Чужаки

      Демон покинул отдел, и более того, страну… целый год его не было — о, какой прекрасный это был год, вы не представляете! — у меня даже волосы отрастать начали.       Ведьма заняла его место на посту нача оперов, и всё было идеально, но хорошее когда-нибудь кончается.       Белая полоса прервалась по весне…       Сыночек какого-то педокрада из высших чинов начал частенько захаживать к нам в отдел, тревожа моё спокойствие жалобами на то, что его преследуют — делать больше нечего честному генералу, как под старость лет искать неуравновешенных поклонниц богатого сопляка.       Такими делами обычно занимался И-Изм… кхм, даже мысленно не могу произнести его имя! С-сука…       Ну, а поскольку Демон отсутствовал, пришлось отправить на поиски Рыбкину! И, о-ох, зря я это сделал… ой, зря-а…       Вводит, Рыбкина, значит, этого петушару под белы рученьки: голова опущенная, капюшоном закрыта. Ни дать, ни взять осознал, к кому в руки попал!       Ухмылочку вот только видно, гаденькую.       — Хули ты ухмыляешься, гадёныш? — но самое странное, что майор тоже радостно скалилась, держа его за плечо и прижимаясь к боку. — Почему без наручников, Рыбкина? — рявкнул я вдруг.       Что-то тут не то…       — А зачем наручники, Владимир Сергеевич? — недоумевала Алиса. — Он смирный!       — СМИРНЫЙ?! — не поверил своим ушам, повысив тон ещё больше. — Майор Рыбкина, вы совсем ох-хуели? Пёс на поводке СМИРНЫЙ, а это опасный…       — Гри-игорий Измайло-ов! — хохоча протянула она, сбрасывая ребром ладони капюшон с головы этого… ДЕМОНА!       Кажется, я упал в обморок. Потому что потерять сознание было лучшим выходом из ситуации!       Смех взбалмошной девчонки до сих пор стоит в ушах. УВОЛЮ НАХРЕН!       Очнулся, а на Ры-Рыбкиной уже к-кеды, те самые, КРАСНЫЕ, мать их! Сговорились… когда успели, черти?! И-Измайлова же не было…       – Как?! В-вы…       – Долгая история, Володь.

***

      На телефон Алисы пришла долгожданная СМС от «неизвестного» абонента: «Я на месте, принимай тёпленьким».       Рыбкина победно улыбнулась, закрыв окошко переписки. Наконец-то, это надо было так заморочиться! Феерично он вернуться, видите ли, хочет.       Массовик-затейник, блять! И не жалко ведь Яковлева. Он, конечно, мужик ещё ого-го, но уже немолодой, на нервах. Мало ли, давлеша «на радостях» скакнёт!       – Собираемся, Дилли-Билли-Вилли! – Майор хлопнула себя по коленям, вставая с места. – Наведаемся к этому мажорику Черных на хату ещё раз! Я прямо чувствую, сегодня повезёт, поймаем полупокера!       – Ну откуда ты знаешь, что именно сегодня и именно сейчас он собирается напугать нашего клиента? – заныл Елисеев, решительно не желая поднимать задницу, принявшую форму сиденья офисного кресла, с насиженного места. – Вандал прямо сам сообщил тебе о своих намерениях, да? – Мелкий закатил глаза.       – Я ведьма, я предвижу будущее! – почти серьёзно ответила Алиса. – Хорошо… Спорим на пятихатку, что сегодня точняк поймаем? – нач оперов протянула руку для скрепления спора. – Длинный, разбей!       – А если он окажет сильное сопротивление, то его можно будет расчленить?       – Отставить, Длинный! Ты слишком много ужастиков смотришь в последнее время. – Алиса прицокнула языком, скомандовав: – шевелите булками!       И они потянулись гуськом, энергично шагая вразвалочку, как утята за мамой-уткой. Было любопытно, выиграет начальница спор, или нет.       Приехали, а бэха уже синим пламенем полыхала. Эх-х, хорошо горит, под аккомпанемент визгов чиновничьего отпрыска…       Марк, которого лишили новёхонькой, недавно купленной машины, едва ли по асфальту не катался в истерике, как дитятко малое, у которого игрушку отняли.       Впрочем, так оно и было!       А не перегнул ли демон с этим? Алиса понимала, в роль вживаться нужно, и прочее, но всё-таки!       — Вон он! — заорал Савельев, стоящий ближе всех, прямо в ухо поморщившейся Рыбкиной. — В гаражи уходит.       Димон пустился вдогонку первым, пальнув из пистолета для надёжности. Елисеев же застыл, осознавая, что просрал пятихатку.       С-сука… нет, на меткость оленя она сильно не уповала, но, а вдруг в этот раз попадёт?       — Стоять, полиция! — другие две пули подняли в небо облачко землистой пыли, смешанной с гравием.       — Ещё раз шмальнёшь — и я прострелю тебе яйца! — злой рык начальницы настиг Котельникова раньше, чем она сама.       — Так он же…       — Длинный, я ж не промахнусь!       Оставив недоумевающих оперов в хвосте, Рыбкина припустила вперёд, сканируя взглядом местность, в поисках нужного человека.       Направилась уверенными, чуть подпрыгивающими шагами, прямиком к одной из жестяных коробок гаража, завидев того, кого искала.       Индивид, одетый в чёрное, ждал Алису, привалившись плечом к стене с облупившейся от времени красной краской. Рыбкина точно знала, что он лыбится во все тридцать два, хотя лицо наполовину было скрыто тканевой маской.       Голубые глаза лучились весельем.       — Ну, и какого хрена? — майор затормозила совсем близко, задрав голову. — Ниндзя грёбанный! — она протянула руку, срывая маску.       — Я думал, ты меня расцелуешь, и скажешь, как сильно скучала, как плакала без меня, надеялась на возвращение… — Гриша сделал вид, что обиделся.       — И чё, мне прямо трогать тебя теперь можно? — изумилась Рыбкина стёбно. — Без всяких там «мы не можем», «это измена», и — о, моё любимое! — «Рыбкина!», — Алиса скопировала возмущённую интонацию Измайлова.       Девушка коснулась его лица, обросшего лёгкой щетиной. Самыми кончиками пальцев, пугливо, готовая в любой момент отпрянуть; провела большим пальцем от подбородка до родинок, и обратно.       Гриша стоял смирно, позволяя ей себя вспоминать, заново изучать, подставляясь под прикосновения.       — Мутить будем? По-настоящему? — севшим голосом продолжала допрос Рыбкина.       — Будем, — как она скучала по его хриплому, уверенному тону, — попытаемся.       — Спасибо… - Алиса сократила и так мизерное расстояние между ними, неловко «клюнув» губами в мужской подбородок и щёку. В губы целовать боялась. Может, это только наваждение, морок, неправда.       — Алиса, я тебя не узнаю! — прошептал Гриша, заставив тем самым Рыбкину отскочить.       — Соррян, я в себя никак прийти не могу! — она прокашлялась, возвращая тону прежнюю бойкость.       Одним прыжком вернулась на место, но не ждала, что Измайлов сгребёт ее в охапку, выбивая землю из-под ног, а воздух — из лёгких беспощадным жгучим поцелуем.       Гриша забирался под ее футболку, вгоняя пальцы в промежутки между рёбрами, стремился соединить их зашкаливающий пульс в один ритм, стискивая до боли, прижимая ближе, кусал, терзал ее губы почти в кровь, глоткой ловя хрипы-стоны.       Вот так, грубо — чтобы Рыбкина чувствовала, верила, что демон вернулся, он настоящий, он с ней!       Алиса тонула-тонула-тонула в омуте цвета его глаз, чувствуя дикое желание принадлежать-принадлежать-принадлежать, пила чужое дыхание, заменившее воздух.       Но объем лёгких не вечен, кислород имеет свойство кончаться.       Рыбкина первой разорвала их тесный контакт, делая придушенный вдох, выдыхая с надтреснутым смешком:       — Давно бы так! Я тоже соскучилась, ты не представляешь, Измайлов!       — Давайте, вяжите меня, товарищ майор, я преступник, чужую тачку Поджёг! — он сдался с таким видом, будто всю жизнь ждал, когда же по его душу явится одна мелкая Рыбкина, и повяжет.       — Кстати, нахуя?       — У Володи всё объясню. Он всё равно бы расхерачил эту тачку.       — Тоже верно! — Алиса защелкнула «браслеты». — Это обязательно?       — Нет, но мне хочется! — хмыкнул Гриша, свыкаясь с ощущением металла на запястьях. — Интересно почувствовать себя в шкуре обмудков, которых когда-то ловил!       — М-м… а мордой в асфальт тебя случайно не уложить?       — Случайно — нет, а специально… если только ради эксперимента.       — Да пошёл ты! — беззлобно фыркнула Рыбкина. — Вы, когда BDSM успели полюбить, товарищ-бывший-майор? Наручники, все дела!       — Когда начал скучать, и вспомнил, что ты мент!       — А-а-а, бесстыжая рожа, дрочил на меня? — Рыбкина потрепала арестанта за ухо. — Колись! Я надеюсь, ты удалил те фотки! — она заглянула в хитрющие глаза, спрятанные за чёлкой. — Изма-айлов!       — На тебя ж грех не подрочить, ну, Рыбкина! — он уже откровенно ржал. — Ты сокровище любого фетишиста! — Гриша дёрнулся, получив подзатыльник, но угарать не перестал.       Остальные опера вытянули шеи, высмотрев свою начальницу. А вот лицо «полупокера» рассмотреть пока не представлялось возможным.       — Гони пятихат, дрыщ! — Алиса праздновала свою победу.       — Какая-то ты взъерошенная! — нахмурился Елисеев. Расставаться с деньгами он не планировал.       — Подождите, — Димон первым опознал в понурившемся молодом человеке бывшего нача, — так это не вандал, это Гриша!       — Устами младенца глаголет истина! Браво, Длинный! Гриша — и есть наш вандал!       — А-а-а, — многозначительно протянул Котельников, — а почему? Зачем?       — Дайте ему леща, кто-нибудь! — раздражённо попросила Алиса. — А то у меня руки заняты!

***

      — Ладно, хрен с ним, с возвращением демона! — Володя кое-как заполз на диванчик. — Он тачку сжёг! Ты знаешь, сколько она стоит?! — обратился генерал непосредственно к Грише.       — Да, мне папа на восемнадцать лет такую же подарил! Понимаешь, хозяин машины сам попросил ее поджечь…       Володя непонимающе икнул.       — Ты какого хрена несёшь, демон?! Решил в могилу меня свести, целенаправленно?!       — Видишь ли, — Гриша опёрся поясницей на край стола, — малец ездит по доверенности, а сама тачка зарегистрирована на отца. Папа с дядь Ваней когда-то дружили. Он и попросил меня, по-приятельски… деньги очень нужны были, по страховой! Заодно сыночка проучить. Мне не сложно — спичкой чирк, пуф, — Измайлов изобразил взрыв, — и дело с концом!       — Это всё ты, ведьма! — Володя бесцеремонно указал на Рыбкину пальцем, — ты его призвала, наш-шаманила!       — Нет, почему? — не согласилась Алиса. — Я всего лишь слала Измайлову свои голые фотки с предложением замутить. Кто ж знал, что он реально явится?       У Яковлева конвульсивно дёрнулось веко. Они ещё и в тандеме теперь! Нужно срочно спасать свои нервы и недавно отросшие волосы.       — Всё было более… романтично, Рыбкина! — возражает Гриша.       Н-да, если бы Алиса в ту ночь не взяла трубу, выслушивая бессвязный пьяный лепет Измайлова о том, как ему хуёво, Гриша бы здесь не стоял… Демон, конечно, наутро утверждал, что это не потому, что он хотел услышать голос Рыбкиной по пьяни, а потому, что ее номер стоял на быстром наборе и мобильный Ники было впадлу искать. Но сам факт того, что он перезвонил с похмелья убедил ведьму во многом.       И ведь Алиса никогда не звонила первой — каждый раз инициатором выступал Гриша, всё больше шокируя девушку своим поведением.       Просил играть на гитаре по громкой связи в отсутствие жены («Улица роз», стилизованная под колыбельную, запомнится надолго!)       Однажды, вот таким же одиноким вечером, когда заняться было особенно нечем, а весточки от Гриши давненько не было, Рыбкина захотела проверить, как далеко они с ним могут зайти.       Вспомнила, что где-то в коробках должен валяться фотик, установила на нужный ракурс, и… разделась, щёлкнув себя на камеру, дабы Гриша оценил новое красивое бельё — она до сих пор в душе не ебала, зачем его приобрела.       Алиса долго критично рассматривала себя с приспущенным на груди лифчиком на этих снимках. Но заветная стрелочка «отправить», уже нажата…       Не перегнула?       Лаконично булюмкнувший ноутбук известил о звонке по скайпу. Ха! Гриша звонит? Не прошло и полугода!       Рыбкина нажала на нужную кнопку, и на экране тут же возникло строгое лицо Измайлова.       – Алиса! Скажи, что ЭТО предназначалось не мне, ты случайно, – Гриша сделал акцент, – отправила! – он заметил одеяние Девушки. – Нет, ну, нет Ры-Рыбкина… Я же… жен-нет… – её позабавило, что он мямлил точно так, как в машине, на заправке. – Что мне теперь со стояком делать?!       Алиса рассмеялась, на секунду спрятав лицо в ладони. Вытворила очередную лютую хуйню… как же предсказуемо, сука! – Дрочить, Измайлов! – фыркнула она.       – Я не буду на тебя… да-аже не проси! Рыбкина, блять! Хорошо ещё, что Алёнка не дома! – Алисе приятно наблюдать за метаниями Гриши: ему было явно неловко.       Хм, Алёнка не дома, говоришь? Рыбкина по-хулигански закусила губу, освобождая хвост дракона на плече из плена тёмно-бордовой лямки лифа.       – Ты с-стебёшься? – кадык Измайлова дёрнулся. Сглотнул. – Ты чё задумала?!       – А что ты мне сделаешь? Я в другой стране! – проскользила руками вдоль ключиц, до второй бретели, заставив бюст сползти чуть вниз, как на тех фото.       – Остановись, Алиса, прошу тебя! – Гриша мученически запрокинул голову вверх, застонав. – Ты не только меня пытаешь, но и себя тоже...       – Мне хорошо, Гриша, я кайфую! – в ее голосе появились рокочущие вкрадчивые ноты.       О, а как Измайлову сейчас хорошо! Так хорошо, что аж плохо становится!       Рассеянно наблюдает, как Рыбкина тянется к застёжке белья, и как лифчик летит прочь, за пределы досягаемости камеры.       Гриша сжимает край стола онемевшими пальцами, когда она оглаживает контуры оголившейся груди. Пошло. И красиво. До безумия красиво.       До безумия НЕЛЬЗЯ хотеть Алису Рыбкину…       Ведьма откидывает голову, открывая тонкий изгиб шеи с издевательски щерившимся драконом — в мистичном жёлтом свете лампы даже рептилия насмехалась над беспомощностью демона Измайлова.       — Это измена, Рыбкина… — хрипя, внутри него в судорогах умирает совесть, последними усилиями цепляясь за жизнь.       — Нет, — непреклонно отрезает девушка, — не измена. Ты не можешь ко мне прикоснуться, не можешь любить. — Смотрит сквозь непробиваемую стену экрана ошалевшими глазами наркоманки с расширенными от возбуждения зрачками, а в тоне волчья тоска. — Но смотреть не запрещено.       Смотреть…       Смотреть, как Алиса плавно соскальзывает со стула, идёт к окну, на цыпочках, почти танцуя, едва касаясь пола пальцами ног; как опирается руками на подоконник, прогибаясь, во всей красе демонстрируя напряжённую спину с красиво змеившейся линией позвоночника и подкаченные в спортзале ягодицы, подчёркнутые тканью трусиков; как закуривает, выдыхая струйку белесого в ночи дыма.       Потому, что надо чем-то заменить иссякший в лёгких воздух — хоть бы и никотином.       В ту бесстыжую ночь он обещал вернуться. Выполнил, надо же!       Стоит всего в паре шагов от Алисы, а от кольца остался бледный след на пальце, воспоминания… и больше ничего.       — Значит, так, демон и… демонесса! — Рыбкина приосанилась, услышав новое прозвище. Да, теперь она тёлочка демона, теперь всё правильно! — у меня для вас двоих ответственное задание. Пора упорхнуть из родного гнёздышка, то бишь — из отдела, ради правого дела! Хоть свыкнусь с тем, что антихрист будет опять демонить здесь…       — И куда ты нас, Володь? — с неподдельным интересом вопросил Гриша.       — На днях на нашей земле был пойман чужак, — страшно пафосно вещал Яковлев, — с небольшой партией наркотиков. Сопляк сопляком, только начинает, а уже на Барвиху полез! — негодовал Володя. — Некий Цыплаков Константин… я глянул досье, и выяснил, что были приводы в полицию в районе, где работает один мой знакомый, уважаемый человек, полковник! Пётр Васильевич попросил прислать парочку смекалистых оперов, для помощи в расследовании.       — Я, кажется, поняла, к чему вы клоните, Владимир Сергеевич! — призадумалась Алиса.       — Когда кажется, креститься надо! А так, как из реально умных и не ленивых у нас, до недавнего времени, — генерал поморщился. Уж что-что, а оспорить таланты Измайлова, когда дело касается всяческих расследований, он не мог, — Была только Рыбкина, — а ты мне, ведьма, как дочь, отправлять тебя в столь злачное место в одиночку бесчеловечно! — девочкой я рисковать не мог.       — Да вы чё, прикалываетесь, что ли? — вскинулась Алиса. — Я не маленькая девочка! Я старший оперуполномоченный ОРМ! Я майор! — сейчас Рыбкиной действительно хотелось досадливо топнуть ножкой.       — Ничё не знаю, едешь с И-Измайловым, — я его по такому случаю даже на работу верну, сам! Прикроет, в случае чего, своим телом, его не жалко! Вон клыки какие, вцепится во врага, и не отпустит!       — Покажи клыки? — она повернулась к Грише, обнажившем зубы в шутливом оскале. — Ты чё прилизанный, жена научила? — Рыбкина "поправила" демону причёску, устроив на голове привычный хаос. — Вот так мне нравится больше! — кивнула она, довольная результатом.       — А мне нравится, когда на тебе из одежды...только татуха! — проурчал куда-то ей в шею, опалив ту самую татуировку жаром дыхания. — По твоей логике, Володя, я тоже сын: блудный, но вернувшийся!       — Боже упаси! — ужаснулся Яковлев. - Брысь отсюда, демоны, работать! Вам ещё к Петру Васильевичу ехать.

***

      Устроившись в комфортной Измайловской тачке, Алиса вслух зачитывала досье на гражданина Цыплакова: что тут у нас? Семья неблагополучная, мать болеет и к бутылке прикладывается, отца убил районный нарик… бывал в детдоме.       — О, да тут у нас готовый гангстер! — заключила Рыбкина, захлопывая папку с делом, — остаётся только направить на тёмную сторону.       Уставившись в окно, она наблюдала за постепенной сменой пейзажа: утонувшие в неоне многоэтажки уступили место заводским трубам, баракам и «сталинкам». Изнанка роскоши…       — Мы в похожем муравейнике жили после смерти мамы, незадолго до того, как в детдом попала! — безотчётно произнесла Алиса, забыв, что Гриша тоже тут. — Рубцов уже начал подбухивать. Помню, как уходил, а как приходил — не помню, за полночь это было. И деньги приносил. Даже думать не хочу, каким методом он их зарабатывал…       — Надо отдать Рубцову должное, — Гриша отбивал ритм пальцами по обивке руля, дожидаясь, пока водитель старенькой «копейки» пропустит вперед, — благодаря ему у тебя появилось желание ловить мразей, шанс начать жизнь с чистого листа…       — Должное ему карма отдаст, не я! — с мрачным удовлетворением резюмировала Алиса. — Из-за него я стала озлобленной на весь мир сукой, Гриша! — Нет, ты другая, Рыбкина!       — Вот именно, Рыбкина. Алиса Рубцова умерла вместе с матерью — единственным человеком, что держал во мне хоть что-то светлое! — я принесла ту маленькую девочку в жертву, чтобы продолжить дальнейшее существование. Без крови не обойтись, Измайлов. — Гриша поёжился от тона, режущего без ножа по живому.       Измайлов даже тормознул машину, свернув на обочину. Развернулся к девушке, беря ее посуровевшее лицо в ладони, буквально вынуждая заглядывать напрямую в глаза:       — Слушай меня, Алиса! Прошлое в прошлом. Слышишь? Теперь всё не так, по-другому! Ты светлая, — Гриша протянул руку, ткнув Рыбкину в грудь, — глубоко, ты всё ещё та самая! — перед внутренним взором его предстала усыпанная веснушками бойкая девчонка с косичками — именно такой ему представлялась Алиса, — во всяком случае, куда светлее меня!       — Веди, давай, машину, — оттаяла Рыбкина, — приехали почти!       Ещё пара километров, и перед ними предстало вполне презентабельное здание с немного обшарпанной табличкой «ОМВД».       Общее — и так не очень радужное впечатление — портила надпись: «МУСОРА ГАНДОНЫ!», намалёванная чёрной краской из баллончика на фасаде.       — Сразу видно, какую профессию любят больше всего! — шутканула Рыбкина. — Я бы поостереглась, на твоём месте, оставлять тачку без присмотра. Мало ли, разъебашут! — выставила оптимистичный прогноз, садясь на капот кабриолета.       — Не лучше, чем в Бескудниково! — Гриша наклонился над Алисой, упираясь ладонями в капот. — На тачку похрен, главное, чтобы тебя не трогали, Лис!       — Я спокойна, у меня в Ангелах-хранителях целый Демон! — ухмыльнулась майор. — Можно уже поцеловать? — не дожидаясь «да», или «нет», она сгребла Измайлова к себе — целующаяся парочка, словно вышедшая с глянцевой странички журнала о хорошей жизни со своим кабриолетом, смотрелась чуждо на фоне серых окраин Москвы. — Привыкнуть не могу, — поделилась ощущениями Алиса, смачно размыкая их губы, — к тебе, новому статусу демонессы, кедам… жмут немного! — Рыбкину не отпускала резко нахлынувшая эйфорийная радость.       — Кеды разносишь, а статус скоро станет неотъемлемой частью тебя! — пообещал Измайлов, размашисто шагая по затемнённым коридорам — лампы кое-где перегорели.       Алиса старалась поспеть за ним, передвигаясь прыжками.       Гриша остановился у двери в кабинет, и Алиса по инерции ткнулась носом ему в ямочку между лопаток, смешно фыркнув.       От малейшего движения дверь отъехала в сторону. Незаперто.       — Входите! — повелительно пригласил их мужской голос.       Пётр Васильевич — худощавый мужчина со строгими, как по линейке выверенными, чертами на вытянутом лице, навскидку, ровесник Володи, отвернулся от окна, уделив внимание гостям.       Вперился колюче-серыми глазами цвета заоконной небесной хмари, заглядывая рентгеном в душу; лениво отметил Измайловский Ролекс, задержался взглядом на тату Рыбкиной дольше, чем нужно, нервируя. Проверял.       Рыбкина потёрла зудящую шею, подняв воротник — ее змеям этот тип тоже не по нраву! — наглухо замоталась в защитные пятна большой, не по размеру, куртки. Пряталась!       С вызовом зыркнула на мужчину, бочком-бочком уходя поближе к Грише, под защиту.       Расслабился, пожимая демону руку:       — Я в окно вас видел! — улыбка сгладила черты, и, вместе с тем, добавила какой-то усталости полковнику. Верхний зуб блеснул коронкой. — Добро пожаловать! Не Барвиха, конечно, но — что есть, то есть!       — Григорий, — Гриша смущённо кашлянул, осознав, что там Пётр Васильевич в окно видел, — а это… — он оглянулся в поисках ведьмы, — ты куда слиняла?       — Да я тут! — отозвалась, рассевшись на полковничьем столе и мельком проглядывая одно из расставленных на полке дел. — Действительно, не Барвиха. Поножовщина! — сообщила девушка.       — Рыбкина! Положи на место! — начальственно гаркнул Гриша. — Имей совесть, ты же не у нас в отделе!       — Рыбкина… смешная какая! На внучку мою похожа… — добродушно глянул на нее полковник. — Та тоже на месте не сидит.       — Майор Алиса, — представилась она, не отрываясь от чтения, — оперативный псевдоним — «ведьма» … по большей части угоны, я говорила, тачку отгони!       Измайлов стащил Рыбкину за шкирку со стола, распрощавшись с Петром Васильевичем. Им ещё контакт с временными коллегами налаживать.       Теперь Рыбкина вышагивала впереди, приветствуя новое обиталище возгласом:       — Девочки и мальчики, встречайте мамочку с папочкой! — она вальяжно вошла в холл отдела, раскинув руки в широком жесте.       Коллеги, заранее предупреждённые о прибавлении, столпились вокруг парочки с первого взгляда невзлюбив холёных богачей.       Решили, что девчонка — ещё терпимо, а вот с парнем у них не срастётся эффективное сотрудничество. Слишком лощёный.       — Вы кто такие, чтобы по-хозяйски себя вести на чужой территории? — взбунтовался молодой лейтенант.       — Мы, ребята и зверята, — Алиса запрыгнула на обшарпанный кожаный диванчик, умостившись на его спинке, — ваш самый страшный ночной кошмар! — Рыбкина гоготнула.       — А ты чё туда на стенку залезла? — продолжал напирать всё тот же лейтенант. — Впадлу с нищебродами с их уровня разговаривать?       — «Тыкать» себе пальцем в жопу будешь, малец! — предупредительно заговорил Гриша. — Алиса — майор, попрошу на «вы»! Ей просто роста не хватит со всеми вами на одном уровне разговаривать. Маленькая, уяснил?       Лейтенант буркнул что-то невнятное об «охуевших бабах», уползая в толпу.       — Слушайте сюда, народ! — теперь оратором выступал Измайлов. Алиса же изучала, как меняются лица полицейских с каждым его словом. — Работайте, как работали. Мы вас не трогаем, вы нас не трогайте. Думаете, нам в кайф здесь находиться, вторгаться на чужую территорию? Потерпите, мы скоро свалим. Ферштейн?       Как поняла Рыбкина по общему бубнежу, работники отдела разделились на два лагеря — одни приняли сосуществование с «новенькими», как неизбежное, другие упрямо собирались выкурить их отсюда.       — Что, Измайлов, война? — Алиса расплела хвост, всей пятернёй расчёсывая волосы. Ее уже заебала эта ситуация, хотя основное действо ещё не начиналось.       — Война, Рыбкина! — тихо подтвердил, наблюдая, как постепенно рассасывается толпа недовольных, разбредаясь по кабинетам.       — Заебись. — Девушка с досадой зажевала щёку. — Прорвёмся, чё. Главное — первыми не нападать…

***

      Саша ввалился в стрип-клуб прямо в ментовской форме, распугивая посетителей, и рыская взглядом в поисках хозяина этого заведения.       — Чё за кипиш, Саня? — Вадик взмахом руки отослал извивающуюся вокруг него брюнетку, вытягивая трубку кальяна. — Ты мог хотя бы переодеться?       — Новых ментов прислали, дело с Цыпой расследовать… блатные какие-то, в элитном районе попался!       — Их чё там, целый наряд с ОМОНом прислали, раз ты так ссышь? — флегматично осведомился Вадик, ловя приходы.       — Двое… — Гаец осёкся под ржач Вадима. — Девчонка и мудак какой-то с Ролексом. Если копать начнут, поймут, что я причастен, закроют! — паниковал Саша.       — Класть я на тебя хотел, — авторитет презрительно выдохнул едко-сладкий кальянный дымок ему в лицо, — большой и толстый хуй, полосатый, как твой ГАИшный жезл! Нового завербую. Вас таких, продажных мразей, пол-Москвы!       — На меня выйдут, я тебя сдам, Вадик, имей ввиду! — попытался шантажировать.       — Это ты мне угрожать пытаешься? — не поверил он. — Ну, сдашь ты. Не достанут они меня, руки коротки! На крайняк, отсижу ещё один срок… а благодарить потом буду не их, Саня!       Полицейский понурил голову, как верный пёс, которого наградили тапком по морде, за то, что сделал лужу на любимый хозяйский ковёр.       — Девчонка, говоришь? Тёлка-тёлка-тёлка-тёлка-а! — довольно протянул Вадик. — Это хорошо-о! Красивая?       — Я не разглядывал особо. Мелкая и борзая!       — Ме-елкая, бо-орзая… — повторил, смакуя, раздражающе растягивая гласные. — Ладно, убедил, посмотрим на твоих мусоров.

***

      Гриша курил Алисины сигареты — потому что свои кончились — гипнотизируя серые тучи, пытаясь предугадать, выпадет ли дождь, когда к отделу подкатила неприметная синяя «Лада».       — Вы и есть те самые блатные мусорки, я правильно понимаю? — Из «Лады» вышел такой же неприметный, вроде бы, типчик. — А ты, значит, та самая мелкая и борзая?       — Смотря, кто спрашивает! — и всё-таки было в нём что-то, что не нравилось ни Измайлову, ни Рыбкиной.       — Я тот, с кем повязаны почти все менты этого района. Это мои каменные джунгли, и законы здесь пишу тоже я! — под конец реплики, он засмеялся. — Расслабьтесь, шучу!       — А ты откуда такой осведомлённый вылез? — подозрительно сощурилась Алиса, делая шаг навстречу. Их разделяли только заплёванные перила.       — Из стрип-клуба! — продолжал шокировать незнакомец. — Ты точно мент? Сразу не скажешь!       — А чё, какие-то проблемы? — она напряглась. — Могу хоть щас повязать!       Гриша на всякий случай положил руку на ее плечо, удерживая на месте. Своим демонским чутьём он улавливал опасность, исходящую от этого типа.       — Абсолютно никаких проблем, крошка! О, да, повяжи меня! — похабно хмыкнул. — Я к тому, что со мной лучше дружить. И чем я зарабатываю на жизнь, не ваше дело!       Демон натянулся струной — его враждебный настрой девушка спиной чуяла.       — Вы типа Чип и Дейл, что ли? На помощь спешите! — Вадик снова усмехнулся. — И даже обувь одинаковая? Прико-ольно!       Измайлов с Алисой одновременно посмотрели на носки своих кед, будто чтобы убедиться, что да, реально одинаковые!       Вадик уселся в «Ладу» , и, на прощание мигнув фарами, скрылся в пелене начинающегося дождя.       — Я, конечно, не берусь утверждать, но, по-моему, он укуренный! — медленно проговорила Рыбкина. — И не шутил, что пишет здесь законы… — Она снова закусила щёку. — Нас же предупреждали о каком-то криминальном авторитете!       — Рыбкина, ты дурак? — Гриша посмотрел на нее, как на несмышлёного ребёнка, которому всё приходится объяснять. — Какой криминальный авторитет лично поедет к ментам, вот скажи!       Алиса неопределённо повела плечом, подмечая:       — Вы, кстати, похожи, заметил? Прямо одно лицо!       — Тебе кажется!       — Не-не-не, отвечаю! Яковлев бы сказал, что ДЕМОНЫ РАЗМНОЖАЮТСЯ! — Рыбкиной удалось скопировать панику в голосе Володи.       — Попизди мне ещё! — открестился Измайлов.