без него (не) получится

***

Рядом с ним не требуется слов. Рядом с ним тепло и безопасно, а ещё радостно. Рядом с Минхо Джисон ощущает себя максимально живым. А ещё нужным. – Хё-о-о-н, ну прекрати, – тянет слегка недовольно и заливисто смеётся младший, пока Ли пальцами его ребра считает, подбородок на плечо укладывая. Хриплый смех в плечо, звонкий в пустоту квартиры, тёплые руки на талии и слегка холодные, оттого, что босиком ходит по квартире, руки младшего сверху – все до смешного правильно. – Давай сегодня никуда не пойдём, – предлагает весьма заманчивую вещь старший. У обоих выходной, но фраза означает и то, что сегодня не будет учёбы, только они вдвоём. – Мхм, а как же домашка, хён? – лениво тянет в ответ Джисон, слегка откидывая голову назад и укладывая затылок на плечо Ли, заглядывая в тёплые, цвета горького шоколада, глаза. – А она один раз может и уступить мне тебя, – нежно улыбается. Хан кивает, тихо смеясь от чего-то своего, а Минхо заботливо и почти невесомо целует его в висок. – Ты ведь приготовишь нам вкусный завтрак? – Сейчас почти полдень, кажется, для завтрака уже поздновато, не находишь? – Между прочим это ты затащил меня спать ещё, я в жизни так долго не спал, это же ты у нас из семейства кошачих, поэтому и спишь так много, – наигранно недовольно звучит младший, но вовсе он и не обижается на то, что ему удалось поспать подольше, ведь он все же студент с кучей обязанностей и кругами под глазами, что кажется уже как хроническое. Минхо лишь смеётся и выпускает из объятий Хана, отпуская того в ванную, а сам направляется на кухню. Вот бы так каждый день.

***

– Джисон, ты что здесь- Кажется Феликс начинает понимать в чем тут дело, пока ошарашенный Минхо стоит посреди аллеи в парке. – Просто гуляю, хён, нельзя? – Н-нет, – Ли глазами бегает по деревьям, взглядом ни за что не цепляется, но лишь бы на младшем не сфокусировался. Джисон соврал Хёнджину. А ещё Минхо с Феликсом. Ему пришлось настоять на одиночестве, чтобы Хван не пошёл вместе с ним гулять. Хёнджин любезно предоставил ему личное пространство, вряд ли подозревая младшего во лжи. Джисону совсем немного стыдно, но и это перекрывает желание увидеть растерянность и страдание в глазах Минхо. И понятно, что не чисто случайно он оказался в парке, который находится почти заключительной точкой в прогулке друга и Ли. А ещё в тридцати минутах ходьбы от его квартиры. – Не предложите мне прогуляться с вами или я вам помешал? – давит, намерено ведь все это делает. Ли-младший головой качает, губы поджимая, молча показывая все свое отношение к ситуации, но думает, что лучше не отказывать Хану. Может после одного такого раза он успокоиться? В это слабо верится, но все же. – Хорошо, мы все равно уже почти закончили нашу прогулку, в которой я показал Минхо-хёну как изменился город. – И как, понравились тебе такие изменения, хён? – Сеул стал более шумным и быстрым, но все так же хорош, – Минхо не поддаётся на слова младшего, который спрашивает совсем другое под контекстом одного. Хан недовольно поднимает брови. Но быстро в руки себя берет. – Думаешь, что сможешь тут жить опять? Действительно многое поменялось. – Приспособиться не составит у меня труда, Джисон, не переживай, – слегка сквозь зубы отвечает старший и мысленно благодарит Феликса, когда тот вмешивается, меняя тему разговора и вклиниваясь в пространство между старшими, что за пару минут стало будто наэлектризованным.

***

Боль ломает на части. Минхо думает, сможет ли он справится с испытанием, что приготовил для него Джисон. Он сильно сомневается. Все внутри сжимается от боли, она дышать не даёт, страдать заставляет. Забыть не позволяет. Единственным правильным решением сейчас кажется напиться. Парень надевает первые попавшиеся вещи. Ими оказываются кожаные чёрного цвета штаны и так же чёрная полупрозрачная блузка. Сыграет ли роль в окончании его сегодняшней ночи этот прикид? Возможно. Думает ли об этом Минхо? Нет. Клуб встречает его характерным гулом голосов, смесью запахов, что вместе становятся ещё отвратительнее, чем по отдельности, но никто внимания на это не обращает. Здесь цели у всех похожие, никто не думает о морали или чем-то таком. Минхо решает не занимать столик, а идёт сразу к бару. Садится с краю и заказывает какой-то лёгкий алкогольный коктейль, для разгону.

***

Джисон домой не хочет. Не то чтобы он не хочет видеть своего парня, просто он понимает, что на данный момент не сможет вести себя как обычно. Поэтому он решает скоротать пару часов в парке. После часовой прогулки он понимает, что его ноги спасибо не скажут, если он сейчас куда-то не присядет. Решение приходит неожиданно. Он знает, что неподалёку отсюда есть клуб. Там Хан решает расслабиться, а заодно и скоротать время. Домой он хочет вернуться, когда Хёнджин уже уснёт, чтобы на утро быть снова милым парнем с ним. Приходит он в клуб в самый разгар тусовки, когда там слишком много людей, а ещё звуков и запахов. Что ж, лучше здесь пару часов, чем дома с вопросами Хвана. Занимает столик в углу и просит себе виски. Он не собирается напиваться в хлам, хочет сохранить себе здравый рассудок, но слабое помутнение сознания и расслабление ему точно не помешает. Он вспоминает то, что произошло сегодня, каким замкнутым и зашуганным был Минхо. Он кажется плохо спал, ибо лицо его как-то посерело и круги под глазами пока что небольшие, но уже появились. А ещё он постоянно теребил край рукава, Джисон знает, что у старшего это признак сильного волнения, а так же грусти, которую он хочет скрыть от других людей. Хан понимает, что слишком много таких вот мелочей знает о нем и до сих пор замечает их. Лучше бы ничего не замечал и не знал о настоящем состоянии Ли. Джисон намеренно не достаёт телефон и заранее поставил его на беззвучный. Он знает, что Хёнджин звонит и, скорее всего, пишет. Но Хану нужно всего лишь пару часов одиночества, чтобы снова вернуться в коллею жизни. Он так же знает, что Хван ему простит это, как только он все объяснит, поэтому спокойно продолжает игнорировать все беспокойства своего парня. Ему просто нужно разобрать всю кашу в голове, что появилось с возвращением старшего хёна в его жизнь. Только вот в покое его почему-то оставить не хотят. События, произошедшие дальше, были не запланированы для всех. Хан думает, что нужно хотя бы сказать Хёнджину, где он находится и попросить его через час забрать, все же уже поздно. – Джисон! Я тебе столько раз звонил, ты куда пропал? Я же волновался, – Хван ругается, но по голосу слышно облегчение. Он действительно сильно переживал. – Прости, Джинн-и, приходи в клуб возле парка, в который я уходил гулять, через часик, мы с тобой погуляем, хорошо? Мне нужен этот часик одиночества и после я весь твой, – парень смотрит на плавающие кубики льда в стакане и невольно зависает. Слышит в ответ «хорошо, будь осторожен», улыбается еле заметно и отключается, убирая гаджет обратно в карман.

***

Минхо его замечает почти сразу. Даже не смотря на то, что света в той стороне почти нет, Ли уверен, что не ошибся. И в его уже пьяной голове всплывает цель его возвращения в Корею. Он только спустя год нашёл в себе силы и решился поговорить с Джисоном. Да только опоздал. Сейчас его затуманенный рассудок почему-то решает, что самое время для разговоров. Минхо с очевидной пьяной неловкостью садится к Джисону за столик. Тот поднимает на него сначала обозленный, а потом ошарашенный взгляд. Заговорить первым он не решается. Или же просто не хочет. Сидит пьёт медленно свой виски и изучает старшего странным взглядом. Этот взгляд не даёт понять, что на самом деле он испытывает от этой встречи. Минхо сел непозволительно близко, их бедра соприкасаются, обжигая души обоих парней. Первые минут десять они просто молча выпивают, но глаз друг с друга не сводят. Джисон кажется пытается определить степень трезвости старшего. Ли резко прерывает их молчание и младший вспоминает об удивительной способности хёна – говорить как трезвый человек, когда он далёк от этого состояния. Разговор начинается странно, он как будто продолжается и для посторонних вырван из контекста. – Наша гордость нас и погубила, – Минхо отводит взгляд и смотрит на далеко не чистую поверхность стола. – Что ты несёшь, Минхо? – прикинуться непонимающим? Идеально. До формальностей сейчас нет дела. – А я ведь дурак приехал извиняться, а ты парня нашёл. – Этот парень меня спас, когда ты оставил, – Хан начинает раздражаться. – Я... – сказать тут старшему действительно нечего, ведь это он бросил Джисона и только он виноват в его состоянии, – прости меня, я испугался своих чувств тогда, понимал, что к этому все шло, а ссора послужила толчком и я подумал, что, наверное, будет лучше оставить это все, забыть, дать тебе возможность спокойно жить и... Я правда такой идиот, Сон-и, – поднимает свои глаза на младшего, что губу закусывает и смотрит с неверием. – Скажи ты это тогда, останься со мной, я бы все понял, дал бы тебе время, но- – Я понимаю, что причинил тебе колоссальную боль, я расплачивался за это весь год и сейчас тоже. Повисает молчание. Довольно долгое. Джисон так давно ждал подобных слов, что, если честно, сейчас не знает, что делать, что говорить. Он, по-хорошему, ничего не чувствует от этих слов, кроме горечи, оседающей на языке. Уже действительно просто поздно. Они оба опоздали слишком сильно. – Подожди, ты сказал, чувств? – доходит до Хана медленно, а Минхо отводит взгляд и теребит край рубашки, – хён, ответь, какие нахрен чувства, ты всю жизнь меня другом считал, братом младшим, – у Джисона голос дрожит, руки трясутся сильно, все это возвращает его в прежнее состояние. В те первые полгода без старшего. Маска, что он считал непробиваемой, вдруг даёт первые трещины. – А вот такие чувства, Сон-и, ты давно для меня не просто младший брат, я вижу в тебе слишком красивого парня, что подходит моим вкусами целиком и полностью. Я просто обожаю твои ноги, милую привычку морщить носик, когда ты недоволен или расстроен, твои беличьи слегка пухленькие щечки, улыбку, смех, каждую молекулу твоего тела обожаю, понимаешь? Это, кажется, любовью называется, верно? – на одном дыхании выпаливает это все Минхо и только потом понимает, что он только что сделал. Он признался Джисону. На самом деле с души камень свалился, ведь ему понадобилось немало времени на то, чтобы понять свои чувства, принять их и решиться, пусть и под действием алкоголя, озвучить их. – Как же долго до тебя доходило, – все ещё в неверии качает головой и глаза прикрывает. Минхо его любит, с ума сойти, – где же ты был раньше... А Ли не слушает, он рассматривает парня и понимает, что очень хочет исполнить одну свою маленькую мечту – узнать каковы же на вкус губы Джисона. И сейчас он не в силах противиться голосу внутри, поэтому медленно приближается к все ещё потерянному младшему и целует. Тот сначала дергается назад, но рука на шее не даёт отстраниться. Джисон в сознании, он и не пил почти, но на поцелуй отвечает. На языке оседает терпкий вкус алкоголя, а Минхо целует его так нежно и медленно, но при этом напористо. В груди где-то щемит, но Хан внимания не обращает. Он этот момент так много раз представлял и то что сейчас не очень то и вписывается в рамки его воображения. Однако оба парня этим действительно наслаждаются. Они отстраняются на несколько секунд для вздоха и снова припадают к губам друг друга. Хёнджин знал, что при появлении Минхо в жизни младшего старые чувства и раны вскроются и он не сможет того удержать или же уберечь. Поэтому сцена, которую он застал в клубе не является для него чем-то удивительным, однако довольно болезнена. Хан сам его позвал, но при этом сейчас целуется с другим, позабыв о своём парне. Теперь Хёнджин знает, что будет делать. Он медленно направляется сквозь плотную толпу к выходу. Джисон вернётся утром и они поговорят. Давно пора. Джисона рвёт на части. Сколько раз он мечтал о том, каково же ощущать мягкие губы старшего на своих, а сейчас это происходит в реальности. В больной реальности, где Минхо его бросил. А потом снова ворвался в его жизнь, как ни в чем не бывало. Какое он имеет право так поступать? – Черт, хён, остановись, хватит! – Хан сильно предплечья сжимает и отстраняет от себя. Рука Минхо крепко его бедро сжимала под столом и выше начала подниматься. Джисон должен это все остановить. Но он не будет. У него есть шанс причинить Ли ту боль, которую испытывал он сам. Младший знает, что Минхо всегда все помнит на утро, сколько бы ни выпил алкоголя. Поэтому это ему только на руку. О себе в момент принятия этого решения Джисон старается не думать. Он вообще, кажется, снова вернулся в те первые полгода без старшего, когда он о себе думал в самую последнюю очередь. Знает, что и себе боль причиняет, да похлеще той, что у Ли, но не может остановить себя. – Давно хотел это сделать, – Минхо себя явно плохо контролирует. А ещё до дома вряд ли сам доберётся. – Хён, нам нужно домой, – Хан пытается встать, но рука на бедре не даёт этого сделать, – Минхо, нам нужно домой, – уже более строго, в попытке достучаться до нетрезвого разума. – Тогда едем ко мне. Джисон только глаза закатывает, как будто они бы поехали к нему, учитывая, что там сейчас Хёнджин. Черт, Хёнджин. Хан вспоминает о нем только сейчас и пока старший тянет его за руку через плотную толпу к выходу, он свободной рукой набирает сообщение своему парню о том, что его не нужно забирать и он вернётся утром. Тот ничего не отвечает и парень бы расстроился, но Ли, что сейчас несдержано его целует, прижимая к стене, занимает все мысли. Джисон за плечи его от своих губ отстраняет и тот хмурится. – Наше такси приехало, нужно идти, – слова до пьяного мозга парня доходят медленно и Хану приходится брать все в свои руки. Он тянет старшего за рукав рубашки к ожидающей их машине. Минхо умудряется головой удариться, пока садится в машину, шипит недовольным котом и затылок потирает. Джисон на это лишь глаза закатывает и губу кусает, чувствуя, как внутри все медленно рушится [кажется их любовь?]. Ли рядом, он признался ему, но это все ещё тот Минхо, который оставил его. Именно последний факт не даёт Хану отдаться своим чувствам. У него вообще, кажется, единственная цель теперь в жизни – сделать больно Минхо.

***

– Хён, хён, хён, подожди, – Джисон в квартиру зайти не успел, как его прижали к стене и начали выцеловывать шею. – Я слишком долго ждал, чтобы сейчас, когда ты в моих руках, ждать и дальше, – у старшего дыхание сбитое, взгляд помутневший, неизвестно, как он вообще на ногах стоит, вероятно, это все адреналин и возбуждение. – Минхо, нужно хотя бы пойти в спальню, – квартира у старшего теперь другая, но чисто интуитивно Хан находит спальню. Кровать, как и любит Минхо, широкая и застелена чёрными простынями с золотым орнаментом. Как же давно Джисон мечтал о том, чтобы старший был в его руках, чтобы был вот так непозволительно близко. Происходящее оставляет странные чувства. Они противоречивы. Потому что у младшего цель причинить как можно больше боли по окончанию этой ночи. Но он собирается так же насладиться процессом, чтобы холодными одинокими – с Хёнджином вряд ли что-то выйдет после этого – ночами прокручивать в голове моменты. Поэтому сегодня вести будет Джисон. Он не даст Минхо взять над собой верх. Не в этот раз. А он точно единственный. Другого шанса сделать так больно больше не будет. Хан садится на край кровати и тянет на свои колени старшего. – Не надейся на то, что будешь сверху, хён, – прикусывает мочку уха и немного ниже шею. Ли в его руках дрожит и даже не думает возмущаться. Он все ещё под действием алкоголя и мало что воспринимает. Он лишь чувствует сильное возбуждение и преследует цель избавиться от него. Думает, что Джисон тоже. Как же сильно он ошибается. Наверное, это самое сильное заблуждение в его жизни – думать, что Хан не причинит ему боль. Крепко сжимать широкие бедра, что стали ещё накачаннее к слову, водить руками по спине под рубашкой и целовать губы вкуса вишни – все о чем мечтал Джисон. И это то, что происходит сейчас с ним. Старший шею руками обхватывает, на поцелуи грубые отвечает, ерзает нетерпеливо, весь такой поддатливый. Джисону безумно нравится. Хан скидывает со своих колен Минхо, говоря ему раздеваться и сам снимает всю одежду с себя, что находится выше пояса. – Боже, котёнок, ты чертовски красив, – с губ Минхо невольно срывается скулеж при этих словах и он стыдливо прикрывается, кажется, младший обнаружил один кинк Ли, – так сильно нравится, когда я называю тебя котёнком? Ты ведь мой котенок, Минхо, верно? – Ли тихо стонет в ответ и кивает головой. Джисон же хлопает по своим бёдрам и с упоением сжимает чужие крепкие ягодицы, когда старший послушно садится к нему на колени. Он скулит от ощущения твёрдой джинсы под оголенной кожей, но его снова целуют и он забывает обо всех неудобствах разом. Губы у Джисона со вкусом ванили, это все бальзам для губ, что как-то подарил ему Хёнджин. Минхо любит сладкое, поэтому с ещё большим рвением кусает чужие – такие родные на самом деле – губы. – Сон-и, пожалуйста, – алкоголь здорово усиливает возбуждение, а ещё уменьшает терпение и выносливость, поэтому Джисон понимает, что старший долго не продержится. Нужно немного ускориться. Ли оказывается лежащим на спине на кровати через пару секунд после своих слов. Вообще в мышечной массе Минхо больше младшего и перевернуть того оказалось довольно нелёгким делом, потому и вышло со стороны немного неуклюже, но возбужденные юноши мало зациклились на этом, снова сливаясь губами в поцелуе. У Джисона перед глазами все моменты, что были когда-то с Минхо. А потом он вспоминает Хвана. И сравнивать их довольно глупо, но Хан совершает эту глупость постоянно. Сейчас он видит колоссальную разницу Хёнджина с Минхо и понимает, что среди всех и всего, он всегда бы выбирал Минхо. Эта мысль ранит ещё больше, ведь оказывается любит все ещё. И Ли любит. Но вместе быть никак. «– Ты влюблен в него, он в тебя, почему вы не вместе? – Потому что мы идиоты» Они действительно идиоты какие-то, что сначала скрывали свои чувства, потом бегали от них, причиняя себе и другому боль, а после снова продолжают намеренно делать больно. С последним пунктом у Джисона явно перевес, он выигрывает снаружи, но одновременно с этим терпит поражение внутри самого себя. И чем закончится этот поединок не знают даже сами соперники. Ставки боятся делать все. Это игра не на жизнь. Это игра на смерть. Тело Минхо горячее, сам парень руками по телу младшего водит, поцелуи смазанные оставляет на его шее и скулит весьма довольно, когда Хан умело дарит ласки. Джисон будто подсознательно знает все чувствительные точки на его теле, ему их даже находить не нужно, все до нельзя правильно и так не должно быть, но так есть. Ли кажется кончит от одних рук младшего, что слишком умелы и откуда такой опыт лучше не стоит начинать думать. – Похожи ощущения на твои фантазии, м, хён? – издевается младший, говоря это и находясь в сантиметре от губ Минхо. Последний в отрицании мотает головой, – словами, Минхо, – в голосе Джисона откуда-то столько власти и старший не может не подчиниться. А может просто не хочет. – Колоссальная разница, – на выдохе, рвано так, но предельно честно, – не мучай меня, пожалуйста~ – Как скажешь, котёнок. И Джисон не мучает. Он вставляет сразу два пальца, чувствуя не очень сильное сопротивление эластичных стенок. – А Минхо у нас не самый невинный, – хмыкает довольно и раздвигает пальцы внутри горячего старшего. Тот простыни в руках сжимает, в спине выгибается и стонет так сладко. Джисон силится сохранить эту приторную сладость у себя на языке. Она отдаёт карамелью, что так любит старший и терпеть не может младший. Ли весь из себя словно сахарный, того гляди растает и не соберёшь. Входит Джисон медленно, наверное, слишком медленно. Минхо хнычет и озвучивает это тихо, держась за хрупкие плечи младшего. На секунду он думает, что они не выдержат давления его рук и сломаются на глазах. Но Хан хочет, чтобы они оба запомнили все ярко и чётко, поэтому не спешит слушать партнёра, продолжая делать все по-своему. Самому очень не хочется сдерживаться, долгожданная близость бьёт по вискам тихой болью, что отдаётся эхом в груди. Но сдерживаться нужно, чтобы Минхо было максимально хорошо этой ночью, а все последующие дни максимально плохо от того, что не сможет эту ночь выкинуть из памяти. Что не сможет забыть Джисона [никогда и не забывал]. – Сон-и, Джисон, пожалуйста, быстрее, – хнычет старший и восторженно скулит, когда вышеупомянутый все же ускоряется, хватаясь за бедра, нажимая на тазовые косточки, заставляя кожу Ли покрываться мурашками. – Так хорошо, хён? – издевательски тянет, наклоняясь ближе к лицу парня, пока тот слишком доверительно обнимает за плечи и стонет на ухо хрипло. Стоны Минхо ощущаются гребанной эйфорией и лучше бы никогда их не слышать, потому что забыть такое просто нереально. А ещё хочется слушать их постоянно, но что делать, когда возможность их услышать всего одна? Джисон прокрутит эти звуки тысячи раз, лишь бы они закрепились в его сознании. Он не позволит им обоим забыть эту ночь, не в этот раз. Пожалуй, Джисон не видел ещё более красивой картины, чем кончающий Минхо. Его волосы разбросаны по простыням, тело дрожит, а сам он выгибается, как самый настоящий кот и стонет при этом фальцетом. Хан тонет. Начал тонуть уже давно, но окончательно потонул только сейчас, увидев такого старшего.

***

Утро Минхо вовсе не солнечное и не радостное. Это ж надо было так напиться. Головная боль быстро уходит на второй план, когда в его сознании всплывает вся ночь. Он в его руках. Он возбужден от поцелуев с ним. Он стонет от его члена в себе. Он признается ему в любви. Слезы скатываются по щекам Ли, пока он прижимает колени к своей груди, пытаясь справиться с болью. Не получается. Как он вообще мог расчитывать на то, что целью Джисона была любовь, а не его страдания? Как он мог поверить, что тот его простит? Какой же он глупец. Забыть забыть забыть. Как забыть эти чертовы губы, хрипы и ласки? Как стереть из памяти? Тихая истерика накатывает вполне ожидаемо, Минхо рукой рот закрывает, кричать боится, пока его внутри разрывает. В его сердце вцепились шипы терновника, который он сам когда-то давно посадил, полюбив Джисона. И если раньше на на ветвях шипов не было, цветы расцветали, то сейчас они рвут кожу, пускают кровь, убивают изнутри. На дрожащих ногах Минхо встаёт с кровати, не обращает внимания на боли в пояснице и других частях тела, достаёт из шкафа чемодан. Думал, не достанет уже. Сильно ошибался. Во всем. Набирает номер хозяйки квартиры, сообщает о съезде, звонит в аэропорт. Билет на ближайший рейс снова кажется ему чертовым спасением. В этот раз от самого себя. Хан, как искусный творец, посвятил ему картину, написанную его же кровью. Как бы Ли не скончался от потери её же. От потери Джисона внутри он умер давно. В другой стране он снова склеит осколки внутри себя, создаст подобие жизни и больше не вернётся. Ни к себе прежнему, ни в эту страну, ни к своим чувствам к младшему, ни к самому Хану.

***

Умеет ли Джисон справляться с болью? Нет. Никогда не умел и до сих пор не научился, только на словах и с виду. Собственная квартира встречает громкой тишиной. Хёнджин встречать его выходит не сразу. Волосы не уложены, руки в кулаки сжаты, а глаза смотрят устало. Он не спал всю ночь, это видно сразу и Джисону совсем немного жаль. – Где ты был? – С Минхо. Врать нет смысла. Всё кончено. Джисон окончательно понял, что не хочет обременять Хёнджина собой и причинять ему ещё большую боль любовью к такому как он. – Вечером я вернусь, чтобы забрать вещи и больше меня тут не будет, – в голосе нет безразличия, одно сожаление и глубокое понимание. Джисон этого не заслужил. Джисон Хёнджина не заслужил, что сейчас не кричит, не винит младшего и не бьёт посуду, а просто с пониманием относится к ситуации, как бы больно ему самому не было. Как бы сильно он не любил. Хван знал, что рано или поздно любовь младшего к Минхо погубит их обоих. Особенно Хана. Он продержал Джисона на плаву больше полугода и думает, что этого достаточно, дальше собственная судьба снова в руках Хана. Старший не ангел, чтобы и дальше спасать его от самого себя.

***

– Джисон, Минхо улетает, – телефон выпадает из рук, а его владелец вдруг пустоту ощущает. И вроде привычно уже должно быть, но отчего-то ранит похуже пулевого. В трубке два голоса безуспешно пытаются докричаться до парня, но Хан словно в прострации. Шум в ушах, перед глазами плывёт и он пыльным мешком оседает на пол, зарываясь пальцами в волосы. Так не должно было быть. Всё должно было быть иначе. В голове почти нет мыслей, крик рвётся из груди и парень не видит смысла его сдерживать. Глотку дерет, слезы скатываются по лицу и Джисон на дрожащих ногах добирается до ванной, по пути хватая с пола телефон и отключая все ещё идущий вызов. На полке припрятанное от друзей лезвие, что быстро оказывается в худой руке. Металл красиво блестит на свету и крепко сжимается между пальцами до выступающих красных капель. Боли не ощущается совсем. А терять нечего. Он уже потерял все, что у него было. Терять себя не так страшно, как терять Минхо, оказывается. Джисон ❣️ Я люблю тебя, прости меня за все, больше я не доставлю тебе ни единой проблемы. доставлено в 8:31 pm прочитано Хёнджин останавливается посреди улицы и недоуменно смотрит в телефон. Он ушёл уже достаточно далеко от дома, но сейчас резко разворачивается и пытается понять стоит ли ему идти обратно. На телефон поступает звонок с неизвестного номера. – Хёнджин, ты сейчас с Джисоном? – голос на той стороне до ужаса взволнован и напуган. – Я не с ним сейчас, что случилось? – волнение парня передаётся и Хван, и он начинает кусать свои губы в ожидании ответа. – Минхо улетел, я не знаю, что случилось прошлой ночью- – Они провели её вместе, – перебивает Хёнджин со вздохом и слышит удивлённый возглас в трубке, – поэтому я сейчас не с ним, мы вроде как расстались. – Черт возьми, он сбросил мой звонок и не отвечает снова, мы не знаем, что с ним, – Хёнджин чувствует нарастающую панику у парня, поэтому спешит ответить. – Он только что написал мне сообщение где говорит, что больше не доставит мне неудобств, это что-то может значить? – О нет..... Нет, боже, пожалуйста, нет, – вдруг всхлипывает парень и Хван впадает в ступор, – Хёнджин, тебе срочно нужно к нему, ты ещё можешь успеть. Ты ещё можешь его спасти. Вопросов больше не остаётся и Хёнджин, отключаясь, срывается на бег, наверное впервые в жизни ощущая такой сильный страх за человека. Феликсу не нужно было говорить многого, чтобы Хван его понял. Джисон всегда был склонен к суициду, отрицать это бессмысленно, только никто не знал, когда он не выдержит окончательно. Сегодня вот не справился. Сегодня боль поглотила его всего. Джисон так давно хотел избавиться от боли, ничего не чувствовать, забыть все, что причило ему огромные мучения, обрести свободу. Он слишком долго мечтал об этом, чтобы сейчас останавливать себя. Причин оставаться он действительно не видит, голос в голове шепчет 'сделай это, ты не заслужил жить в этом мире' и Джисон ему снова верит. Хёнджин всегда говорил, что он лжет, что причин жить очень много, но единственная для Хана причина в данный момент садится в самолёт, снова его покидая. Улетает, даже не подозревая, что теряет его навсегда. Лезвие холодное, но обжигает кожу, а Джисон улыбается. Закидывает голову назад и улыбается широко. Металл вонзается глубже под кожу, разрезая её словно шёлк, оставляя кровавый след за собой. Причин останавливаться нет, причин жить больше нет, Джисон хочет стать другим. Хочет стать свободным от этой убивающей, в буквальном смысле, любви к Минхо. – Я выиграл, – шепчет в пустоту и закрывает глаза.