Свинцовое снотворное

Солнечная погода, по сравнению со свинцовым небом, висевшим над Нью-Хейвеном последние два дня, была благодатью, и всё вокруг будто оживало, несмотря на август. Утренние, почти прозрачные лучи невесомо касались стен, сползая по ним от потолка к полу, целиком освещая комнату. И вот так, в золотистом ореоле, охватившем ещё и кровать, проснулся Питер. Он не сразу открыл глаза: не хотелось развеять чувство полудрёмы, в котором было так приятно находиться. Но в разы приятнее было ощущать тепло чужого тела рядом. Засыпая в объятиях Баки, Паркер и не подозревал, что пробудится в них же: ещё свежи были воспоминания о том, как Джеймс улизнул из его комнаты на утро после дня рождения. Тогда подросток даже усомнился в реальности происходившего с ним в тот вечер: «Неужели всё это был сон?» Именно поэтому сейчас парень старался запомнить, каково это — встречать утро вот так. Питеру, конечно, было сложно описать свои спутанные, но отчётливые ощущения: всё было до глупости противоречиво. Спокойствие, оставшееся после безмятежного сна, сменялось гулом трепещущего сердца, что так и норовило выпрыгнуть из груди. Мысли о том, что объятия когда-нибудь всё же придётся разорвать, сменялись баритоном, который теперь без остановки будет повторять в голове у Паркера одну и ту же фразу: «Конечно, я останусь». Если честно, парень до сих пор не мог поверить, что такой диалог между ними и правда мог произойти. Сомнения рассеялись, стоило подростку открыть глаза. У Баки совершенно умиротворённое лицо, ровное дыхание и сердце размеренно бьётся. И в Питере при виде такого Барнса просыпалась безудержная нежность, которую хотелось выразить, о которой хотелось кричать, которой хотелось делиться со всем миром. Ведь этот человек поддерживает, заботится, успокаивает и даёт понять — всё будет хорошо. С этим человеком связано только хорошее, и даже моменты неловкости вызывают у Питера только тёплые чувства. Пока подросток пристально рассматривал лёгкую щетину на лице Солдата, лёжа так близко, что слышал биение чужого сердца, в голове возникла мысль, безумнее прочих. «Как я тебя л...», — подумал Питер и в тот же миг осёкся. Слово на «л», что чуть ли не произнес Паркер, даже в его голове звучало оглушающе громко. Настолько, что парень даже испугался, не разбудил ли он Джеймса лишь своей неосторожной мыслью. К своему удивлению, Паркер понял, что готов был произнести это совершенно уверенно. Мысль сама всплыла в его голове, зайцем проскакивая через все турникеты здравого осмысления и взвешивания «за» и «против». Питер списал это на всё ещё сонный разум и пустой желудок, но, почему-то, всё крутил в голове эту так и не законченную для него самого фразу, практически неосознанно и так же спонтанно, как она появилась. Но отвлечь себя всё же удалось и, признаться, весьма действенным способом. Паркер скользнул взглядом по чужому умиротворенному лицу, пытаясь уловить все детали, что до этого не мог рассмотреть, находясь на приличном для их отношений расстоянии. Взгляд остановился на небольшой ямочке подбородка, а на лице парня вдруг растянулась глупая улыбка. Он будто забыл то, о чем думал минуту ранее. Забыл почему, когда и где находится. Ме́ста в голове вдруг стало так мало, будто все мысли Питера сконцентрировались лишь на одной, что он так старался не упустить, не потерять, запомнить как можно лучше. Не важно, где он и почему. Главное — он с тем, кому доверяет. С Баки. Понадобилась лишь секунда подвешенного в прострации состояния, чтобы мозг вновь не совладал с сердцем, а Паркер прикоснулся к чужому подбородку губами. Совсем легко и до ужаса робко. О том, что же он всё-таки натворил, и, куда важнее, что это значит, подростку предстоит думать всё последующее время, а пока он просто надеется, что Барнс поспит ещё хоть чуточку подольше, а утренняя магия еще не скоро рассеется над ними. Как и ожидалось, весь день Питер витал в облаках, снова и снова возвращаясь мыслями в утро, которое всё отдалялось во времени, но по ощущениям таилось где-то в грудной клетке. Находчивость, хорошая реакция и Нэд спасали его от выговоров, столкновений в коридорах и даже от голода. — Если ты не будешь, отдай мне, — проговорил Нэд, ставя на поднос только что опустошённую банку «Пепси». — Что? — Питер отвёл задумчивый взгляд, всё это время следивший за секундной стрелкой часов, и посмотрел на Лидса. — Да-да, забирай, конечно, я не хочу. — Чувак, я тебя таким последний раз в прошлом учебном году видел, — заметил парень, придвигая к себе чуждой поднос, — когда ты, это самое… В Лиз по уши был. Паучок вдруг нахмурился от посетившей его голову догадки. — Каким «таким»? — Ну, — протянул Нэд, макая картошку в кетчуп, — таким… влюблённым. И тут в голове Паркера все кусочки пазла вдруг сложились воедино. Двух намёков за день оказалось достаточно для смышлёного подростка, чтобы тот понял простую истину: «Я влюблён в Баки Барнса». Понять-то он понял, однако все следующие дни пытался отгородиться от этого свалившегося ему на голову признания. Парень взял кучу дополнительных заданий, чтобы отвлечь беспокойный разум, который готов был пребывать в мечтаниях бесконечно долго. Каждый раз, когда они с Джеймсом пересекались в апартаментах, Питер нервно улыбался и старался не вдохнуть весь воздух вокруг, которого, кажется, не хватало. А перед сном парень позволял себе открыться ночи и прокручивал в голове все моменты, связанные с Солдатом, что мирно спал за соседней дверью. Спустя четыре дня мучительной рефлексии и бешеной учебной нагрузки, а именно в субботу, Паркер мог, наконец, отдохнуть. Мог бы, но ему надо доделывать проект, чтобы всё воскресение можно было провести по-человечески, со Мстителями. «Думаю, Нат и Стив точно будут не против сыграть в «Монополию» В планах также был разговор с Баки. Питер сомневался в каждой своей мысли насчёт отношений, сложившихся между ними, поэтому твёрдо решил обсудить это непосредственно с Солдатом. Но только после того, как закончит брать интервью у Старка. Все, кроме Тони и Питера, встали ближе к полудню. Барнс пытался не спалить омлет, что силился приготовить уже пятнадцать минут, стараясь аккуратно нарезать овощи и подобрать подходящую по диаметру сковородку, а Наташа, сидя рядом за столом, читала какой-то роман, иногда комментируя происходящее и жалуясь на нелогичность событий.

***

— Капитан? После очередной войны с Пятницей, Роджерсу удалось ответить на входящий звонок, предусматривающий проецирование голограммы звонившего. — Да, здравствуй, Т'Чалла, — Стив встретился с глазами цифрового изображения мужчины, что выглядел довольно встревоженно. — Ты отметил сообщение как срочное. Что произошло? — У нас проблемы в Ваканде, Стив, — Т'Чалла потер переносицу, глубоко вздыхая и поднимая глаза обратно на Роджерса. — Мне нужна твоя помощь. Ты, возможно, в курсе, что мы выходим на мировую арену. Столько проблем возникло из-за этого ответственного шага. Боюсь, с одной из них я не смогу справиться в одиночку. Вы нужны здесь, и как можно скорее. Некоторое время Роджерс не находил слов для ответа. Пантера выглядел действительно измученно, и это не удивительно, учитывая, сколько политических нюансов теперь нужно соблюсти правителю Ваканды, сколько предстоит подписать бумаг и сколько стран для этого посетить. К тому же, Стив был в неоплатном долгу перед Т'Чаллой. Ведь именно он и его, без сомнений, гениальная сестра Шури помогли Барнсу вновь обрести себя, а Роджерсу — вновь обрести старого друга. — Хорошо, Т'Чалла. Мы немедленно вылетаем. Мужчины попрощались друг с другом, как это было принято в Ваканде, и голограмма Пантеры растворилась в воздухе, негласно выставляя таймер для Роджерса, которому дважды о проблемах говорить не нужно.

***

Размеренно шипящее на сковороде масло не давало повода для тревоги, в отличие от влетевшего на кухню Роджерса. — Бак, нам срочно нужно лететь в Ваканду, — выпалил Кэп, так и оставшись в дверях. — Что, прости? Пусть и не являясь той, кому была адресована столь неожиданная реплика, вопрос задала Вдова, опуская книгу на стол и распахнутыми глазами испепеляя Стива. Барнсу же оставалось только трясти обожжёной рукой, что тот от испуга приложил к горячему краю посуды. — Со мной связался Т'Чалла. В Ваканде появились проблемы, с которыми он не в силах справиться в одиночку. — Я еду с вами, — произнесла Наташа, поднимаясь из-за стола и решильно делая шаг на встречу Роджерсу. — Что бы там ни было. — А у меня, я так понимаю, выбора нет? Стараясь унять жгучую боль в запястье, Джеймс прочитал ответ в глазах Роджерса. Чтобы понимать друг друга, им уже не нужны были слова. Свалившееся словно снег на голову поручение не сильно пугало Барнса. Даже наоборот — пробуждало некий азарт: появилась возможность хапнуть адреналина, как в старые добрые. Он, Стив и Наташа, что успела за это время стать родной. Волновало, скорее, совсем другое. — Ты не видела Питера? Таская по коридору скудно наполненный рюкзак, Джеймс окликнул Наташу, что носилась по комнатам, проверяя, всё ли она взяла и всё ли оставила в порядке. — Не уверена, но он около часа назад ушёл. Со Старком. Ну, знаешь, проект у них научный. — Куда они могли... Барнс нахмурился, крепче сжимая лямку сумки. — А вот этого не знаю, — Наташа вновь привела тело в движение, обходя Зимнего и направляясь к своей комнате. — Кстати, Стив уже ждёт наверху. Много времени на сборы команде не понадобилось, как и большое количество вещей. Всё-таки собрались они далеко не на курорт, хоть Ваканда в мирное время то ещё райское местечко. Никого не обнаружив на веранде и в мастерской, Джеймс не прекращал метаться среди бесконечного количества помещений. Он все думал о терапии Питера и о том, что ему посоветовал специалист. Он думал о недавней ночи и о кошмаре подростка, о том, как Паучок не различал грани воображения и реальности, как боялся потерять Солдата. И каждая мысль заставляла мужчину хмурится всё больше. Проходя очередной коридор, Барнс уже бесцеремонно хлопал дверьми, теряя терпение и самообладание. Он же не может вот так просто улететь, не предупредив. После безуспешных поисков, Джеймс вернулся на второй этаж под предлогом забытой вещи крайней важности, и, отвертевшись от подгоняющего Роджерса, открыл знакомую дверь, но вовсе не своей комнаты. В лучах дневного света всё выглядело совсем иначе, но, даже несмотря на это, окружающие предметы и запахи подкидывали Барнсу обрывки ночи, проведенной с подростком. Подходя к рабочему столу Питера, Зимний не сомневался в наличии на нем стопки офисной бумаги, что парень привез с собой для печати доклада. Они еще с утра успели пошутить о том, что даже такой горы не хватит для изложения всей автобиографии Старка с нотками гиперболизации из-за раздутого эго. Выудив из органайзера первую попавшуюся ручку, Джеймс невольно прикусил её кончик, концентрируя взгляд на пустом листе, а мозг — на вопросе, что же он именно хочет написать. «Привет, Питер. Надеюсь интервью с Тони прошло хорошо. Я не смог отыскать вас, но, справедливости ради, Наташа тоже пыталась. Хотела предупредить Старка. Нам нужно лететь в Ваканду, и забавно, что я узнал об этом буквально двадцать минут назад. Я возьму свою рацию и, если будет возможность, свяжусь с тобой так скоро, как смогу. Ты главное...» Барнс замялся, глубоко выдыхая, будто пытался выпустить напряжение из лёгких. «Ты главное помни, что со мной всё хорошо. Что бы ни случилось, я в порядке. И, надеюсь, ты тоже будешь. — Баки.» Вернувшись с заключительного интервью со Старком, которое проходило в одном из ближайших ангаров, Питер зашёл на кухню. Подробное описание механизмов квинджета и костюмов было, конечно, очень интересной информацией, которая, однако, не содержала в себе ни одной калории. Утоляя голод холодным сэндвичем, Паркер обошёл первый этаж и весьма удивился. Дома, кроме него и Старка, никого не было. Молча поднявшись на второй этаж, парень зашёл в свою комнату, параллельно скидывая на пол рюкзак. Взгляд почти сразу же зацепился за сложенный вчетверо листок, лежавший на столе. Питер тут же расправился с остатками сэндвича, подошёл и, отряхнув руки, раскрыл записку. Паркер снова и снова вчитывался в строки, написанные торопливым курсивом, и с каждым новым прочтением мыслей становилось всё больше. Первое, о чём подумал Питер: Баки улетел. И неясно, как долго его не будет рядом. Второе: они не поговорили. Парень так сильно хотел обсудить с Джеймсом всё, что между ними происходит, но не успел. Третье: кошмары. Они вернутся. И что с этим делать, Питер совершенно не знал. Отложив листок, подросток лёг на кровать, упираясь взглядом в потолок. В грудной клетке росла тупая боль безысходности, от которой некуда было деться. Старка ожидала картина не лучше и не утешительнее, чем Питера. Забежав в мастерскую после интервью, абсолютно измотанный и точно припоминавший, что именно тут, на столе, стояла бутылка газированной воды, Тони наткнулся на записку, оставленную Наташей перед вылетом. Содержание не сильно отличалось от того, что написал Питеру Барнс: «Ваканда. Проблема. Срочно. Мы улетели.» Вот тебе и весь краткий пересказ. Старк был даже немного огорчён тем фактом, что никто даже не рассмотрел его на роль компаньона в этой миссии. Хотя, это было не так: Стив хотел предложить Железному полететь с ними, но вовремя осекся, вспоминая, что помимо Тони есть еще и Питер, всегда идущий прицепом и которого подвергать ещё неизвестной опасности не хотелось. К тому же, Старк и сам прекрасно понимал, что с Т'Чаллой особо не знаком, и его, Тони, технические разработки вряд ли станут чем-то новым и революционным для одной из самых развитых в этом плане стран мира (если не са́мой). Бездумно перечитывая записку, мужчина и сам не заметил, как уже очутился на втором этаже, прямо перед комнатой подростка. Старк негромко постучал по дорогому дереву, не отрывая взгляда от офисной бумаги, сложенной вдвое, с аккуратно выписанными буквами и саркастичной подписью «Не скучайте тут.» Не дождавшись ответа, Тони приоткрыл дверь, заглядывая за нее: Питер успел засесть за ноутбук, ковыряясь в документе и слушая какую-то крайне удручающую музыку на высокой громкости, что была слышна даже через наушники. — Эу, работяга, — окликнув подростка, Тони помахал рукой перед его носом, расконцентрировав чужой взгляд, направленный на редактор текста, — ты знал? — Старк протянул записку Наташи оклемавшемуся Паркеру. — Или, как и я, в полном шоке от подобной наглости? Выдернув наушники, из которых всё ещё раздавался минорный поп с фортепиано и скрипками, Питер пробежался глазами по записке Наташи и, пока протягивал её обратно Старку, успел сравнить её с очень содержательным и развёрнутым посланием Барнса. — Нет, я... — Подростку пришлось чуть быстрее пошевелить мозгами, потому как упоминать Баки, ещё и в контексте с личной запиской, в разговоре с мужчиной не хотелось. В то же время, Паркеру казалось странным скрывать это от Тони, который, наверное, и мысли читать умеет. — Я не знал. — Ну, что ж, чудесно. — Тони развел руками, отходя на пару шагов за спину Паркера и плюхаясь на кровать. — Получается, Мстители сегодня решили спасать мир без нас, карапуз. — Ага, — грустно усмехнулся Питер, разворачиваясь на стуле лицом к Старку. Сказать парню было нечего: в голове только и было мыслей, что о Баки. Воспоминания о тёплых объятиях каждый раз пробуждали тех неуклюжих, но до ужаса трепетных бабочек в животе Паучка. «Как иронично». Витая в мыслях, парню еле-еле удавалось дописывать проект: меж слов то и дело проскакивало «Джеймс», напечатанное совершенно машинально. — О чем задумался? Уловив на себе потерянный взгляд подростка, что смотрел не столько на Тони, сколько сквозь него, Старк выставил руки за спину и закинул ногу на ногу. Чем развлечься сейчас, кроме как доставанием Паучка, Старк придумать не мог, поэтому и решил завести какой-нибудь тупиковый светский разговор, авось он и убаюкает. — Что? — Питер не знал, зачем переспросил, потому что, вообще-то, прекрасно услышал Старка. Решив скрываться до победного, парень выпалил первое, что пришло в его голову по запросу «О чём я могу думать по мнению окружающих». — Да так, проект. Формулирую, эээ, введение, да. — А я-то думал, о Барнсе замечтался. Безэмоционально вбросил Тони, рассматривая интерьер комнаты, в которую долго выбирал обои, чтобы нарочно поспорить с Пеппер, по сути не собираясь здесь хоть изредка появляться. Стоило подростку услышать фамилию «Барнс» из уст Старка, его моментально бросило в жар, ладони вспотели и взгляд заметался. — Да не-ет, — протянул Питер, затем нервно усмехнувшись и махнув рукой, — скажете тоже. С этим проектом не замечтаешься, надо ещё пару страниц дописать, домонтировать презентацию... Да и по химии тест во вторник, надо подготовиться, да. Взяв со стола бутылку, парень сделал несколько больших глотков и вздохнул. — А почему я, собственно, должен мечтать о Барнсе? — поинтересовался Питер, параллельно закручивая крышку. После пары секунд восторга прямым попаданием в мысли Питера, Старк пожал плечами, растягивая на лице злорадную ухмылку. — Да ты чего так напрягся, — Старк закинул ногу на ногу, чередуя их, чтобы не отсидеть. — Я просто так ляпнул. Или тебе есть, что мне рассказать? На языке крутилось отчаянное «За что Вы так со мной?», но вслух Паркер, конечно, этого говорить не станет. Соврать? Снова? Продолжать делать вид, что всё в порядке, и завтра уехать, оставив здесь все эти мысли и секреты? Выдохнув, Питер, для начала, решил узнать ответ на другой вопрос, мучивший его дольше всех. — Вы и правда видели нас с ним, ну, тогда, в мой день рождения? — Видел. Ответ был кратким и, наверное, несмотря на свою очевидность, все равно неожиданным. Паркер сполз на стуле и запрокинул голову назад, пряча стремительно краснеющее лицо в ладонях и зажмуриваясь. Под веками тут же начали мигать кадры той ночи, смутные, но в то же время настолько отчётливые, будто Питер на мгновение вернулся в прошлое. Сердце и разум заходились в истерике, и парень теперь даже не был уверен, что хуже: стопроцентная уверенность или пугающая неизвестность. — Вы злитесь? — пробубнил Паркер себе в ладони. — Это было бы очень эгоистично, — вновь удивил Старк, разводя руками. — К тому же я видел только то, как Барнс тащил тебя к кровати, так что об остальных подробностях даже знать не хочу. Меня больше волнует вопрос: ты как напиться умудрился вообще? Убрав ладони с лица, Питер, смущённый до кончиков ушей, посмотрел на Тони. — Я перепутал стаканы, — вздохнув, ответил парень, вновь открывая полупустую бутылку с водой, — ну и выпил эту вашу неразбавленную настойку из Асгарда. Жжёт ужасно, кстати. — Так и подумал, — Старк усмехнулся, смотря на полыхающее лицо подростка. — Всё не пойму: как я упустил момент, когда вы с Барнсом начали общаться? Если что, я знаю, что ты заклеил камеру Пятницы в его комнате. Она мне сказала. К вашему сведению, я узнал о всей вашей пляске на дне рождении только потому, что не увидел тебя среди других и спросил Пятницу, где ты. Она вывела этот фрагмент. Я не такой уж и извращенец, карапуз. Да, та шутка с твоей тётей была не к месту, но… — Я... Я совсем так не думаю, мистер Старк, — Питер опустил глаза. Поразмыслив, парень решил внести ещё немного ясности во всю эту ситуацию. — Мы начали с ним общаться ещё во время ликвидации террористов. — Мне бы такую продуктивность. — Тони немного помедлил прежде, чем сказал то, что назойливой мыслью уже давно вертится в его голове. — Ну, ты смотри там, аккуратнее с ним. Кто знает, что на уме. Старк не то, чтобы был злопамятным и не то, чтобы недоверчивым, но события «гражданской войны» с Кэпом и все вскрывшиеся следом за ней факты всё ещё четко всплывали в голове мужчины, заставляя поежиться и вновь почувствовать боль давно затянувшихся ран. Было ясно, что все высказывания Старка были лишь проявлением заботы. Но Паркеру, почему-то, стало только тоскливее. Что-то доказывать Тони смысла не было — всё-таки, тот всегда останется предвзят к Барнсу, приведи хоть сотню аргументов. И пусть Старк наверняка не поддерживал образовавшееся между Джеймсом и Питером общение, но принимал его. А для Паркера это действительно много значило. Монтаж занял гораздо больше времени, чем парень предполагал изначально, и вот незаметно подкралась полночь, заключая в свои объятия неугомонный город и его вечно спокойные окраины. Питер потёр уставшие от экрана глаза и встал, разминая затёкшие ноги. Голова гудела и побаливала у висков, но подросток уже смирился. Спустившись на кухню для того, чтобы впервые за полдня чего-нибудь съесть, Паркер понял, насколько стало пусто. Пусто и тихо. Было дело, когда Стив засыпал в гостиной с включённым телевизором, когда Наташа рассказывала старые анекдоты и заливисто смеялась или когда Пеппер, пару раз за эту неделю приезжавшая сюда, тихо обсуждала что-то с Романофф в столовой. А теперь в воздухе не было ни одного звука, и парень вдруг почувствовал, будто находится в вакууме. Его охватили тоска и, казалось бы, беспричинный страх. Сегодня Питер не будет спать, пока не вырубится от усталости. Потому что засыпать в этой давящей со всех сторон атмосфере одиночества значило снова увидеть непрошенный кошмар.