Ты не ничтожество...

      Каково это - осознавать, что твой отец умер? Если бы у меня спросили это полгода назад, то я бы отшутился о том, что пока папаша ходил за хлебом, его сбил бульдозер в магазине. Забавно, не находите? Но сейчас... Я бы уже не стал так говорить.       Чуть больше трёх месяцев прошло с того момента, как его не стало. Я бы не осмелился сказать, что он был лучшим человеком в моей жизни, так как иногда кричал на меня и тому подобное, но, думаю, что так делают все отцы. Все же... Мне его не хватает. Наверное, будь он дома каждый день, то я бы впал в глубокую депрессию и не вылез бы из неё до конца своих дней. Но мой отец был из таких, которые под предлогом «съездить в командировку» снимали номер в отеле и нанимали девушек на ночь. И моя мать это прекрасно знала, знала, что он не ездил в командировки, знала, что он не работал на маленьком производстве, как раз таки нет. У него была большая компания, но домой он приносил лишь копейки. Точнее, если быть откровенными, то в нашу семью он приносил копейки, а все остальные деньги прятал у себя в комнате. Да, у моих родителей комнаты были отдельно. Они довольно много прожили вместе, поэтому, думаю, что это нормально, так можно было избегать постоянных перепалок. Но, несмотря на все это, он был моим отцом. Мать впала в депрессию и стала злоупотреблять с алкоголем. Она бросила работу, поэтому нам нечем было платить за квартиру. Я устроился раздавать листовки, но на этом много не заработаешь. Нас выселили из квартиры, поэтому мы стали жить в небольшом домике. Моих денег едва хватало, но большинство из них уходят на алкоголь моей матери.       И так продолжалось до одного момента... До момента, пока моя мать не встретила кавалера. Он был из аристократической семьи, как говорила она. Сначала я подумал, что мать свихнулась, пока, однажды, я не увидел их вместе. В тот момент моя челюсть сравнялась с асфальтом. Позже мы переехали в солидный дом, в котором живем по сей день, все бы ничего, но....

***

— Чувак, ты чего такой кислый? — Саймон похлопал меня по плечу, заставляя отвлечься от своих мыслей. — Что?       Я не расслышал его вопрос, так как было совершенно не до этого. По крайней мере сейчас.       Саймон закатил глаза и сложил руки на груди. В этот момент я почувствовал себя неловко перед другом, ведь это могла быть какая-то важная информация. А я как всегда пропускаю все мимо ушей. — Забей. — Саймон махнул рукой на меня и устремил взгляд на учителя, который что-то писал на доске. — Не забью. Я должен знать, что ты там говорил. Просто в последнее время погружён в свои мысли. — Это я и хотел спросить, — Саймон вздохнул, — ты мне ничего не рассказываешь, что, черт его, происходит?       Учитель повернул голову на Саймона и закатил глаза. Парень в миг извинился и уставился на меня. — Да там... Такая ситуация... В общем... — Ну, не томи. Пять минут до конца урока, мне потом бежать нужно. — Куда это ты? — Эй, не переводи тему.       Я ухмыльнулся, но сразу же убрал такую гримасу с лица, когда увидел злой взгляд Саймона на себе. — В общем, моя мать сказала, что завтра мы идём к ее возлюбленному. — А что в этом, собственно, плохого? Он, вроде, богатый, будет много шмоток, много гита-а-ар. — Последнее слово Саймон сладко растянул. — Я все ещё скучаю по отцу.       Саймон издал смешок. — Не смеши меня, по этому ублюдку невозможно скучать. — Не смей его так называть. У тебя нет причин на это. — Ладно, ладно, успокойся. Так что тебя так сильно смущает?       Я щелкнул двумя пальцами и посмотрел на Саймона. — У него есть дочка и сын. Ты знаешь, как я не люблю этих зажратых деток миллионеров. О чем мне с ними разговаривать? Мы совершенно с «разных планет». — Ну, ты же их даже не видел, может они не такие, как их отец. — Сомневаюсь.       Саймон пожал плечами. Прозвенел звонок, и он поспешил удалиться, оставив меня наедине со своими мыслями.

***

      Я шёл домой, пиная какую-то банку. Я бы сказал, что именно она стала жертвой моей злости. Почему я злился? Да, и сам не знал. Наверное, потому что не знал, что мне делать. Я понимал, что буду ощущать себя «не в своей тарелке» в доме моего, как я думал, будущего отчима, но что мне сделать? Мать точно потащит меня в их дом. Выхода не было. Нужно было идти. Мать сказала, что сын Густава моего возраста, а дочь немного старше, как будто мне это что-то дало, ей богу.       Дойдя до дома, я вздохнул, стащил рюкзак со спины, достал ключ и вставил его в замочную скважину. Повернув два раза ключом, дверь открылась. Я вошёл в дом и завалился на диван в гостиной, даже не разуваясь, но потом понял, каких пиздюлей отхвачу от матери и снял обувь. — Черт... — Сказал я самому себе. — Как будто мне десять, почему я должен страдать в доме любовника мамаши, если я могу побыть тут?!       На самом деле во мне просто кипела злость. С ее помощью легко можно было бы погреть чайник, а уж тем более что-то сварить.       Я встал с дивана и поплёлся в свою комнату, которая была окутана во мраке. Чёрные стены, которые были увешены плакатами, предавали атмосферу. Солнце не проникало из-за наглухо закрытых штор. На одной стороне стояла кровать и большой шкаф, рядом с окном был рабочий стол, а на другой стене изюминка комнаты: две электрогитары, одна акустика и комбоусилитель.       Упав на кровать, я проскулил, ибо ударил спину. — Да что ж это за день такой.       Я посмотрел на время в телефоне. Было три часа дня. — Вау, у меня есть ещё три часа жить спокойной жизнью.       Поняв это, я встал с кровати, подошёл к электрогитаре и провёл по ней рукой. Тут в моём животе завыла стая тюленей. Я схватился за него и вздохнул. — Я к тебе ещё вернусь, детка... — Прошептал я электрогитаре и вышел из комнаты.       В холодильнике оказалось совершенно не густо. Я хлопнул дверцей, но пожалел об этом, ведь вспомнил любимые слова матери: «Ещё раз хлопнешь дверью, поедешь в детдом». Я пустил небольшой смешок, а позже устремил взгляд на пол, где лежала желтая записка. Я опустился, чтобы ее поднять. «Чес, Сходи в магазин, так как в холодильнике закончились продукты. Я уехала по делам, буду в 17:30. Хочу, чтобы от тебя была хоть какая-то польза, бездельник, все же ты живешь за мой счёт. С любовью, мама». — «С любовью», ага, как же, — Я закатил глаза, — отдохнул.       Я накинул зелёную косуху и вышел из дома. Магазин находился через несколько домов от нашего, поэтому особого труда мне это не составило бы, но сама суть того, что мне придётся находиться с тиранами целый вечер, не давала мне покоя. Именно из-за этого хотелось провалиться в бездну и не вылезать из неё. — И зачем я вообще хлопнул дверцей... — Рассуждал я у себя в голове, — если бы не хлопнул, то не пришлось бы идти в магазин, так как записку я бы попросту не заметил.       Зайдя в магазин, я сразу же направился в том направлении, где лежала еда, которая была указана в смс от мамы. Да, как оказалось, она мне ещё и сообщение скинула о том, что нужно сгонять в магазин. Да уж... Тогда я бы точно не отвертелся.       Возле полки с хлебом я увидел то, как маленькая девочка теребит мать за подол платья и указывает пальцем на меня. Ее глаза слезились. Сначала я подумал, что она хочет купить меня, но позже увидел на своей косухе паука. Огромного, мать вашу, паука. Я начал стряхивать его с себя, а девочка начала кричать. Такими действиями я разбудил всю толпу сонных людей в магазине. Я попятился назад, но тут моя нога поскользнулась, и я благополучно приземлился на стеллаж, повалив с него весь хлеб и хлебобулочные изделия. За все эти действия меня выгнали из магазина. Как будто я сам был в этом виноват. Ну и денёк.       Я понял, что не смогу сегодня поесть, поэтому с пустыми руками поплёлся домой и с плохим настроением.       Все оставшееся время я проиграл на гитаре и тряс головой под песню «We’re Not Gonna Take It». Позже пришла мать и наорала на меня за то, что я, видите ли, ещё не был собран. Меня заставили напялить белую футболку, так как рубашку мать не уговорила надеть, и чёрные брюки, в которых мне было совершенно неудобно. — Ещё эти волосы твои длинные, хоть бы укладку сделал. — Ты так ведёшь себя, будто мы к президенту идём. Если он твой «жених», то должен любить тебя любой, а не с тонной косметики и платьем, которое сжимает в тебе все, что только можно. — Да как ты сме... — Я буду на улице. — Прервал я мать, выходя из дома.       Улицу освещало лишь несколько фонарей. Весь тротуар был усыпан опавшими листьями. В небе светило несколько звёзд и яркая луна, которую часто закрывали проплывающие облака. Я вдохнул вечернего воздуха в легкие и улыбнулся. Осень. Я облокотился о лестницу дома и стал наблюдать то за небом, то за редко проезжающими машинами мимо домов.       Через несколько минут спустилась мать, ворча что-то про то, как я ужасно себя веду, и что она плохо меня воспитала. Как вы поняли, я даже не вникал в эту перепалку, ибо это продолжалось каждый день, и мне уже было совершенно неинтересно. Мы стояли и ждали такси.       Спустя некоторое время мы уже стояли рядом с огромным особняком. Когда дверь открылась, нас встретил мужчина, который, видимо, был слугой в доме. Он проводил нас в гостиную, там уже стоял Густав. По двум его сторонам стояли дети. Густав подошёл к нам, он поцеловал руку матери, я закатил глаза и отвёл взгляд, скрестив руки на груди. Затем он представил своих детей. Ими оказались Лидия и Себастьян. Было видно, что Лидия была очень стервозной девочкой, даже по той же самой внешности, а Себастьян каким-то... Замкнутым? Хотя, может, первое впечатление обманчиво. Кто знает... — Меня зовут Чес.       Лидия хмыкнула и ушла наверх, а Себастьян смотрел в пол. — Себастьян, покажи Чесу наш дом. — Да, отец.       Я перевёл взгляд на Густава, а позже на Себастьяна. Родители ушли в другую комнату. — Знаешь, я не обязан тебе тут что-либо показывать. — А я не обязан находиться тут и слушать твой голос. Как видишь, мы с тобой квиты.       Тот не выдал никакой эмоции, что было очень странно. Мне вдруг стало интересно, сколько же тайн скрывает эта семья...