. Если быть точнее, спрятал между камнями в скале, — разочарованно покачал он головой. — Я полный придурок. Ракель решила не спрашивать, почему Серхио купил кольцо и спрятал его в какой-то там скале в Палаване, вместо того, чтобы просто сделать ей предложение, она просто посмотрела на него самым ласковым взглядом из всех возможных. — Как я уже сказала, все в порядке. Если на моем пальца нет кольца, это вовсе не значит, что мы помолвлены меньше, — утешила она его. «Помолвлены», — снова улыбнулась она, просто думая об этом. Но ее любимый дурачок явно тормозил. Видя ее искреннюю улыбку, он тоже улыбнулся, но было видно, что его все равно что-то мучает. — Нет, так неправильно. Я должен что-то подарить тебе. Иначе, этот вечер не будет отличаться от любого другого. Ракель изогнула бровь. — Любого другого вечера? Серхио, любимый, я совсем не против таких вот обычных вечеров, — поддразнила она его. — Я знаю, я знаю. Но просто позволь мне сделать что-то особенное для тебя, — улыбнулся он. — Хорошо, — Ракель вздохнула и позволила Серхио сесть перед ней. Он выглядел так, словно действительно собирался надеть кольцо на ее палец. Однако вскоре его улыбка исчезла. — О, я только что вспомнил, — выдохнул он. — Я хотел сделать тебе особое оригами, но мои материалы… Ну, так случилось, что они испортились, когда мой чемодан упал в реку, когда я добирался сюда. — Дорогой, все в порядке. Ты можешь просто сказать мне, что собирался подарить. — Нет, это совсем не то. Суть в том, чтобы ты могла видеть это, а не представлять. — Ну, тогда просто сделай то, что хотел. Серхио обиженно заговорил: — Я же объяснил тебе, что бумага намокла и испортилась. Я не могу подарить моей будущей жене оригами из такой бумаги. Ракель рассмеялась. — Ну, так покажи мне это. Не важно, есть у тебя бумага или нет, включи воображение. — Ой. Серхио помедлил секунду. Затем, наконец, он положил свою руку между их телами, прямо над ее грудью и начал аккуратно творить что-то в воздухе. Ракель улыбнулась, наблюдая за его сосредоточенным выражением лица и движением рук. Серхио был настолько сосредоточен на том, что делал, что на его лбу образовалась складка.Ей нравилось, что он кружил пальцами около ее сердца, кажется, даже не осознавая этого. Также ей нравилось то, что он не пропускал ни одной даже малейшей детали. Она не могла передать словами, как сильно любила этого мужчину. Через некоторое время он закончил свою работу. Он держал руки над ее сердцем, будто в них находилось что-то осязаемое. Ракель боролась с желанием расцеловать его за то, что он такой замечательный, вместо этого она подарила ему самую красивую улыбку. — Что это? — спросила она. — Это гвоздика. Как-то ты сказала мне, что это твой любимый цветок, потому что он напоминает тебе о доме. Доме в Испании. Ее сердце пропустило удар. — О, Серхио… — Я знаю, что они не растут там, где мы будем жить, также я понимаю, что я не в состоянии сделать что-то, чтобы ты когда-нибудь снова смогла вернуться в Испанию, но я надеюсь, что смогу дать тебе что-то взамен. Что-то, что сможет восполнить твою потерю. Я могу подарить тебе гвоздики только из бумаги, и я не знаю, могут ли они сравниться с настоящими цветами, но я обещаю, что проведу остаток своей жизни, создавая для нашей семьи такое место, которое ты однажды сможешь полюбить также сильно, как и Испанию. Наш дом. Каждое его слово тронуло ее до глубины души. И это раньше она думала, что была эмоциональной… Боясь того, что снова может разреветься, она сладко поцеловала Серхио. — Да, да, да, — прокричала она, целуя его снова и снова. Она не могла оторваться от него, так словно он был самым сладким сном и она больше всего хотела никогда не пробуждаться от него. — Я выйду за тебя замуж. — Я думал, ты уже согласилась, — выдохнул он. — Сейчас я согласна больше, чем когда-либо. — Повтори это снова. Мне нравится, как это звучит. Она улыбнулась, дразня его. — Я буду твоей женой. — Еще раз. Его голос понизился на октаву, а в глазах забегали бесенята. Ему, определенно, очень нравилось то, что он слышал. — Я буду твоей женой, — пробормотала она, смакуя смену эмоций на лице Серхио. Его глаза стали практически черными от желания. Он схватил ее за талию, заставив дрожь пробежать по каждой клеточке ее тела. — Еще раз, — попросил он. Забравшись ему на колени, она дала ему именно то, чего он жаждал, за что вскоре была вознаграждена страстным поцелуем. Позже они занялись любовью. А после этого снова. И снова… Потому что теперь им никто не мог помешать…
