Из прошлого в будущее (временное)

      Мысли о работе затихли на задворках сознания, на первом плане призывно мельтешила бутылка. Проклиная всё сущее, Накахара Чуя, член исполнительного комитета и сильнейший мастер боевых искусств Портовой мафии Йокогамы, натянул перчатки и вытащил из подставки зонт. Хоть иногда ведь нужно его использовать?       Погода стояла мерзкая. Дождь лил с прошлой ночи. Солнце силилось пробиться сквозь густые тучи, но выходило скверно. Штормовой ветер буйствовал, опрокидывая мусорные баки, крутя провода и нагибая к земле деревья.       Несмотря на косые дождевые нити и пенящиеся под ногами лужи, Чуя оставался сухим от пяток до макушки. Только с зонта стекали струйки, огибая одежду. Управляя гравитацией, мокнуть под дождем? Нет уж, увольте! Удары капель над головой становились чаще, перерастая в подобие белого шума, заглушая всё. Зачем он взял зонт? Чтобы не выделяться? Или чтобы услышать именно этот звук? Он необъяснимым образом успокаивал.       Полупустые улицы усиливали чувство меланхолии. Рыжие волосы, вид с иголочки и бордовый купол зонта привлекали взгляды случайных прохожих, но Чуя не обращал на них внимания. Ему вспомнился Дазай, с умиротворенной улыбкой проплывающий по одному из городских каналов. Зачем он это делает? В прошлом он искал «интересные» яды, пытался попасть под пулю, разбиться, прыгнув с какой-нибудь крыши. Да, утопление тоже было одним из его способов заигрывания со смертью, и из раза в раз он оставался в живых. «Хоть кто-то отвергает этого придурка», — усмехнулся про себя Накахара, сворачивая в узкий переулок, и тут же осекся. С чего бы ему думать о Дазае?       В городе много рюмочных, баров и других мест, где можно выпить, но сейчас Чуя предпочел то, что находилось на окраине. Обшарпанная, слегка приоткрытая дверь, невзрачная вывеска, скорее отталкивающая, нежели вызывающая желание заглянуть. Почти всегда бар пустовал. Исключение составлял немой бармен и редкие, как сейчас лучи солнца, посетители.       Распахнув дверь, Чуя быстро пробежался взглядом по пустым столикам и остановился на долговязой фигуре за стойкой. Та принюхивалась к содержимому стакана. Мокрая челка прилипла к лицу, а с пальто под стул натекла уже внушительных размеров лужа.       — А я думал, этот день не может стать отвратительнее, — удрученно пробубнил Чуя, закидывая мокрый зонт в подставку у двери.       Бармен неспешно поставил на стойку уже наполненный бокал и принялся также неспешно протирать остальную утварь. Та, в прочем, разве что не светилась, но мужчина настойчиво елозил тряпицей по тонкому стеклу.       Фигура за стойкой будто и не замечала еще одного посетителя. Лёд брякал, виски искрился, отражая свет тусклых ламп. Только когда Чуя приземлился на соседний стул, сложив рядом плащ и шляпу, стакан тихонько стукнул о стойку.       — Всё так же не любишь мокнуть? — едва улыбнулся Дазай, разглядывая блики на льду.       — А ты по-прежнему живее всех живых, — уныло выдавил Чуя с тенью насмешки.       Компания Дазая сейчас должна была бы в конец испортить настроение, но вышло наоборот — на душе потеплело. Может, виной тому бессознательная ностальгия? В конце концов, столько лет работали вместе. Скорее всего, в другое время и при других обстоятельствах, Чуя бы не задумываясь попытался убить бывшего напарника, а ныне сыщика ВДА, но сегодня победило желание напиться и расслабиться. Остальное может и подождать.       Из старого радиоприёмника в глубине зала играла музыка. Блюзовая мелодия расползалась по помещению. Пока звучал диалог фортепиано и губной гармошки, за стойкой негромко бряцал лёд, шуршала ткань, и крупные капли падали в большую лужу под одним из стульев.       Сидели молча. Смерть на правах близкого друга обосновалась в мыслях Чуи, пересыпая, будто песчинки, различные вопросы. Самым каверзным оказался вопрос о причинах вражды с Дазаем. Зачем им убивать друг друга? Да, если брать во внимание задачи организаций, то лучше избавиться от основного препятствия. Но Портовая Мафия и Вооруженное Детективное Агентство служат одной цели — защите города. Чуя мог бы сослаться на то, что Дазай предал Мафию, однако прямого приказа об устранении тоже не было. Да и началось это задолго до разделения «Двойного Чёрного». Возможно, в прошлом какая-то причина была, но сейчас вспомнить её не удавалось.       Впившись остекленевшим взглядом в сжатый в пальцах бокал, Чуя слушал, как непрерывное капанье воды нарушает ритм музыки. Объектом его мыслей была уже не смерть.       Дазай, не отрываясь, смотрел в зеркало за стойкой. Тяжелый вздох прозвучал слишком неожиданно. Так же неожиданно сыщик одним глотком осушил свой стакан. Гулкий удар вернул Чую в реальность.       — Собираешься ещё поплавать? — со слабой усмешкой спросил он, глядя на поднявшегося со стула Дазая.       Почему бы и нет, — ответил тот, прошлёпав по луже. — В конце концов, я не боюсь промокнуть, в отличие от некоторых.       — Чёртова скумбрия…       — Удачно утопиться, — не без иронии напутствовал уходящего Накахара.       Слишком быстро. Желание напиться взыграло с новой силой. Вино помогало сменить вектор размышлений, но теперь этот процесс хотелось прекратить вовсе.       — Налей чего-нибудь покрепче, — бросил он через стойку.       Увидев, как из кармана жилета появляется пачка сигарет, бармен услужливо поставил перед посетителем отполированную пепельницу. Мгновением позже к ней присоединился стакан с бренди. Ещё через минуту мужчина, будучи уже по другую сторону стойки, вытирал набежавшую с Дазая воду.       Сигаретный дым разделил время на «до» и «после».       «До» было странным, неожиданным. Неопределимое чувство, посетившее Чую, сочетало в себе много эмоций, которым так и не случилось вырваться. А оставшееся «после» казалось тяжёлым и зябким. Меланхолия уступила место замешательству и глубокой задумчивости.       — «Что это вообще было?!» — мысленно возмутился Чуя. Его задела такая отстраненность. Сложно признавать, но никого, кроме Осаму Дазая, он не мог назвать другом. Только ему он позволял прикрывать свою спину. Только с ним всегда получалось договориться. Только ему можно было доверить свою жизнь. И сейчас этот «друг» бросил его пить в одиночестве, хотя вполне мог бы задержаться и пропустить ещё пару стаканчиков.       Отхлебнув бренди и поморщившись, Чуя смаковал идею о новой роли Дазая в своей жизни. Друг из него был неоднозначный, но, надо отдать должное, скучать не приходилось, как, собственно, и проваливать задания. Факт «исключительности» действовал на нервы. Дазай всегда был на шаг впереди, обгонял всех. Даже босса. В противном случае кто-то, вроде него, обладающий секретной информацией главной криминальной организации Йокогамы, уже давно был бы надёжно спрятан в паре-тройке метров под землей, либо сожжён, так как даже трупы могут о многом рассказать.       Вертя в голове задачку с названием «Дазай Осаму», Чуя оценивал, сколько в нее могло бы входить аксиом, сколько условий, переменных и прочей математической чуши. Хотя, если сравнивать с чем-то из области математических знаний, то ответ рано или поздно найдётся, нужно только всё верно рассчитать. Но если вернуться в реальность, многие из переменных оказываются неизвестными. Чего греха таить, за все те пять лет тесной совместной работы, Чуя так и не узнал, когда у его напарника день рождения, где он живёт, почему пытается покончить с собой, зачем держит других на расстоянии. Дазай любой свой ответ переводит в шутку. Верить ему можно только в вопросах, относящихся к работе, а вот всё остальное…       Сколько секретов он хранит? Насколько они давят на него? За ним гоняется так много людей, но никому так и не удалось его переиграть. Феноменальная изворотливость!       Второй стакан бренди уже не обжигал горло. Чуя отметил, что от напряжения мышцы начало сводить. В голове потяжелело — мысли не уходили, а множились. Третий стакан опустел за один глоток. Только теперь получилось расслабиться, а в голове прояснилось. Удивительное свойство алкоголя расставлять всё на свои места иногда подводило Накахару, но сейчас он был убеждён, что сделанные им выводы непреложны.       Осаму Дазай, такой осторожный и изворотливый человек, не может не надеяться на него — Накахару Чую. А если не может, значит, не представляет, что его — Чуи — не будет. Он нужен Осаму, как никто другой. Зачем? Только ли из-за способности? Только ли из-за того, что долго работали вместе и теперь не сложно предсказать дальнейшее поведение? Неужели на этом всё заканчивается? Только не в случае Дазая — не может быть всё так просто.       Буквы расплывались, но нужный контакт найти удалось.       Гудок. Ещё один. Вот их уже пять...       — Вот же сволочь!       Ещё набор. И ещё. Ответа нет.       «Не уж-то утоп?! — с опаской предположил Чуя, но быстро отмёл неудачную догадку. — Чтобы этот вечный суицидник и так просто помер? Скорее всего, опять мобилу посеял или намеренно не берёт, чтобы побесить...» — усмехнулся он самому себе.       «Возби трубкку, чёнртов идиот!!!»       — И так сойдёт, — заключил Чуя, нажимая «отправить». А потом какое-то время смотрел на вновь наполненный, непонятно когда появившийся перед ним стакан. Сигнал отчёта о доставке сообщения заставил отвлечься от созерцания покачивающихся бликов.       — Ну что ж, проверим, так ли ты непредсказуем…       В этот раз из трубки вместо привычных гудков раздался уверенный женский голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Вы можете оставить голосовое сообщение после сигнала». Пытаясь понять, что это могло бы значить, Чуя впал в замешательство. Громкий «пи-и-ик» из динамика оповестил о том, что идёт запись. Сжав телефон в руке так, что тот едва не треснул, Накахара нервно хохотнул и нажал на сброс.       Почему случилось именно так? Он сгрёб плащ и шляпу, рассчитался с барменом, оставив щедрые чаевые, и вновь раскрыв над головой бордовый зонт, направился домой. Туда, где всегда тепло, сухо, тихо и одиноко.       Утро застало Накахару лежащим на диване в обнимку с почти пустой бутылкой рома. Глаза нещадно слепило солнце. Рядом лежал мобильник, сдавленный на манер опустевшей алюминиевой банки. Голова гудела, а тело, казалось, слеплено из кусков мокрой ваты.       Попытки восстановить в памяти события вечера пришлось отложить, по черепу тут же расходилось гулкое эхо выпитого накануне. Только после душа, пары таблеток обезболивающего и чашки крепкого кофе Чуя смог прийти в себя. Надрался он знатно. Конечно, он понимал, что слишком быстро пьянеет, но желания выпить от этого меньше не становилось. На данный момент его мучал всего один вопрос: что должно было произойти, чтобы он так обошёлся со своим собственным телефоном?       И тут же перед глазами мелькнул Дазай: мокрый, с прилипшими к лицу волосами и полупустым стаканом в руках. «Наверняка это как-то связано с этим ушлепком», — ни секунды не сомневаясь, заключил Чуя.       Подтверждение не заставило долго ждать. Стоило посмотреть распечатку звонков, купить новый телефон и восстановить номер.       «Прекрати звонить мне каждый раз, как напьёшься. Раздражаешь.»       Чуя хотел уже повторить «фокус» с телефоном, но вовремя опомнился, и его как током ударило: «Что значит „каждый раз“? Я что, этим на постоянной основе занимаюсь?»       А ведь и правда, он никогда не просматривал список вызовов. Всегда находились более срочные дела, вроде борьбы с похмельем. А затем неизменно следовал вызов на работу. Да и зачем заниматься таким бесполезным делом, когда нет уведомлений о пропущенных?       С опаской принимая мысль, что слова Дазая вполне могут оказаться правдой, Накахара подробнейшим образом изучил распечатки своих звонков. Номер сыщика светился через каждые полторы-две недели на протяжении последних месяцев, из-за чего вероятность случайного набора исключалась. Да и длительность разговоров вызывала массу вопросов. Это явно не были звонки с целью напомнить какой Дазай подонок и пообещать скорейшую расправу. Их разговоры продолжались по несколько часов, если верить цифрам. Но о чем можно было говорить так долго? И как можно было об этом забыть?       В мозгу рисовалась картинка, как Чуя распинается, описывая разнообразные методы убийства предателя, а тот молчит в ответ и, возможно, даже не слушает. Теперь нейроны заработали усиленно, пытаясь вытащить из памяти хоть что-то, относящееся к делу. Обрывки фраз, замелькавшие в сознании, не позволяли сделать какие-то выводы. В основном это были привычные уколы и насмешки. Но вот то, что в эти моменты накрывало ощущением уюта, Чуя вспомнил. На него накатила новая волна замешательства.       Да, конечно, если бы всё это происходило сразу после предательства Осаму, то повод позвонить был бы очевиден. Но почему сейчас?       Не успев толком понять, что происходит, Накахара вздрогнул. Телефон настойчиво вибрировал — неизменный вызов на работу. Расследование своих алкогольных похождений пришлось отложить до лучших времён.