In Igne

— Нельзя так, нельзя, нельзя!.. Крик раздаётся по пустой комнате, когда я резко захлопываю дверь. Паника, смущение и страх накатывают на меня пугающей волной, и я медленно опускаюсь на пол, держась руками за голову. Мне не хочется плакать, но отрицательные эмоции слишком сильно переполняют меня. Бросаюсь на кровать и кричу в подушку так громко, что сил после не остаётся. Медленно поворачиваюсь на бок и смотрю в огромное распахнутое окно, впускающее ненавистный ветер в мою ранее уютную спальню. В нашу с Мими уютную спальню. Медленно поднимаюсь и, словно привидение, плыву к ванной комнате. Душ сейчас кажется единственным настоящим спасением, но я слишком тороплюсь оказаться в объятиях воды и обжигаюсь. Ругаясь на себя ещё и за нехватку терпения, я кое-как налаживаю температуру и согреваюсь. Впервые за эти три дня. Мысли улетучиваются, оставляя меня в лёгком тумане, не ощущающей ничего, кроме тёплых струек душа. Облокачиваюсь на стену, чтобы не потерять равновесие и не поскользнуться, закрываю глаза и отдаюсь приятным ощущениям. Не хочу отсюда уходить. Приходится. В спальне, как я и предсказывала, стоит лютый мороз (по крайней мере, мне так кажется), и я в одном полотенце бегу к окну. Захлопываю его с такой силой, что трещат стёкла. Руки дрожат то ли от холода, то ли от стресса, и мне еле хватает воли, чтобы не разбиться вместе с оконной рамой. — Мими, малышка, как же мне без тебя спать? Страх снова появляется в душе, и я решительно укутываюсь сначала в лёгкую пижамку, а потом в одеяло, стараясь не думать о своей подруге. Перепрыгиваю с одного воспоминания на другое, хотя стараюсь не думать вовсе. Мне страшно закрывать глаза, страшно, что он снова придёт. Страшно, что, возможно, Геральд откажется спасать меня снова. Геральд… Архидемон, оказавший предпочтение обучению молодых бессмертных, слишком сильный и властный для этого места и слишком приятно пахнущий. Мысленно вернувшись в его спальню, я чувствую завязывающийся узел в животе. Что бы произошло, если б он не остановился? Краснею от собственных идей, переворачиваясь на спину. Перед собственным лицом ощущаю жар его дыхания, представляю голубые глаза, а потом всё так же, мысленно, спускаюсь чуть ниже. Обладающий невероятной физической силой, так нежно сжимавший мои запястья, в моей голове уже давно прижимает меня же к своей кровати. Нависает надо мной, расстёгивает пуговицы на лёгкой белой рубашке и откидывает назад кожаную юбку… Не могу. Не могу больше терпеть. Кончиками пальцев скольжу по своему животу, поднимаясь всё выше и выше. Дохожу до груди и, осторожно выдыхая, мягко её касаюсь. Он бы сделал это грубее. Да, его нежности бы хватило только на запястья. Почти полностью обнажённая, снимаю кофту и с него. Скольжу пальцами по его торсу, груди, опускаюсь к животу и слышу, как дико он рычит. Геральд прерывает меня, заламывая кисти рук над головой, оставляет красные пятна на шее и груди, вскоре возвращаясь к лицу и целуя так жадно, так… Закусываю губу, еле сдерживаясь. Скольжу пальцами вниз, легонько спускаюсь под резинку шортиков и, наконец, позволяю стону вырваться. Его хватка не так крепка, и стоит возможности моим рукам выскользнуть из захвата появиться, как я сразу же им пользуюсь. Расстёгиваю ремень, но не успеваю и его отшвырнуть куда подальше, как Геральд перехватывает его и кладёт около меня. Не обращаю на это внимания и касаюсь его возбуждённого органа, кое-как сохраняя самообладание… Касаюсь себя осторожно, сжимая белые простыни пальцами ног и свободной руки. Не сдерживаю томные вздохи и выдохи. Легонько ускоряюсь. Стоны и крики всё чаще отскакивают от стен. Геральд медлит, наблюдая за мной, своей жертвой. Потом достаёт перехваченный ремень и зачем-то приподнимает мою голову. Когда он затягивает ремень вокруг шеи, честно, я вовсе готова превратиться в лужицу на той самой кровати. Демон то расслабляет ремень, то затягивает его крепче, повторяет несколько раз и, когда мне вновь не хватает воздуха, резко входит… Очередной стон, крик, почти потеря сознания. Я потеряла разницу между реальностью и своими мыслями, так сильно отдаваясь мечтам. Одеяло давно лежало на полу, простыни были скомканы так, будто по кровати прошёл настоящий ураган. Я лежу в центре, пытаюсь отдышаться. Раскрытые глаза смотрят в светлый потолок, бессмысленно изучая узор на нём. Поворачиваюсь на правый бок, вновь накрываюсь одеялом и засыпаю.

***

— Доброе утро, красотка. — Мими! Зря я такими осторожными шажками кралась к подруге: она уже давно проснулась. Солнце заливает почти весь пол больничного крыла, каким-то чудом не попадая на подушки кроватей. Удивительный вид из окон, прямо на зелёный сад, окутывающее тепло и улыбающаяся Мими разом поднимают настроение. Смотрю по сторонам: пара ангелов с перевязанными крыльями, несколько Непризнанных, плохо перенёсших смену крыльев… Одна моя соседка лежит с затягивающимися ранами по всему телу. Но улыбается. Малышка Мими почти всегда улыбается. — Выглядишь посвежевшей. — Не могу сказать того же о тебе. Её вид действительно оставляет желать лучшего. Видеть растрёпанные волосы и синяки под угольными глазами я не привыкла, и меня сильно тревожит то, что могло произойти с ней. Прячу волнение глубоко внутри себя, но оно, словно какая-то зараза, пожирает все мои внутренности, распространяясь из живота и доходя до самого горла, из-за чего меня начинает тошнить. Мими заливисто смеётся, но резко прекращает, когда замечает тревогу на моём лице. Я, в свою очередь, активно раздумываю о том, как бы подругу обо всём расспросить. — Что случилось, Вики? — она помогает мне начать диалог, и я ей безумно благодарна. — Ты что-нибудь помнишь о том дне? — вопрос резкий, возможно, даже немного грубый, но я не в состоянии больше молчать. — Когда меня принесли сюда с кучей смертельных ран? — Её глаза досадливо сужаются. — Нет, ничего. И о том, почему я вообще жива — тоже. Мне не хочется омрачать личико моей маленькой наконец очнувшейся Мими. Никак не могу забыть, как она кричала моё имя, будто видела в нём вовсе не меня… Поэтому я резко перевожу тему: — Сегодня он не приходил. Она поднимает своё лицо на меня, и я вижу, что её глаза вновь светятся. Новость действительно хорошая, как минимум для Мими. — Впервые за две недели? Что ты такого делала перед сном, что Мальбонте решил тебя пожалеть? Резко увожу глаза от её лица, притворяясь, что та несносная парочка ангелов привлекла моё внимание. — Всё тебе знать надо! Выбирайся из больничного крыла, и, возможно, поделюсь секретом. Удивляюсь тому, как удержала себя от дикого смущения. Мы обе заливисто смеёмся и продолжаем разговор о всякой всячине, вот только огромные шрамы на ногах Мими, которые она так усердно прячет под одеялом, не дают мне полностью расслабиться. — Что у тебя сейчас? — Урок у… — на пару секунд задумываюсь. — У Геральда. — Опять? Мне начинает казаться, что ты только на его уроки и ходишь. Наигранно обижаюсь и стучу по рукам Мими, а она продолжает улыбаться. Что-то новое появляется в её глазах, что-то, похожее на понимание, будто она и без меня всё знает. Мы молчим некоторое время, но неловкости между нам нет: мы обе слишком хорошо понимаем друг друга. — Иди же, а то ещё и опоздать умудришься.

***

— Вы, наверное, слышали, что бессмертные умеют пробираться друг к другу в головы. Геральд ходит по кабинету взад и вперёд без остановки, практически не глядя на учеников. Демон поглощён лекцией. Он явно не спал этой ночью: несмотря на привычную ухоженность, его выдают растрёпанные волосы и забытый плащ. Ни разу не видела учителя в таком виде. Ну, кроме вчерашнего вечера. — Это один из самых сложных навыков для Непризнанных, что вполне естественно, но некоторым всё же повезёт. Метод не особо эффективен в бою, но если ваш враг достаточно долго изучает вас — ему ничего не стоит узнать о том, где вы были вчера утром или где, например, обедали. А после, конечно же, применить это на вас в ситуациях, требующих куда более быстрой реакции. В кабинете сидят не только Непризнанные, что удивительно для этого урока. Несколько ангелов с Люцифером развалились на задних партах, ожидая, видимо, когда их позовут. Дино среди них нет. — К этому навыку больше расположены ангелы, поэтому я позвал некоторых для помощи в вашей подготовке. Люцифер, как лучший из демонов, тоже будет здесь. Медленно блуждаю по лицам бессмертных, останавливаясь на Люцифере. Дьявол среди ангелов — представленная картина кажется по-настоящему смешной. Он смотрит вперёд, крутя в руках нечто, похожее на зубочистку, уверенный в своём превосходстве. Как обычно. — Мисс Уокер. Резко поворачиваюсь к учителю, встречаясь с ним взглядом. Он слегка нахмурен, но я сваливаю всё на усталость и терпеливо жду приказа. Возможность того, что я просто не хочу думать о других причинах, сразу откладываю. — Подойдите, я хочу на живом примере показать, как это делается. Только сейчас я понимаю всю опасность ситуации, и сердце начинает стучать в сотни раз быстрее. Если Геральд в точности описал то, что он сейчас сделает — у меня большие проблемы. Стоит задуматься о чём-то ином, забыть вчерашний вечер, как страшный сон, но, как назло, мысли об этом крутятся у меня в голове, пока я прохожу это бесконечное пространство между моим столом и учителем. Руки подрагивают, дыхание слегка сбивается, но я держусь молодцом и профессионально скрываю страх за маской уверенности. — Всё, что вам нужно сделать — прикоснуться безымянными пальцами к вискам вашего испытуемого и произнести: «Аperi mihi in mentem!» — демон произносит эту фразу на весь класс, но на самом деле изучает моё взволнованное лицо. Отворачиваюсь к классу, чтобы хоть немного сосредоточиться. Прячу глаза, стараюсь как можно меньше поддерживать контакт, но Геральд мягко касается моего подбородка, приподнимает голову и прижимает пальцы к вискам. Очень аккуратно. А я теряю самообладание от загрубевших подушечек на них. Белая вспышка — я не думала, что тоже окажусь в своих воспоминаниях, и на миг теряюсь. Зажмуриваю глаза, чтобы боль в глазах прошла, но свет слишком болезненно давит на веки, и я прикрываю глаза ладошкой. — Что за чертовщина происходит? Осознание приходит только сейчас. Поворачиваю голову на звук и медленно открываю глаза. Геральд, как главный герой моего сентиментального романа, стоит слева от меня, окружённый белым светом. Когда глаза привыкают, я осматриваюсь и понимаю, что насчёт расставания с Мальбонте я очень рано радовалась. — Вики, где мы? — В её разуме, но лишь частично. Голос раздаётся совсем рядом, но крохотная фигурка только показывается на «горизонте». Геральд рефлекторно тянет меня назад, закрывая своей спиной и крыльями, и мне остаётся лишь дотягиваться до плеча демона, крепко прижимаясь к его лопаткам. — Кто ты такой? — О, крошка, — он явно обращается ко мне, — неужели ты про меня не рассказывала? Крылья Геральда трясутся, но он продолжает стоять каменной глыбой, закрывая меня собой. — Мальбонте? — Слава Шепфа, Вики, ты оказалась не такой плохой девочкой, — бессмертный засмеялся. — Может, наконец выйдешь из своего укрытия? Геральд раскрывает крылья, явно протестуя, но его Мальбонте вовсе не спрашивает, по щелчку пальца оказываясь за нами. — Чего ты хочешь сейчас? — спрашиваю, развернувшись. — О, всего лишь познакомиться. Хотел ещё вчера, но, кажется, у тебя, малышка, была весёлая ночь. Щёки вспыхивают алым пламенем, когда я оборачиваюсь и замечаю на себе пристальный взгляд стоящего позади Геральда. Стараюсь не обращать на это внимания, но Мальбонте, конечно же, всё замечает и довольно ухмыляется. — Ты умеешь читать мысли? — Только эмоции, увы… Я бы стал неплохим школьным психологом, тебе не кажется? — Почему так открыто говоришь об этом со мной? — Катастрофы не избежать. Шестерёнки давно смазаны маслом. Я уже предупреждал об этом, посылая твоих забавных друзей, но они почему-то только скорбели по своим потерянным жизням. Или по вашим, кто их разберёт. Ладошки непроизвольно сжимаются в кулаки. Я знаю, что драться бессмысленно, но кровь всё равно закипает от злости. — И чего ты хочешь сейчас? — Объединения. Ты слишком похожа на меня, Вики. Как дочь серафима тебя ждёт великое будущее, но этого не произойдёт, если ты не встанешь на мою сторону. В ином случае тебя ждёт смерть и только… Я дам тебе на размышление несколько дней. Захват Вселенной, конечно, очень весёлый процесс, но нам некуда торопиться. Отвечаю сразу же, не медля: — Нет. Я уже говорю тебе нет. Встать на сторону своих врагов = проиграть. Лицо Мальбонте перекашивается буквально на секунду, сразу же принимая обычный равнодушный вид. Некоторое время он молчит, но потом смеётся и произносит: — Не верь никому, Вики. Ни учителям, ни друзьям. Единственный, кто желает тебе добра — я и только я. Я вижу, как в руках его увеличивается светящийся шар, и он явно нацелен в меня. Мы с Геральдом слишком слабы в его мире, и всё, что я могу сделать — прижаться к демону, стараясь укрыть нас обоих своими слабыми крыльями. — Нет, не единственный, — слышу я. Геральд закрывает меня своей спиной.