Из прошлого в будущее (временное)

      Мыслям о Дазае не пришлось пылиться в долгом ящике. Не прошло и двух недель, как на телефон сыщика снова поступил звонок.       Выждав два-три гудка, Чуя отменил вызов. Это должно было послужить сигналом. Ответная реакция последовала незамедлительно — на экране высветилась пиксельная анимация с разделкой скумбрии.       — Неужели ты в здравом уме и трезвой памяти? — с привычной насмешкой интересовался Дазай.       — Завали, придурок, — сердито буркнул Чуя. — Понятия не имею, что я успел наплести тебе раньше, но не могу оставить всё как есть, — на мгновение он замешкался, задумавшись, что сказать дальше.       — Там же, — резко посерьёзнев, подхватил Дазай, — через полчаса.       Внезапно зазвучавшие из динамика гудки на пару мгновений ввели в ступор, который Чуя стряхнул с себя, убрав телефон в карман.       Бар на окраине города уныло поскрипывал обшарпанной дверью. За стойкой немой бармен без суеты приводил в порядок емкости. Накахара нечасто заходил сюда, но его удивляла тщательность, с которой мужчина ухаживал за своим, пусть и непопулярным, заведением. Хотя, Чуя так же допускал мысль, что дверь и вывеску намеренно не меняют, чтобы не привлекать излишнее внимание, например, мафии. В таком случае, сложно сказать, повезло мужчине или нет, что в число его клиентов угодил один из глав крупнейшей криминальной организации. Накахаре же этот бар нравился: здесь он прятался от обыденности, забывал о работе и мог почувствовать себя обычным уставшим человеком. Никто не обращал внимания на брендовые шмотки, яркие волосы, рост, манеру говорить — здесь почти всегда пусто. В этом и заключалась особая прелесть этого места.       На стойке, ожидая, когда посетитель усядется, уже стоял бокал с очень дорогим вином. Иногда ассортимент этого невзрачного местечка вызывал уйму вопросов, но Чуя только радовался тому, что здесь подавался хороший алкоголь. За размышлениями о приятных странностях миновало около пятнадцати минут.       Скрип петель оповестил о появлении Дазая, от которого за версту несло помоями.       — Что, промахнулся?       — Промахнулся не я, а мусоровоз, — с досадой выдохнул Дазай, усаживаясь на соседний стул.       — Ну да, как обычно, — Чуя отвел взгляд в сторону, в попытке затормозить нахлынувшие воспоминания и хоть немного перевести дыхание.       — Так зачем я тебе понадобился? — не оставив времени на размышления, спросил Дазай.       — Будто сам не знаешь, — напряженно огрызнулся Чуя. — Может, я и вёл себя безответственно, но ещё не поздно исправить ошибки. Особенно, зная тебя. Если бы ты решил нагадить, что-то да случилось бы. Но всё тихо. Отсюда я могу сделать вывод, что говорил с тобой о личном, либо ты не распространяешься о нашей деятельности…       — Неужели ты научился думать? — посмеялся Дазай и снял с себя гримасу дурашливости. Теперь он выглядел до странности печальным и очень уставшим человеком. Новым человеком.       — Так зачем я тебе звонил? — неохотно спросил Чуя.       — Ты звонил, тебе и вспоминать, — дежурно улыбнулся в ответ Дазай. В этой его улыбке угадывалось разочарование.       — Как же ты меня бесишь, чёртова скумбрия, — устало выдохнул Накахара, поднося к носу бокал с вином в надежде, что получится перебить запах свалки — безуспешно. Решение нашёл бармен. Мужчина вышел из задней комнатки с небольшим флакончиком в руках, поставил его на стойку перед сыщиком и бросил на того укоризненный взгляд.       Дазай с живым интересом разглядывал флакон с прикрученным к горлышку распылителем.       — Пополнение ассортимента? Оно убивает? — он перевёл заинтересованный взгляд на угрюмое лицо бармена. Тот покачал головой.       — Достал! — не выдержал Чуя, — От тебя несёт, придурок. Так весь бар провоняет, — он схватил флакончик и щедро побрызгал составом на Осаму. Слизнув попавшую на губу капельку, тот понял, что во флакончике немного разбавленный лимонный сок.*       Дабы усилить эффект, бармен решился на крайние меры, взявшись за кофемолку. Через некоторое время зал наполнился бодрящим ароматом эспрессо. Чуя пополнил воображаемую копилку приятных странностей этого места. Дазай же, теперь почти не вонючий, терзал бармена вопросом, сможет ли тот смешать ему коктейль из чего-нибудь сильнодействующего, такой, чтобы попробовать раз в жизни. Мужчина равнодушно игнорировал притязания, в привычной манере протирая стакан.       — Так чего ради ты предложил встретиться? — пригубив вино, Накахара вспомнил о недавнем телефонном разговоре.       — Но так ведь проще, — округлил глаза Осаму, — телефоны, это, конечно, здорово, но я им не доверяю.       — Да-да, как же, — скептически усмехнулся Чуя. — Чего ж ты тогда мои пьяные звонки не игнорил, как раньше, или, как недавно?       — Как знать, — пожал плечами Дазай. — В первый раз меня интересовало, что ты хочешь сказать спустя столько времени. Ты в курсе, что, когда напьёшься, становишься нормальным человеком?       — А вот ты не меняешься, тупица-Дазай, — усмехнувшись, фыркнул Накахара, опустошив бокал. После чего неожиданно для самого себя полушёпотом добавил, что это радует.       Сыщик не обратил внимания на последние слова, либо же сделал вид, что не обратил, потягивая из стакана виски и громко бряцая льдом. В затянувшемся неловком молчании Чуя успел приговорить ещё бокал вина. Недолго мысли путались, и в голову не приходило ничего, чем получилось бы поддержать разговор, но вопрос неожиданно выплыл из последних слов Осаму.       — Слушай, если, напиваясь, я становлюсь «нормальным», чего ж ты тогда меня две недели назад продинамил? — без привычного раздражения, недоумевал Чуя.       Дазай тянул с ответом. Он залпом осушил стакан и очень тихо поставил его на стойку. «Что он обдумывает? Вопрос-то простой, вариантов не должно быть много: некогда, или я его наконец достал…» — Чуя тихонько усмехнулся. Такой исход мог бы знаменовать его победу в давнем соревновании «доведи напарника до ручки», в котором Осаму неизменно выигрывал. Но сейчас мысль об этой победе огорчала.       В их отношениях всегда присутствовало много непонятного. Почему сильнейший боец города раз от раза прогибается под слабого самоубийцу? Почему эксцентричный и не заинтересованный в людях Осаму постоянно цепляется только к Чуе?       — Знаешь, наверное, мне было интересно, что ты сделаешь? — тяжело выдохнув, Осаму предположил, вместо того, чтобы поставить перед неоспоримым фактом. Его непривычно серьёзный и задумчивый вид, сглаженные шуточки и нотки сомнения в голосе заставляли Чую нервничать. Всё это навевало мысль, что происходящее важно для Дазая.       Поразмышлять об этом не получилось. Увидев перед собой вновь наполненный стакан, Осаму изменился в лице и с привычной издевательской улыбочкой предложил пить на спор. Мигом подхватив соревновательное настроение, Накахара божился, что не проиграет такому неудачнику, а Дазай только и делал, что подначивал и отпускал едкие шуточки на тему роста, чрезмерной любви к алкоголю и отсутствующего самоконтроля.       Вопреки всем возможным ожиданиям атмосфера азарта и веселья захлестнула даже флегматичного бармена. На блокнотном листе он вёл счет и с теплой улыбкой наблюдал за абсолютно трезвым, но старательно изображающим опьянение сыщиком и бухим в доску Накахарой.       — Эй, слизняк, ты платишь, — чуть повысив голос, проговорил Дазай в ухо Чуе.       — Какого хрена?! Мы так не договаривались, — пошатываясь, возмутился Накахара.       — Мы вообще ни о чём не договаривались, пьяница. Впрочем, не важно, твой бумажник всё равно уже у меня.       — Эй, а кто выиграл?       — Видимо, ты, раз именно мне придется тащить тебя домой.       — Ты сейчас так пошутил? С чего вдруг такой сервис?       — Скажи спасибо дяде, — Дазай кивнул на бармена, не сводящего с него укоряющего взгляда. — Он попросил не оставлять тебя здесь, чтобы этот замечательный бар не прикрыли. В противном случае, я бы бросил такую пьянь там, где она продула.       — Я не пьяный!       — Ты в дрова, смирись с этим.       — Чёртова скумбрия! Я стёкл, как трезвышко! Эй, отпусти, придурок, я сам идти могу, — запротестовал Накахара, когда сыщик подхватил его под руку.       — Да-да, — тяжело выдохнул Осаму, вытаскивая мафиози на улицу.       — Эй, Дазай, сегодня было весело! Надо почаще так собираться, — Чуя посмотрел на него с по-детски счастливым лицом и засмеялся как когда-то давно.       Осаму, не ожидавший, но и не удивленный такой откровенностью, сдержанно улыбнулся.       — Попробуй повторить это трезвым, — пытаясь скрыть печаль, он выдал свои слова за очередной укол. Правда, так и не понял, услышал ли его Чуя. Тот во всё горло орал какую-то странную песню, то и дело спотыкаясь и пошатываясь.       Проснувшись, Накахара первым делом схватился за телефон. Сегодня никаких странностей не обнаружилось, не считая самой главной — он находился у себя дома в своей постели. Судя по всему, Дазай не шутил, когда говорил, что доведёт. Также ещё одним фактом, наталкивающим на размышления, являлись воспоминания о прошедшем вечере. Будучи мертвецки пьяным он четко запомнил брошенное Осаму «попробуй повторить это трезвым».       Немного встряхнувшись и приняв душ, Чуя некоторое время рассуждал о том, что он, собственно, потеряет, если подтвердит, что с Осаму может быть весело. Может, раньше что-то подобное и звучало бы, как сарказм или тонкая ирония, но сейчас... Пора бы уже признать, что он всегда симпатизировал Дазаю. Да и, разве стал бы один из исполнителей мафии плясать под дудку сыщика, которого он искренне ненавидит? Дазай ведь и сам должен об этом догадываться. Вряд ли он тоже испытывает враждебность по отношению к Чуе. Возможно, всё с точностью до наоборот?.. Может, ещё тогда, в прошлом, он обернул инцидент с Овцами так, чтобы Чуя вступил в ряды мафии, потому что хотел подружиться?       Ежегодная уборка кабинета вновь наполнила голову воспоминаниями и размышлениями. Покидая Портовую Мафию, Дазай оставил Чуе «маленькое» послание размером со всю столешницу: «Ты был и остаёшься моим псом». Нелепости тексту добавляло дурацкое сердечко вместо точки. Накахара не вспомнил бы об этом, ведь впоследствии стол отреставрировали — не выкидывать же антиквариат, — но под завалами документов и с течением времени надпись снова проступила. Если в былые времена эта выходка привела в бешенство, то сейчас казалась такой забавной. Чуя ухмыльнулся, сочтя, что тянуть кота за хвост смысла нет.       «Скумбрия, с тобой правда весело. P.S.: Я трезвый». 18:13       Ответа на свое признание мафиози ждал около недели, заваленный работой по самое не балуй. Звонок, раздавшийся как раз в тот момент, когда с негромким хлопком за его спиной закрылась дверь кабинета босса, оказался одновременно неожиданным и ожидаемым.       Очередная попойка прошла в более дружеском ключе: с теплотой, менее колкими насмешками, более открытыми разговорами. Ностальгическое настроение сближало. Вместе петляя по закоулкам памяти, они рассуждали о мотивах своих поступков. Выяснилось, что Дазаю просто нравился вид Чуи, когда тот в бешенстве, а Накахара не упускал шанса увидеть на лице напарника искреннюю улыбку.       Просыпаясь утром в своей постели, Чуя ощущал, как ежедневная рутина начинала тускнеть по сравнению с этими короткими, но такими яркими, отличающимися особой уютностью вечерами. В эту атмосферу хотелось возвращаться, заворачиваясь в неё, будто в тёплое одеяло в морозный день. Что до Осаму, так он начал слать редкие сообщения, интересуясь загруженностью и примерной датой следующей встречи. Накахара сомневался, что у сыщика нет представления, что творится в организации, но каждый раз отвечал. Такое внимание непривычно радовало.       Дни летели, оставляя после себя усталость и легкое разочарование. В ежедневной кутерьме Чуя на какое-то время и думать забыл о Дазае ровно до тех пор, пока не выдался свободный вечерок. В этот раз договорились встретиться в одном из городских парков.