Да к чёрту это свидание!

Антон залезает в карманы спортивок и немелодично бренчит в них мелочью, которой, по примерным подсчётам, должно хватить на обед в столовке. На обед-то ему хватает — тощая «шпала» быстро закидывается бумажной сосиской и пюре на воде. А вот на свидание с главной мечтой — Иркой Кузнецовой — первой красавицей потока, у будущего экономиста денег не находится ни при каких обстоятельствах. Антон ведь простой студент, и он уже два года перебивается с «Дошиков» на пиво вместе с соседями по общаге. Потому что вот так хуёво распоряжается стипендией и средствами, которые ежемесячно перечисляют ему родители. Кстати, общага — это круто. Шаст там каждого таракана знает лично и даже братается с ними по утрам, пока пьёт растворимый кофе на общей кухне. Однако кроме тараканов (особенно Семён Николаевич — с этим Антон и детей бы крестил) «братанов» у Шастуна особо и не было. Поэтому занимать деньги на свидание с Кузнецовой не у кого. А без бабла такую девушку удивить сложно, вот она и отшивает парня уже пару месяцев подряд. От этого бедный (эх, как буквально) студент безрадостно пинает ногой камушек и плетётся из одного корпуса вуза в другой, понуро глядя себе под ноги. В этот момент он нос к носу сталкивается с Иркой. Девушка задирает голову и смотрит Антону в глаза своими озорными, шоколадными, карими глазищами. Шастун любуется её тонкими чертами лица, высокими скулами, белокурыми локонами и шубой из белого меха, и в неромантичной Воронежской душе просыпается поэт. Знаете, что-то из Есенина:

Я средь женщин тебя не первую, Немало вас. Но с такой вот, как ты, со стервою Лишь в первый раз.*

Антон хмыкает своим мыслям, а потом, нагло поедая Ирку глазами, выдаёт: — Кузнецова, а пойдёшь со мной на свидание? — С тобой? — громко фыркает девушка, — Шастун, ты себя видел вообще? Антон недоуменно оглядывает себя: кепка, огромная парка, серые спортивки и массивные кроссовки — всё как обычно: удобно, практично. — А что я? — Шасту-у-ун, где ты, а где я? — смеётся Кузнецова переливчатым колокольчиком. — Чем ты меня удивить-то можешь? — А вот могу! — хорохорится Шастун. — Пойдём в «Soluxe Club»? — В ресторан с видом на Дом Правительства? — теряется она, широко распахивая глаза с наращенными ресницами. Клюнула рыбёшка. — А то, — самодовольно хмыкает Антон, запихивая руки в карманы спортивок. — Откуда у тебя деньги, Шастун? — А это, Ирочка, не твоё дело. Так идём? В субботу? — Ну давай, Шастун, впечатли меня. В восемнадцать часов на «Киевской». И Кузнецова, грациозно развернувшись, убегает на шпильках в главный корпус, цокая набойками как маленький дьяволёнок. Антон закутывается в витающий в воздухе аромат каких-то дорогущих духов и ещё долго смотрит девушке вслед, прикованный её красотой. Вот так и сбывается мечта Антона — приглашением в самый дорогой ресторан Москвы, о котором узнал-то парень из Воронежа случайно, листая ленту в социальных сетях. Шастун даже не знает, как в его мозгу вдруг всплыла эта информация, но ещё больше он не знает другое: как раздобыть деньги за три дня? Затопившая в первую секунду эйфория подыхает под весом суровых реалий жизни в виде безденежья Антона. Он отсиживает пары как на иголках, постоянно ёрзает на месте и бросает взгляды на Иру, сидящую в другом конце аудитории и иногда улыбающуюся ему. Антон посылает ей нервные улыбки и до хруста сжимает пальцы в кулаки, потому что волнуется невозможно, не имея ни единой мысли, где раздобыть бабосы. Парень решает себя добить, проверяя в Интернете стоимость среднего чека в ресторане: два с половиной косаря без напитков. Антон (экономист, хули) быстро считает, что этого хватит на шестьдесят два «Доширака» — два месяца почти не голодной, сука, жизни! Когда все стояли в очереди за мозгами, Антон стоял в очереди за ростом. После пар он плетётся в общагу уже кляня себя за необдуманный поступок. И откуда взяться деньгам? Сдать почку? А без неё можно будет на следующий день пойти пить дорогущее вино? Оно, наверное, едва ли не исцеляющим эффектом будет обладать за такую-то цену… Или печень? Шаст когда-то читал, что она со временем регенерируется. Антон деньги уже высрать готов, да только от лепрекона у него одна лишь лопоухость. В комнате его встречает Матвиеныч, явно прогуливающий сегодня пары: видно по надетой на него «мотне» — это версия домашняя, в таком Серёга на учёбу не ходит. Армянин внимательно наблюдает за Антоном, шествующим до своей кровати и падающим на неё со стоном кита. Шастун лежит лицом в подушку и излучает собой всю скорбь еврейского народа. Еврейского — потому что жадного, да. — Тох, чё такой грустный? — Матвиенко, тупая его башка, уже едва не взрывается в ожидании предсказуемого ответа. Антон вздыхает в подушку и выдаёт в неё глухо, в угоду Матвиенычу: — Хуй сосал невкусный… Серёга — рад до усрачки. Ржёт, придурок, хлопает в ладоши. Дегенерат. Потом, отсмеявшись, всё же спрашивает: — Так что? — Да блин, — Шастун садится в кровати и хохлится, — я Ирку на свидание пригласил. Да, Кузнецову, — предвосхищая вопрос, — в «Soluxe Club» — дорогущий ресторан. У меня таких денег нет и не будет, родители уже отсылали в этом месяце, где раздобыть бабло, я без понятия. Серёг, займёшь? — Шаст, я б с радостью, но сам на мели, знаешь же, — Антон обреченно кивает, — но, кстати, о хуях… Теперь Шастун переводит взгляд на друга и растерянно оглядывает впервые (на его памяти) серьёзного Серёгу. — Что? — говорит наконец Антон, когда молчание затягивается. — Да есть одна идейка. Но ты сейчас орать начнёшь про проституцию, изобьёшь меня, дело закончится дракой, потом в травму меня везти будешь… оно нам надо? Деньги на проезд, опять же, тратить… — Так, Матвиенко, с места про проституцию подробнее, — напряжённо, но при этом заинтересованно тянет Шастун. — Да бля… вариант лёгкий добыть деньги. Я им пару раз пользовался. Есть один сайт… знакомств, — парень как-то особенно выделяет это слово голосом, а потом играет бровями, — там… знакомятся для секса. Иногда на коммерческих основах. Ну, в открытую деньги никто не предлагает, но можно по интересам найти людей. Я… пару раз оказывал там, так сказать, услуги орального секса. Девушкам! Антон краснеет ушами и щеками. — Да не, Серёг, я это… ну не… — Как знаешь, а ссылочку я тебе скину. Мало ли. Там, вообще, люди как в «Доме два» — любовь строят, но получается все больше «волшебством» заниматься. — Да я лучше… машины помою, — шепчет Антон.

***

На следующий день уверенность Антона в том, что он «лучше машину помоет», медленно, но верно тает. После пар Шастун оббегает несколько автомоек и заправок, но оказывается нахуй никому не нужен, тем более, «буквально на два дня». Кстати, о «нахуй». Вечером, уже вернувшись в общагу, Антон долго гипнотизирует ссылку, скинутую Матвиенко, и мучительно краснеет ушами, когда представляет, как низко падёт в попытках добыть деньги для проклятой Кузнецовой. Но слово пацана, но мечта, но… потрахаться с самой классной девушкой потока — у Шастуна аж сладко тянет в паху, и парень кусает губы от предвкушения. С другой стороны, почему бы не переспать с кем-то ещё? Он парень свободный, совместит сейчас приятное с полезным — будет ему счастье. Вон, даже Матвиенко пользовался — и ничего — нос от сифилиса, слава богу, ещё не отвалился. Антон на всякий случай проверяет: деньгами все ещё не срет, дождь «золотой» не потому что денежный, а студент никому даже разнорабочим не нужен, тем более, с оплатой труда «день в день». Выбора судьба особо не оставляет: либо с Кузнецовой на свидание не идти, либо сайт. Так сказать, классическая русская дилемма: в жопу раз или вилкой в глаз. И Антон выбирает жопу. Регистрация на сайте похожа на взлом Пентагона: парень уверен, что в какой-то момент его попросят поплевать в экран, а потом еще и волос отправить… ну или анализы сдать, отсканировать и отправить на электронную почту. Анонимность максимальная — открыть страницу для просмотра можно только конкретным пользователям, с которыми успешно завязался диалог. Сначала рекомендуется оценить собеседника на адекватность, а потом уже пытаться обмениваться фото и обсуждать свои грязные эротические фантазии. Антона прёт: ему стыдно так, что хоть лёд топи об его щеки, но при этом внутри оседает щекотливое чувство, которое будоражит сознание огоньком любопытства и жаждой приключений на филейную часть. Кстати, о жопе. В анкете Шастун был на редкость честен с самим собой и поставил в графе «ориентация» отметку «бисексуал»: Матвиенко бы не понял, никто бы не понял, а Антон тот роман на первом курсе помнит до сих пор и… эх, ну, один раз — не пидорас, но бисексуал — вполне. Шаст проводит на сайте около часа, потому что сам писать никому не намерен, ведь даже не знает как, а пикап-мастер из него как из дохлой крысы — подарок (на любителя). Поэтому он просто изучает анкеты, испытывая всё то же щекотливое чувство в желудке. Шастуну думается, что он будто на сайте, где разнорабочие предлагают свои услуги за меньшую цену, и заказчик выбирает самые выгодные условия. Мол: Хочу минет, м. «Кузьминки».

Минет с выездом, полторы тысячи рублей. Минет с выездом и массажем в подарок, тысяча рублей.

Он смеётся в тишине комнаты. Мда. Парень обновляет страницу и видит новое сообщение. У Антона потеют ладони, давление подскакивает и сердце ускоряет свой бег. Он то краснеет, то бледнеет, и заходит в чат, нервно кусая губы и едва попадая трясущимися пальцами по иконкам на экране. В диалоге действительно висит плюс одно сообщение. Антон вытирает потные ладошки об свою же толстовку и «вскрывает» чат, ощущая себя едва ли не вором-домушником. В нем висит какое-то слишком вычурное для сайта знакомств ради секса «Приветствую», и Антон даже не знает, как на это реагировать. Он набирает, четыре раза не попадая по клавишам (из шести, да):

Антон: Привет

Арсений: Как дела?

Антон: Нормально. Ваши?

Сейчас можно определить адекватность собеседника, и Антон впервые понимает всех девушек в мире, которые осуждают такое явление, как «дик-пик» — реально страшно — вот обсуждаете погоду, природу, все такое, а тут он тебе под нос пихает фотку своего члена и такой: «Классный, правда? Сам вырастил и побрил!». Как реагировать? Но собеседник, к счастью, не кидает ему свой пенис, а даёт ответ на вопрос, при чем, более чем адекватный. Арсений: Достаточно скучно. Пока что не нашёл ни одного нормального собеседника, с которым мы бы сошлись на общих интересах и готовности к взаимодействию.

Антон: И какая же цель Вашего пребывания на сайте, если не можете найти себе собеседника?

«Давай, напиши, что хочешь, чтобы тебе дрочили ногами в чулках парни, а потом ещё и трахали одновременно хуем и фаллоимитатором, а ты сам в женском. Давай, тогда я прямо пойму всех твоих собеседников». Арсений: Просто хочу найти молодого человека, готового сделать мне минет. «И всё?» — едва не отвечает ему в чат Антон, ахуевающий от ханжества пошедших ныне мужиков. Перевёлся на Руси мужик, измельчал, да уж…

Антон: А какую форму взаимодействия Вы предполагаете?

Арсений: Я готов заплатить, если Вы об этом.

Антон: Да

И парень зависает, долго вглядываясь в переписку. Вот так просто? Сразу найти человека, который сойдётся с ним по интересам? Антон ему минет, загадочный Арсений — деньги? Так сказать, «утром — деньги, вечером — стулья»? Может, там урод возраста девяносто пять плюс? Хотя, откуда у деда такие навыки переписки… Антон ещё тупит какое-то время, а потом отправляет новое сообщение.

Антон: Могу я увидеть Ваши фото?

Арсений направляет несколько своих фотографий без лишних вопросов, и Шастун не может отделаться от чувства, что хотя бы сегодня Вселенная к нему повернулась не жопой. Его самого, конечно, раком ставит, но это другой разговор. Арсений красивый, как бы Антон ни пытался гнать от себя эту мысль. Мужчине лет тридцать, он стоит на фоне стены, расписанной граффити, загадочно глядя вдаль. У него правильные черты лица, уложенные небрежно слегка вьющиеся тёмные волосы и, как Антон замечает уже на других фотографиях, пронзительно-синие глаза в обрамлении пушистых ресниц. И родинки, много родинок. Парень замечает Apple Watch у него на запястье — богатый, если не в кредит. Шастун впитывает каждую чёрточку лица и забывает даже откомментировать, а собеседник, видимо, ждёт. Решит ещё, что Антон просто ушёл дрочить на его фотки… Спохватившись, печатает:

Антон: Красивый)

Арсений: Спасибо. Могу Ваши фото увидеть? Вот тут наступает время Антона обосраться. На фоне вылизанных, возможно, даже студийных фото Арсения, фотки парня выглядят как одна из ошибок природы, которую даже она сама признавать не хочет. Парень роется в архиве телефона, пытаясь найти хоть одну, где он на человека похож. Но находит лишь… ничего. Везде он какой-то косой, кривой, бухой… хоть фотки из выпускного альбома скидывай! Квазимодо ебаный. Антон решается прибегнуть к крайнему методу, зачёсывает волосы в подобие приличной причёски и делает селфи, подперев рукой свою небритую щеку. Даже фильтр накладывает и отправляет. Что же, пока что это его лучшее фото. Арсений отвечает быстро. Арсений: Симпатичный. Ну, блять, спасибо… Антон, нервно кусая губы, краснея ушами, пишет роковое, ради которого они все здесь, собственно, и собрались.

Антон: Спасибо. Я готов обсудить Ваше предложение, если оно не теряет своей актуальности.

В жизни Шастун бы уже сто раз запутался в словах, матюкнулся и умер бы со стыда, а вот письменность за два года с бесконечными курсачами и рефератами парень подтянул, поэтому, хотя бы сообщения печатает прилично. В реале Арсения, конечно же, ждёт разочарование, абсолютное. Арсений: 18 есть?

Антон: Год как.

Арсений: Тогда записывайте адрес. И они договариваются о встрече завтра днём, сразу на квартире у Арсения, а сумма, которую мужчина готов заплатить, оказывается в три раза больше той, на которую Антон вообще мог рассчитывать. Шастун думает, что мужчина, живущий недалеко от центра, явно псих, раз вот так легко приглашает к себе незнакомого парня. Вдруг Антон его грабанёт? Или изнасилует? Нет, последнего он, может, и сам добивается, но всё же… а если убьют? Это же ему просто повезло, что попался Шаст — адекватный парень, которому очень нужны деньги. С другой стороны, адекватный ли он сам, влезающий в эту авантюру? Ведь даже не потрахается — так, отсосет… Нет, конечно, парень знает, что минет — это афигеть как классно, особенно, когда его делают тебе. Все девчонки говорят, что им тоже нравится, потому что доставляешь удовольствие своей «второй половинке». Но на практике Шастун — начинающий бисексуал — никогда таким не занимался, и с трудом представляет, как запихнуть в рот что-то, как говорил классик (Настюшка Опасность), размером «плюс-минус пятнадцать сантиметров». Какой прок от этого всего самому Антону — бог его знает. Хотя, блин, конечно же, деньги… которых хватит даже не на шестьдесят два «Доширака». Осталось только откинуть моральную составляющую данной истории, но это у студента получается без особых трудностей — молодость все простит. Перед Шастуном встаёт (пока что) вопрос гораздо более сложный: как, собственно, сосатб? Знаете, это вопрос, который не обсудишь вот так с батей (с ним вообще не надо, правда), с другом или подругой, и даже Семён Николаевич — наглая усатая морда — тут ему не помощник. Антон какое-то время лежит и пялится в потолок, свято веря, что на него снизойдёт озарение. Или, может, парень уснёт, и ему, аки Менделееву, приснится подробная инструкция, как сосать хуи и получать удовольствие. Но этого, естественно, не происходит. Заходя «Инкогнито» в браузер (слава яйцам за такой режим!) Антон задаёт свой вопрос паутине, погружаясь в мир разврата. «А теперь техника. Плотно сожмите пенис в руке, поднесите губы к головке и представьте, что эти две части вашего тела связаны. Затем начинайте двигаться вверх-вниз по члену в течение нескольких минут. Это стандартный приём, к которому вы можете возвращаться на протяжении минета». Кстати, о яйцах… «Уделите внимание яичкам, — гласит заголовок, — о мошонке часто и незаслуженно забывают. Не совершайте эту ошибку. После того как войдёте в ритм с базовой техникой, переходите к следующему шагу». Антон с завистью думает, что его яйцам тоже вечно уделяли недостаточно внимания. Зато, сука, теперь он уделит его чужим. Парень читает на протяжении пары часов, но информация абсолютно не укладывается в голове, словно он изучает материал лекции по остопиздевшей философии. В Шастуне после всего прочитанного появляется только одно желание: чтобы ему так же качественно, как на этих сайтах, кто-нибудь отсосал. Хочется, что называется, простого человеческого «минет».

***

В ту ночь Антону вообще не до сна: сначала он читает, слушая храп Матвиенко, потом смотрит в наушниках обучающие ролики, где бабы играючи заглатывают двадцать пять сантиметров (после такого геройства Антон сам, будь у него деньги, им «Порш» бы подарил), а потом, не выдержав бесконечной порнографии перед глазами, убегает в общий санузел — позорно дрочить и представлять, как самая симпатичная девушка из видео ловко ласкает ртом его член. Где-то на краю сознания, когда пальцы ног уже поджимаются в предвкушении оргазма, Шаст вспоминает образ Арсения, живо представляет перед глазами, как мужчина сам опускается перед ним на колени и, глядя синими глазами из-под опущенных ресниц, медленно берет головку члена в рот, неспешно, показушно обводя ее языком. И Антон кончает, судорожно закусывая себе ладонь, чтобы не застонать в голос от нарисовавшейся в голове картинки. Под утро он все же засыпает, и снятся ему огромные дилдо и родинки на небритых щеках. Пар в пятницу нет, но Антон просыпается в семь утра, проспав буквально пару часов, и уже не может уснуть. Шастуна мандражит, до встречи остаются ещё проклятые десять часов, и парень совершенно не знает, чем себя занять. Матвиенко смотался куда-то, братаны-тараканы тоже сидят по углам, и Антон, провалявшись в кровати ещё час, периодически проваливаясь в дремоту, все же встаёт и идёт пить растворимый кофе. Напиток не бодрит, а нервы так напряжены, что Шаст курит прямо в общей кухне, мысленно извиняясь перед Семёном Николаевичем за своё поведение. Ещё пару часов парень проводит за попытками написать реферат, потом — в социальных сетях. Потом проверяет тот самый сайт, обнаруживает сообщение от Арсения, в котором указан номер телефона и короткое: «Если что — звоните/пишите». Антон сохраняет его номер в контактах (просто «Арсений», никаких «мужик, которому я отсосу»), кидает в ответ свой контакт и рассматривает фотку брюнета, стоящую в мессенджере. Обычное селфи, где он белозубо улыбается, щурясь, из-за чего от глаз бегут солнечные морщинки. Красивый, сука, что картина в Эрмитаже. У Антона в этом мессенджере на аватарке — Свинка Пеппа. Впрочем, на фоне Арсения он так себя и ощущает. Шастун смотрит на свою картинку, тяжело вздыхает, смотрит на фотку Арсения — и да, я свинка, а свиньи, как известно, на конях не бывают. Шаст идёт в душ, думая о том, что было бы неплохо привести себя в порядок перед таким серьёзным мероприятием. В этот день он впервые понимает девушек, которые тратят чуть ли не сутки на поход в ванную перед свиданием, потому что — да — рядом с таким красивым мужчиной парню тоже очень хочется выглядеть хорошо. Антон проводит в ванне часа два, радуясь, что живет в общаге, и потом не придётся платить счета за воду: этого бюджет Шаста уже бы не пережил. Парень пахнет свежестью, едва ли не скрипит от чистоты, волосы впервые за сто лет уложены, и выглядит он… ну, прилично. Вон, даже побрился, скосив себе сразу пару лет. Шастун даже меняет спортивки на джинсы, находит приличный свитер и надевает вместо миллиона своих колец только два — на мизинец и на указательный палец — особо дорогие ему, с которыми не расстаётся никогда. В рюкзак парень кидает (на всякий) смазку с клубничным запахом и презервативы — мало ли? И долго придирчиво оглядывает себя в зеркало, кусая губы. Кстати, о губах. Антон свято надеется, что никто из девушек не заметит, что он спиздил их сахарный скраб для губ (вкусный, кстати!) и натёр им своё хлебало, а потом залакировал это мероприятие чьим-то маслом для губ с малиновым ароматом. Парню почему-то свято верилось, что Арсению будет не очень приятно, если он полезет отсасывать ему своими шершавыми губами. На дорогу парень закладывает час, которого должно хватить с избытком, но он переживает, что может заблудиться. Шаст приезжает за десять минут до назначенного времени и неловко топчется под подъездом, осознавая, что не знает код домофона. Антон надеется, что из подъезда хоть кто-то выйдет, и он сможет занырнуть туда, но на протяжении пары минут ничего не происходит, и Шастун, набравшись невиданной смелости, решает позвонить Арсению на мобильный — уже через пару минут все равно встретятся лицом к… хую, чего тянуть. Трубку берут сразу же, и Антон впервые слышит голос мужчины, который, словно бархат, мгновенно укутывает в себя и согревает каждую клеточку тела, ласкает слух и расслабляет почти непроизвольно. — Да, Антон. Слоги его имени в голосе мужчины перекатывается как жемчужинки, у Шастуна даже мурашки по спине бегут: до такой степени невероятно приятно это слышать. — Антон? — повторяет Арсений, и названный готов кончить от удовольствия. — Да, Арсений, здравствуйте, — начинает он, по ходу прочищая горло, — я около подъезда, хотел бы узнать код домофона, чтобы… — Я сейчас спущусь, подождите, пожалуйста. Арсений отключается и буквально через минуту выглядывает из подъезда, оказываясь в жизни ещё лучше, чем на фотографиях: на нем пижамные штаны в клетку, серая футболка, смешные пушистые тапочки и расстегнутая куртка. Он растрёпанный, домашний, в огромных совиных очках с массивной оправой. Антон залипает — безбожно, самозабвенно. Арсений красивый. — Антон? Здравствуйте! Проходите, — мужчина улыбается, и у Шастуна ноги подкашиваются, как у девчонки. Парень даже думает: такому минет делать — одно удовольствие. Бесплатно бы сделал (нет (да)). Они поднимаются на второй этаж в подъезде, который корректнее было бы на питерский манер назвать «парадной». Дверь в квартиру так и осталась открытой, по этой причине Шаст делает ещё один вывод: Арсений вообще любит рисковать. Мужчина стягивает с себя куртку, приглаживает волосы и снимает очки. Антон неловко мнётся, снимает с себя кепку и ерошит свои волосы. Неловко-то как, божечки-кошечки! — Разувайтесь, — Арсений достаёт нормальные тапочки, кидает их гостю и внимательно разглядывает высокую фигуру, ведь он даже не ожидал, что парень окажется выше его ростом. — Спасибо, — лепечет Антон, — а можно… на «ты»? — Думаю, — задумчиво кусает губу собеседник, — если учитывать, ради чего мы тут собрались, не просто «можно», но и «нужно». Шастун кивает, мужчина указывает на дверь в ванную и добавляет, что будет ждать его в зале, который прямо по коридору. В ванной Антон оглядывает раскрасневшееся лицо в зеркале и судорожно умывается, пытаясь себя успокоить. Арсений его совершенно не пугает, а вот ситуация и жуткая личная неопытность заставляют смущаться едва ли не самого себя. Шастун разглядывает собственное встревоженное лицо и улыбается своему отражению, но улыбка оказывается неловкой, кривой, отчего парень лишь больше нервничает, и, собрав всю волю в кулак, выходит из ванной, словно бы бросаясь на амбразуру. Арсений действительно ждёт его в комнате, развалившись на огромной кровати, именуемой не иначе как «траходром» (Шаст надеется, что такая большая ему нужна из-за роста), и медленно потягивает шампанское из тонкого бокала — мажор, ну ё-моё! — Антон, присаживайся, — Арсений гостеприимно хлопает по свободному месту рядом с собой на кровати, — шампанского? Для храбрости? И он улыбается так, что у Антона все внутренности узлом сжимает. Будь Шаст романтиком, он бы поверил, что любовь с первого взгляда все же бывает. Парень неловко плюхается рядом и даже через одежду чувствует, какой Арсений горячий. Он неловко кивает и ждёт, пока мужчина возьмёт с тумбочки бокал и бутылку, нальёт туда немного и передаст в руки парню. — Ты такой молчаливый… расскажи, что ли, о себе? — Арсений отпивает из бокала ещё немного и закусывает игристое огромной ярко-красной клубникой, которая почти сексуально исчезает у него между губами. Антон сглатывает, жадно пьёт шампанское, которое тотчас же бьет ему в нос, и странно хлюпает им, боясь, что оно польётся сейчас оттуда. Бля, мечта просто. Арсений сочувственно смотрит на парня, даже слегка касается ладонью его спины и оглаживает её. Антону ещё хуже. — Так что, Антон? — Я… мне нужны деньги, и ещё… у меня ни разу такого не было. Ну… за деньги… и вообще… — сбивчиво бормочет парень, но собеседник его понимает. — Зачем тебе деньги? — с участием интересуется он, а потом добавляет: — Роллы? — Девушку пригласил в дорогой ресторан, — отвечает Антон, хмурясь. Ему почему-то неприятен этот диалог, он бы скорее уже приступил к делу и свалил. — Не, спасибо, у меня аллергия на рис. — Прости, не знал. И что, настолько дорогой? — Настолько. — Отрезает Антон. — Арсений, может, начнём? В первую секунду мужчина теряется, потом ехидно сужает глаза и внимательно оглядывает сгорбившуюся фигуру. — Можно просто «Арс». Только, боже избавь, не «Сеня». Я вышвырну тебя из дома без денег. Ну что же, Антон, можешь приступать. Антон теряется, видя, как мужчина откладывает напиток, заваливается на подушки, буквально тонет в них и теперь просто внимательно смотрит на Шаста. Парень залпом допивает шампанское, и оно на голодный желудок бьет в мозги своими пузырьками почти мгновенно. Он смотрит на Арсения — красивый, зараза! — и не знает, куда себя деть. Арс вскидывает брови, мол, давай, удиви меня. Удивлю, не сомневайся. Особенно когда я по дурости чуть не откушу тебе член. Антон неловко наклоняется к Арсению, вспоминая, что прелюдия все же должна быть, и наугад целует в шею, понимая, что совсем не знает, как мужчине нравится. В первую секунду брюнет напрягается, а потом слегка подставляет изгиб, чтобы удобнее было целовать, разрешает Шасту действовать так, как ему самому хочется. Парень немного приободрён, нависает над Арсом и целует хаотично, слегка покусывает, окунаясь в тяжелый аромат парфюма и ощущая губами вкус кожи. Арсений вкусный. Антон играется языком с мочкой, вспоминая всё то, что всегда прокатывало с девушками, покусывает венку на шее и даже позволяет себе носом втянуть запах мужчины, отчего внутри что-то трепещет. Арсений не отталкивает, но и не особо приободряет: мужчина лишь глубже дышит, тем самым давая понять, что ему, наверное, всё же приятно. Антон ощущает себя придурком, но не сдаётся, залезая под футболку руками и медленно стягивая её с мужчины. Арсений шепчет: «Даже так», но послушно выпутывается и без стеснения показывает Шасту загорелую кожу с россыпью родинок. Антону нравится увиденное: спортивное тело с прокачанными трицепсами-бицепсами, раскачанная грудь и все шесть идеальных кубиков пресса. — Сними свитер, что ли, — говорит Арс залипшему Антону, — а то ткань неприятно трёт кожу. Неженка. Принцесса вафельная. — Но у меня там, — Шастун показывает что-то руками, что должно стать объяснением «ничего нет», но Арс уже тянет венистые руки к нему и стягивает серый свитер без горла, обнажая тощее тело Антона с выпирающими ключицами, острыми косточками и рёбрами наперечет. Он такой другой, что даже стыдно. Но Арсений смотрит на него с интересом и пальцами, как будто между делом, касается боков парня, отчего у него по спине бегут мурашки, даже соски твердеют в мгновение. Да и не только соски. Кстати, о сосках. Антон осторожно лижет один, слегка прикусывая, потом зализывает и повторяет — Арс одобряет его действия тихим стоном, поэтому парень продолжает играться с ними, со временем подключая пальцы, и мужчина выгибается ему навстречу. У Шаста безбожно стоит от стонов, и он сам нервно ёрзает, пытаясь унять собственное возбуждение, которое, кстати, оказывается совсем не кстати. Антон целует, лижет живот, всасывает кожу около пупка, где одна достаточно большая родинка, а потом забирается в пупок языком. Шастун даже во вкус входит, потому что это не сильно отличается от секса с девушками, а вот в самом низу живота, когда язык нападает на жесткую полосочку тёмных волос, а в подбородок уже упирается чужой стояк в пижамных штанах, парень теряется. Он поглядывает на Арсения снизу вверх, мужчина же внимательно смотрит на него и явно ждёт. Шаст тянет одежду сразу вместе с бельём, и испуганно жмётся щекой к теперь уже сведённой коленке партнера, между делом оставляя на ней поцелуй, стараясь не смотреть туда. Но всё же смотрит. Антон медленно тянет руку к стоящему, красивому, как и весь Арс, члену, увитому венками, и аккуратно накрывает его ладонью. Головка влажная от смазки, пальцы легко скользят по ней, и Шасту становится легче: это он умеет. Арсений коротко стонет и закрывает глаза. Шастун находит удобную позу, продолжая ласкать ствол ладонью, а потом, глубоко вздохнув и мысленно перекрестившись, открывает рот, медленно поднося головку к губам. —Стой! — неожиданно выпаливает Арсений, и Антон смыкает губы так резко, что даже челюсть хрустит. Неужели он только что так сильно был похож на акулу из «Челюсти»? Шаст почти недовольно смотрит на мужчину — такой, сука, настрой сбил! — Если надо, — отрывисто говорит Арс, — презервативы в ящике. Презервативы для орального секса. Антон хмыкает: мог бы сразу в гидрокостюме трахаться, ощущения же не отличаются. Он, конечно, все понимает, но при этом… ему просто искренне хочется ощутить настоящую кожу, ощутить на вкус и распробовать настоящего Арсения. А если гонорея? Или что там передаётся? Ну, не попробуем — не попробуем. Шаст же дурак, а дуракам, как известно, везёт. Он, словно разговаривая уже с пенисом, бормочет Арсению куда-то в пах: — Та не, я тебе доверяю. Мужчина хмыкает и осторожно тянет руку к волосам парня, а потом спрашивает: — Можно? И Антон кивает, ощущая, как ласково пальцы погружаются в волосы, слегка ерошат и поглаживают. Он даже глаза закрывает и забывает сразу всю ту информацию, что старательно изучал почти сутки. Шаст осторожно облизывает чуть солоноватую головку, слизывая смазку, максимально широко открывает рот и, погружая ее внутрь, вновь облизывает, дразня уздечку. Арсений коротко стонет, чуть сильнее сжимая пряди в руках, и Антона плющит зверски. В эту секунду, ещё толком ничего и не сделав, он начинает понимать, о чем все эти годы говорили его партнёрши. Несравненное чувство, когда твои действия заставляют кого-то испытывать удовольствие. Шастун посасывает головку, помогая себе рукой, и все идёт складно, Арсений под ним довольно стонет и слегка вскидывает бёдра навстречу. Антон медленно берет глубже и сразу же понимает смысл фразы «следите за зубами»: он задевает чувствительную плоть, Арсений в ответ так же чувственно шипит и больно сжимает волосы Шаста. Парень краснеет от стыда. Даже пытается с набитым ртом сказать «Прости», но вовремя одумывается и откладывает извинения до лучших времен. Он берёт глубже, тяжело дышит через нос и осознаёт, что рвотный рефлекс у него развит на все сто пятьдесят из ста, даже слёзы выступают на глазах. Пока Антон мучается, Арсений замирает как фриц в окопе и следит за его действиями: мужчина начинает понимать, что от любого действия сейчас может лишиться кое-чего ценного, и это отнюдь не та пикантная нотка, на которую он рассчитывал в начале вот такого «свидания». Шастун, ей-богу, почему за это медали не дают, берет к этому моменту член на половину и решает, что пора включать режим «пылесоса»: втягивает щеки, сглатывает слюну и начинает высасывать из Арсения сперму надежду на нормальный минет. Попутно он пару раз задевает ствол зубами и мужчина, коротко рыкнув от боли, не очень изящно оттягивает Антона за волосы от себя, оберегая свою прелесть от чумной акулы в теле студента. Шаст недоуменно смотрит на Арса: вроде все же нормально, чего он? Арс же хмурится и внимательно рассматривает перепачканное слюной лицо парня. Мужчина пытается выглядеть спокойно, но сам внутри клокочет от гнева: и за это он собрался платить деньги?! Антон садится на постели, и брюнет замечает, как парень сжимается весь, словно начиная осознавать провальность всех своих попыток и действий. Арсению даже жалко его, и он смягчается, негромко говорит: — Малой, так дело не пойдёт, иди сюда, — он тянет Антона за руку, парень неловко плюхается рядом с ним в кровати и задевает холодной кожей тёплый бок брюнета. В Арсе — нежность: бедный парень замёрз, но стойко продолжал делать минет, забив на собственные потребности и желания. У Арсения даже сердце колет — как у Кая, когда его все же смогла растопить Герда. — Я все испортил, да? — спрашивает Антон, глядя в стену, да и разговаривая, в общем-то, с ней. — Ну… — Арс ищет правильные слова, — врать просто не надо было. Ну какой же ты би? Ты ничего фаллического, кроме банана, в рот никогда и не брал. — Я просто… — мнётся парень, — ну, у меня несерьезно было. Так, целовались, дрочили друг другу пару раз. — Значит, целоваться все же умеешь? — пытается выкрутить ситуацию на более интимный лад Арсений. — Тогда… поцелуй меня. Антон резко поворачивается к нему, почти сталкиваясь лбами, и брюнет замечает смешную родинку на кончике носа парня. — Но я же… — Шаст вновь делает загадочные движения руками, которые должны означать: «сосал тебе». Арсений улыбается, так тепло, что Антону дыхание перехватывает, и сам целует парня, между касаниями губ выговаривая: «Сейчас я покажу тебе, как правильно делать минет». Шаст податливый и на вкус как… сладкая ягода, кажется, малина, а губы мягкие-мягкие. Арсений целуется потрясающе — Антон заводится почти в секунду, как только чужой язык проникает к нему в рот и ласкает его, играет, подавляет. У парня дыхание сбивается, он даже не знает, куда себя деть, и просто отдаётся удовольствию, пока руки мужчины скользят по его телу, гладят, играют с сосками и беспардонно расстёгивают ремень джинс. Антону нравится. Возбуждение, растекающееся по телу, концентрируется в одной точке внизу живота, и начинает приятно тянуть, и Арсений, уже расправившийся с ширинкой и пуговичкой, проскальзывает ладонью ему в джинсы, сжимая и лаская член. Антон стонет ему в поцелуй, кусает Арса за губу и изгибается под его касаниями. Брюнет отпускает губы и целует шею, оставляя на ней, парень уверен, засосы. Арсений ведёт себя совсем не так, как Шаст, в комнате становится жарко и наконец-то чувствуется настоящее возбуждение, а не его пародия, которую старательно разыгрывали оба до этого. «Он, наверное, актёр», — думает Шастун. Арсений улыбается, покрывая хаотичными поцелуями тело Антона, и, уже стягивая с парня джинсы и трусы, говорит: — Смотри, как правильно. Показываю один раз. И, действительно, показывает. С первого касания языка это — так ахренительно, что Антон стонет в голос и сразу зажимает себе рот ладонью, напуганно глядя на Арсения. — Не волнуйся, тут хорошая звукоизоляция. И мужчина легко берет в рот возбужденную плоть, посасывает ее, ласкает языком и слегка надрачивает, не испытывая никаких трудностей, искренне получая удовольствие от происходящего. У Антона все тело немеет от наслаждения, кожу иголочки покалывают, а в голове пузырики давно выветрившегося шампанского лопаются. Как же хорошо… парень толкается в восхитительный жар чужого рта, стонет, и даже хватает Арса за волосы. Мужчина позволяет ему это все, даже улыбается одними глазами. Он легко принимает ствол полностью, то посасывает, а то выпускает, играется с одной лишь головкой. Это все уже слишком. Антон стонет, мечтая кончить, но в эту секунду понимает, что в таком случае за минет придётся платить уже ему. — Арс… — хрипло выдавливает он, — Арс, стой, я сейчас… Мужчина продолжает, и Антон, как это ранее делали с ним, тянет за тёмные пряди волос. — Арс, я сейчас… Арсений с пошлым хлюпаньем выпускает член Антона изо рта и насмешливо говорит, облизываясь: — Кончишь, я знаю. — Но я же здесь не для этого, — еле выдавливает Антон, — это будет нечестно. — И что ты предлагаешь? — беззастенчиво разглядывая пенис парня, интересуется мужчина, водя по обнаженному бедру пальцами. — Ну… давай я хоть тебе… подрочу, — теряется Шаст. — Есть идея получше, — Арсений устраивается на соседней подушке, — Шестьдесят девятую пробовал? — Только с девушками. — Сойдёт, — кивает он, — залезай сверху. Антон краснеет, но, видя, что у Арса сейчас стоит в разы сильнее, чем от его минета, послушно забирается сверху, чувствуя, как мужчина по-хозяйски притягивает его за бёдра к своему лицу и начинает широкими мазками облизывать поджавшиеся яички. Антон едва не воет от наслаждения и ёрзает, буквально плюхаясь на Арсения, утыкаясь носом ему в пах. Галопом проносится мысль, что с мужчиной эта поза гораздо удобнее: они почти одного роста, и Антон прекрасно везде достаёт. Парень тоже начинает облизывать яйца (тут уже вряд ли можно опозориться), а рукой — размашисто ласкать член, оттягивая крайнюю плоть. Арс искренне стонет, и сам Шаст вне себя от восторга, потому что мужчина медленно посасывает поочередно каждое яйцо, а потом берёт в рот сразу оба, и это… ахуенно. Арсений отстраняется, заставляет Антона ещё больше, чем раньше, прогнуться в пояснице, и парень буквально садится ему на лицо, мучительно краснея то ли от стыда, то ли от возбуждения. Арс ласкает языком чувствительное место под мошонкой, скользит языком дальше и коротко лижет Антона там, где ранее никому и в голову не приходило. Шастун стонет, прогибается в пояснице, как мартовская кошка, и глушит свои стоны тем, что берет головку в рот и начинает активно посасывать ее. Арсений не останавливается, и Антона прошивает всего от движений языком, от касаний к дырочке, которую мужчина буквально вылизывает: проникает немного языком и оглаживает круговыми движениями, влажно ласкает каждую складку. Шаст уже залил всю грудь мужчине смазкой, он мечтает кончить, ёрзает. Слишком ахуенно. Антона разносит вдребезги наслаждение, сводят с ума руки, губы и язык. Каждая клеточка бурно отзывается на касания, и Шастун не знает, куда себя деть, поэтому просто впивается губами в член Арса, втягивает головку и позволяет мужчине, коротко застонав, кончить ему в рот. Антон послушно глотает вязкую сперму, а Арсений в этот момент, не позволяя отстраниться, продолжает его ласкать языком изнутри, буквально трахать им, проникая как можно глубже и изучая нежность девственного тела. Рукой он за пару движений доводит парня до оргазма. Антон весь выпрямляется, прижимаясь к горячему языку, изгибаясь под жадными руками и хрипло выкрикивая чужое имя. Антон кончает Арсению на грудь. Антон исчезает. Растворяется. Становится частью бесконечного наслаждения. Парень сваливается с Арса, который слегка морщится и разминает челюсть, и понимает, что сейчас отрубится раз и навсегда. У брюнета в глазах бесы, он улыбается, глядя на взмокшую шпалу, и чувствует абсолютное удовлетворение. Антон оказывается таким фантастическим, неумелым, сексуальным, жарким, отзывчивым и настоящим, что мужчина не готов его отпускать. — Можешь сходить в душ и остаться на ночь. Уже поздно, — тихо предлагает Арс, но Шаст уже спит, обнимаясь с чужой подушкой. Арсений ещё долго не может уснуть, разглядывая лицо парня, впитывая в себя каждую черту, потому что, черт возьми, он не помнит, когда последний раз засыпал с кем-то в постели, когда с кем-то, пусть и неумелым, ему было так хорошо. Арс привык быть один, не пускал никого в сердце и искал лишь секса, а нашёл абсолютно удивительного парня с искренними зелёными глазами и солнечной улыбкой. Арсений романтик, он верит в любовь с первого взгляда. Верит ли в неё Антон?

***

Шастун просыпается в огромной постели, никак не похожей на его собственную общажную койку, и потягивается с хрустом, медленно припоминая, как же он оказался на таком царском ложе. Он вспоминает все: Кузнецову, сайт, Арсения, минет, поцелуи и оргазмы. Так это… не сон?! Парень резко садится в кровати, путаясь в одеяле, и оглядывает спальню в светлых тонах. Ахуеть. Ему даже на ночь разрешили остаться! — Проснулся, — Арсений появляется бесшумно, приваливается к дверному косяку и разглядывает голого Антона, — уже почти час. Можешь воспользоваться душем и… уходить. Деньги на тумбочке. У мужчины на секунду в плаксивом оскале искривляются губы, но он быстро берёт себя в руки, разворачивается и уходит прочь из комнаты. Антон смотрит на тумбочку, видит, что сумма там даже больше оговорённой, и понимает, что нахуй не сдались ему эти деньги, как и Кузнецова, которая с ним только ради них и была бы. Антон хмурится: нужна ли Ирке его симпатия? Нужен ли ей он сам? Бедный студент Шастун знает одно: не в деньгах счастье. Оно в чужих горячих губах и жарких касаниях, в чужих синих глазах и невозможной боли от скорого расставания. Он кутается в одеяло и прямо в этом коконе шлепает за Арсением в кухню, где мужчина понуро намывает посуду. — Тебя покормить? — ломающимся голосом спрашивает Арс. И в Шасте что-то ломается, он смотрит на эти плечи, изгиб шеи, напряжённые руки и… Антон, наверное, все же романтик, потому что начинает верить в любовь с первого взгляда. — Можно я останусь? — жалобно тянет парень, касаясь спины мужчины. — А как же твоё свидание? — не оборачиваясь, спрашивает Арс. Антон думает: «Да к чёрту это свидание!», порывисто прижимается к нему со спины и проникает к Арсению под кожу, в сердце, остаётся там навсегда. — В жопу это свидание, — шепчет он мужчине в волосы. Арсений накрывает его руки своими, влажными, немного мыльными, и тихо, но невероятно красиво смеётся: — Это предложение?..