Она приходит в полночь

Учиха Мадара возвышается напротив Пятой Хокаге, подавляя ее своей восстановившейся за трехнедельный срок энергией. Чакра внутри бурлит, но спокойные волны вокруг него покорно подчиняются контролю, воссоздавая облик Хатаке Какаши. За одним лишь исключением. И то — по его собственной воле, питающейся садистским наслаждением от выражения лица внучки Хаширамы, что смотрит аккурат в затягивающий в бездну зрачок посреди горящей алым радужки. — А мы уж обыскались тебя. Что ты сделал с Какаши? Словно под гипнозом, она поднимается из кресла и делает пару шагов назад. Того и гляди сиганет в распахнутое окно. Мадара всегда наслаждался подобной реакцией людей, а если быть точнее — противников. Но сейчас наследница рода Сенджу ему не враг, и Учиха не предпринимает попыток запугать ее еще сильнее. Вместо этого решает приступить к диалогу с тем, у кого в руках бразды правления селением, кое он сам и основал на пару с Хаширамой. Подумать только, женщина во главе военной структуры. — Сегодня я пришел побеседовать, а не лишать деревню очередного управляющего, — насмешливо произнес Мадара, глядя на стиснувшую кулаки женщину, — а с твоей ищейкой все в относительном порядке. Он был уверен, что она не станет лезть на рожон. У нее уже была возможность прочувствовать на себе его силу в сражении. Цунаде была совсем не молода, вопреки своему внешнему виду, и явно обладала требуемыми качествами, дабы занимать подобную должность. И одним из этих качеств должно быть благоразумие. Он вспомнил ее правила и то, как она неукоснительно сама же им и следовала. Поэтому, нагло усевшись на стол и чувствуя себя так, словно это его кабинет, мужчина протянул руку к стопке документов. В самом верху расположилась папка, на обложке которой красовалось очень уж знакомое лицо. Фотография плохо передавала цвет волос и глаз, однако в сознании Мадары назойливо мелькал облик из воспоминаний. Спутавшиеся, тусклые пряди. Мокрые и перламутровые. Успевшие отрасти, бледно-розовые локоны. И всегда одни и те же, пронзительные, зеленые глаза. — Как ей удалось тебя излечить? Цунаде настороженно наблюдала за манипуляциями Учиха, увлеченно листавшего дело ее ученицы. Линия поведения когда-то главы одного из самых могущественных кланов Конохи была ей совершенно непонятна. Тихое внедрение, вместо сокрушающей атаки? Разговор, вместо поединка? Это не вязалось с образом Мадары. Ведь даже сейчас, использующий технику перевоплощения, он выдавал осанкой, жестами и взглядом, кто скрывается под личиной Хатаке Какаши. — Не это является главным вопросом сегодняшнего вечера. И даже не то, о чем ты намеревалась писать в письмах другим Каге. — Зачем же ты явился сюда? Каковы твои цели? И ответь мне, где Хатаке Какаши?! Учиха поморщился, отбрасывая папку обратно к стопке, не найдя для себя ничего нового и даже поражаясь поверхностности информации. — Твой подчиненный в своей будке наслаждается жизнью одиночки, перечитывая свою коллекцию книг. Я сделал это смыслом его жизни. Если понадобится — будешь обращаться ко мне, как к единственному следующему кандидату на твой пост. А тебе придется сложить свои полномочия. По собственной воле, я надеюсь? Цунаде не была уверена, что расслышала все правильно. Учиха Мадара явился с притязаниями на пост Хокаге? Как он себе это представляет?! — Почему ты не умер сразу же, какого черта продолжаешь вмешиваться в наш уклад?! Твое время ушло, Мадара! Чего ты хочешь добиться?! Сенжу сжала зубы от досады, не видя никаких путей отступления и решения возникшей проблемы. Это катастрофа. Что же ты наделала, Сакура? Мадара повернул к ней лицо, снисходительно улыбаясь. Для него это было привычно — загонять человека в угол. Так уж сложилось, что он может это делать. Неважно, кто перед ним, если он хочет добиться чего-то. Каге, дайме, многотысячная армия… Ему нечего противопоставить. Они даже не смогут призвать того, кто смог бы вновь попытаться его остановить. Всю оставшуюся в мире ДНК Хаширамы он уничтожил, за исключением той, что прижилась на его груди. — У тебя не такой уж большой выбор. Приведи в порядок Коноху. Через два месяца инаугурация Хатаке Какаши на пост Хокаге. Вместе с тобой в отставку уйдут двое старейшин. А для Учиха Саске и Узумаки Наруто я приготовил ответственную миссию… Цунаде приросла к полу, почти лишившись возможности дышать, воспринимая смысл его слов. Он всерьез вознамерился это сделать? Глухая ярость охватил ее всю, вызванная не только требованиями со стороны вновь ворвавшегося в их жизнь Мадары, но и тем, что она ничего не могла изменить. Чем бы это ни грозило миру, Учиха, во всяком случае, не заявляет о своих планах об уничтожении селения или возвращению к своей изначальной цели. Благодаря этому, она все еще сохраняет свой рассудок и задает последний вопрос человеку, узурпировавшему власть едва ли не за пять минут и без применения какой-либо силы: — Что будет, если я откажусь выполнить твои требования? — голос тверд, но где-то в глубине души что-то подсказывает — ответ ей не понравится. Улыбка в мгновение сходит с лица Учиха, и он не глядя хватает ту папку, что не так давно держал в руках. Отрывает фотографию, так же небрежно сминает ее в кулаке, как и письмо к Каге, повторяет жест для уже разъяренной Сенджу, перекатывая комок на раскрытой ладони. Но вместо того, чтобы так же спалить его, демонстративно убирает в карман. — В таком случае, я начну с твоей драгоценной ученицы. Я думаю, ты понимаешь, что этот разговор должен оставаться только между нами. Будет очень прискорбно, если от твоего упрямства пострадает эта девочка. Я искренне благодарен ей за такой подарок. А эта невероятная техника… Судя по всему, ты и представления о ней никакого не имеешь. Мадара встает и, не спеша, движется к выходу. Одна рука погружается в карман, пальцы на автомате начинают расправлять скомканную фотографию. — С какой стороны ни посмотри, а жизнь ее напрямую зависит от меня. До скорого. И не разочаруй меня, Хокаге. Мужчина уходит, тихо прикрыв дверь, оставляя Сенджу подумать в одиночестве. Смеется под звон разбивающегося о стену фарфора. Тенью покидает резиденцию и растворяется в ночи.