Свинцовое снотворное

После совершенно безрезультатного патрулирования Питер из последних сил стянул костюм и повалился на кровать, не особо беспокоясь об удобстве положения тела и о том, что, когда он проснётся, ему будет очень не хватать тёплого одеяла, которое сейчас благополучно находилось под ним. А проснуться пришлось уже через два часа, по будильнику. Еле продрав глаза, Паркер, будто на автопилоте, начал ходить из комнаты в комнату, следуя распорядку своей утренней рутины. Мэй не могла спокойно смотреть на племянника, который выглядел так, будто по нему каток проехался. — Ты бы сходил к психотерапевту снова, милый, — сказала тётя за завтраком, наблюдая, как Питер размеренно жуёт свои хлопья, смотря в одну точку. — Угу, — было ответом подростка, который изо всех сил старался не лечь прямо на кухонном полу и не вздремнуть часов на пять. Автобусная качка и духота заставляли веки вновь и вновь смыкаться, но резкие остановки спасали Паркера из объятий Морфея. Школьный коридор хоть и казался очередью к вратам Ада, однако, был довольно бодрящей штукой, слегка катализирующей упавшую по всем показателям концентрацию. — Администрация школы Мидтауна просит учеников быть осторожными во время прогулок. Избегайте тупиков, безлюдных улиц и тёмных переулков. Не разговаривайте с подозрительными незнакомцами. Ничего не берите у них из рук. Так сегодня закончился выпуск школьных новостей, и это заставило Питера немного прийти в себя. Факты складывались в голове сами собой, и Паркер надеялся, что сможет найти недостающие части этой схемы в следующем же патруле. Надеялся — это, конечно, громкое слово. Подросток, честно говоря, еле-еле мог испытывать базовый спектр чувств, кроме усталости, естественно. Питеру казалось, что весь его организм — сплошная усталость, и удивлялся, как ещё держится на ногах. Что уж говорить про тест по математике, который он писал, пуская все силы на то, чтобы не уронить ручку на пол больше одного раза. Однако, ближе к обеду песок из глаз пропал, а кроме чувства усталости появилось ещё и чувство голода, помогающее Паркеру вспомнить, что он, вообще-то, очень даже жив. Нэд, несмотря на своё вечное желание что-нибудь обсудить, сегодня поступил как настоящий друг и до Питера докапываться не стал: ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что для него сегодня день не из лучших. Конечно, Паркеру хотелось, чтоб и погода за окном была так же солидарна, как и Лидс, но Паучок слишком много просит. Ни одной тучки, небо ясное, голубое, и в прогнозе гроз не обещалось. Такую б мирную погоду да на время патрулей, а то в половине случаев нет-нет, да и ливанёт. Время тянулось невыносимо. Причинами тому были отнюдь не скучные преподаватели и не катаклизмы континуума, а восприятие времени самим Питером. Мысли подростка то и дело отдалялись от темы урока, то возвращая его на несколько дней назад, то и вовсе кидая в ещё не произошедшие события, которые, может, и вовсе никогда не станут явью. «И когда я успел стать таким сентиментальным?» — думал парень, заранее зная ответ на вопрос. Паркер ведь, несмотря на возраст, уже зарекомендовал себя для окружающих (да и для себя самого) как человек науки. Поэтому все его импульсивные номера самодеятельности воспринимаются как что-то несуразное, непродуманное, хотя Питер в такие моменты уверен, что прислушивается к голосу разума. Вообще, понятия разума и чувств порой так сложно отличить друг от друга. Особенно, когда в твоей голове каша из формул, криминальных схем, окружающих шумов и мыслей о человеке, в отношения с которым если углубиться, то можно и вовсе потерять связь с внешним миром. Барнс появляется в виде реплик, образов, кадров, ощущений и запахов, появляется чуть ли не каждую секунду. Это нисколько не раздражает Питера, но действует довольно угнетающе, учитывая все факторы, которые парень сотни и сотни раз в мазохистском приступе прокручивал в голове. Раз за разом подросток всё больше убеждается — влюблён по всем признакам, приговор обжалованию не подлежит. Это не кажется Питеру чем-то плохим, но подогревает где-то в глубине души тоску, которая ощущается нитью, протянутой от его грудной клетки к груди Джеймса. И чем дальше они друг от друга, тем сильнее нить тянет, тем сложнее дышать. Серьёзность таких спонтанных чувств поражает Паркера — он и подумать не мог, что способен на такое. Всё ощущается совсем не так, как в прошлом году. К Лиз он испытывал что-то хрупкое, невесомое, полупрозрачное. К Баки он испытывает что-то… необъяснимое. Чувства к Барнсу не похожи на слова. Слова не умещают в себе всю суть того, что Питер ощущает. Это больше похоже на какую-то абстракцию, на фейерверк… И подростка такие выводы пугают, но он пока не может понять, почему. Покидая здание школы, Паркер подумал, что не хочет вновь огорчать Мэй своим угрюмым, отчуждённо задумчивым видом, а потому решил прогуляться, заранее предупредив тётю в смс. Маршрут Питер строить не стал, а доверился собственным ногам, которые иногда хоть и заводят его в непроходимые чащи, но также и выводят из них. Музыка в наушниках помогла выровнять эмоции, а родные пейзажи — утихомирить мысли. Парень любил Куинс больше других районов, что было вполне естественно, ведь он здесь вырос. Вне зависимости от погоды на улицах всегда обитала атмосфера уюта, поддерживаемая отзывчивостью и гостеприимством людей. Что Питера, что Человека-паука здесь любили, и это придавало немало моральных сил. Чем дольше подросток бродил, тем легче себя чувствовал. Солнце раздражало уже не так сильно, пропало желание засесть в комнате в полном одиночестве, зашторив окно. От пространного созерцания местных фасадов и идущих навстречу людей Паркер очнулся внезапно. Всё вокруг о чём-то ему напоминало, но только подойдя к одной из витрин, Питер понял, о чём. Он стоял возле Leo's Latticini, забегаловки, в которую он когда-то пошёл с Баки. «Питер, не доверяй никому, особенно своим собственным ногам.» Такая мысль заставила парня тепло улыбнулся, ведь даже если расставание с Барнсом — событие тягостное, то воспоминания об одном из самых счастливых дней смягчали острые углы объективной реальности. Решив поднять себе настроение ещё немного, Питер взял себе куриный сэндвич с двойным сыром и кофе, как тогда, и направился к дому. Чувства от прогулки были, конечно, смешанные. Ведь она изначально была способом отвлечься от всего, что происходит. Но, как и раньше, движение тела провоцировало и движение мыслей, которые, что сегодня в школе, что вчера вечером, роились, практически маячили перед глазами, заставляя подростка задерживать дыхание. Хотелось убежать от этих мыслей и от себя самого, но не вышло. А надо ли вообще убегать? Да, Паркеру чертовски сложно было думать о Баки, о собственных чувствах к нему и о том, что будет, когда Барнс всё-таки вернётся. Но не думать, гнать от себя все эти мысли, насильно абстрагироваться и загонять себя в рамки равнодушия было ещё сложнее. Так может, пора принять всё это? «Да, ты влюблён. И пусть тебе совсем непривычно, но ведь ты даже не знаешь, что об этом думает Джеймс», — думал про себя Питер, — «Не нагнетай, ты ведь знаешь, какой он понимающий. Он поймёт и это. Он сказал, что с ним всё будет в порядке. Ему можно верить, значит, он и правда жив и здоров.» Не нужно отворачиваться от собственных чувств, мыслей, эмоций. Не нужно сбегать от себя самого. Раз убежишь — и будешь бегать вечно.

***

В Ваканде август выдался куда жарче, чем в США, и это отлично ощущалось даже вечером, когда, казалось бы, полуденный жар должен был бы уже сойти с земли, раскалив дороги так, что издалека видишь на поверхности что-то вроде луж. Но, на деле, для не совсем акклиматизировавшихся Мстителей такая смена погоды оказалась весомым стрессом. Т'Чалла выделил прибывшим целый этаж на несколько комнат с общей гостиной и кухней. Эта обстановка очень напоминала атмосферу в апартаментах Тони. Было лишь одно «но» — в отличии от модерна комнат Старка, интерьер большинства зданий Ваканды строился на сохранении традиционного стиля, граничащего с последними научными достижениями страны. А уж у этой страны достижения были покруче, чем у прочих. Сидя на просторном диване и задумчиво оглаживая подушку из материала, имитирующего кожу, Наташа смотрела сводку новостей Нью-Йорка. Ее взгляд был довольно напряжен, а прядь рыжих волос, что непослушно выпадала из слабой косы, в очередной раз была немного грубовато заправлена за ухо. Естественно, настороженный вид Наташи не мог не привлечь к экрану проходившего мимо Барнса, что только вышел из душа. Команда была в Ваканде уже третий день, и, если быть честными, эти дни были совершенно безрезультатны в рамках полученного задания. Каждый чувствовал, что пора перенять расследование в свои руки, но проявить инициативу не решался. Всё же, В'Каби со своими людьми тоже работает над делом и сегодня уже предупредил героев о том, что назначил охрану на недавно вновь высаженные плантации. А значит, оставалось лишь ожидать, верно? — Что там такое? Джеймс подошел к дивану, роняя себя где-то возле Романофф, и уставился в экран. — Эобиву распространяют очень быстро, — Нат глубоко вздохнула, переводя взгляд на Солдата, а после обратно в экран. — Есть информация о летальных случаях. Дверь комнаты Кэпа звонко захлопнулась где-то в коридоре, а значит, скорее всего, тот тоже видел эфир, потому сейчас и шел на пару Мстителей, сидящих в гостиной, с явным желанием что-то сказать. И как же надеются оба, что то не будет мотивационной речью. Роджерс встал перед друзьями, слегка загораживая широкими плечами экран, и скрестил руки на груди. — Вам не кажется, — Стив нахмурился, видимо, пытаясь сформулировать предложение так, чтобы не возникло недопонимания, — что мы занимаемся чем-то, что совсем не подходит под определение срочной миссии? Кэпу, всё же, не удалось донести свою мысль однозначно, что было видно по непонимающим лицам Барнса и Романофф. — Ты о чём? — Баки подвинулся ближе к Наташе, освобождая достаточно места для Роджерса. — Я представлял эту поездку совсем не так, — вздохнув, ответил мужчина. — Мы сейчас сидим сложа руки, пока воины Ваканды своими силами справляются на плантациях. Т'Чалла ведь не для этого просил так срочно прилететь… Монолог Стива заставил обоих переглянуться с мыслью, что сами об этом думали, но ждали, так сказать, вдохновляющего пинка. Романофф поднялась с дивана, делая шаг вперед и распуская косу. — Думаю, никто не будет против лишней помощи в охране, — Наташа пожала плечами, слегка улыбаясь. — К тому же, мы и правда не отдыхать приехали. В тот момент всё так же сидящий на диване и бегающий глазами от Романофф к Роджерсу Барнс подорвался с места, почти бегом направляясь в свою комнату и бросая себе вслед торопливое: «Дайте хоть оденусь.» На улице совсем слегка моросило. В темноте Ваканда казалась не то, что другой страной, но даже другой планетой — повсюду огни и футуристические строения. Стоящие же в дали от центра приземлённые хижины бросались в глаза разительным контрастом. Добравшись до границы плантаций на одной из местных повозок, все трое решили пройти оставшееся расстояние пешком. — Воздух тут совершенно другой, нежели в Нью-Йорке, а? — Глубоко вздохнув, произнёс Стив. — Согласна, — Наташе определённо нравилось в Ваканде, ведь она отлично подходила под определение «идеальное место для отдыха в отставке». — Тут куда чище, несмотря на то, что промышленность отнюдь не дремлет. Надеюсь, остальной мир как-нибудь подтянется к общему экологическому стандарту, что задает Ваканда. — А я уже даже как-то привык, — вклинился Барнс, шагая в ногу со Стивом и часто смотря по сторонам. — Сейчас думаю, что надо было чаще выглядывать из своей конуры, пока был тут. Когда оставалось уже шагов двадцать до грядок, Роджерс поднял руку и остановился, призывая друзей последовать его примеру. — Никого по периметру, — нахмурив брови, проговорил он. — Странно... Вокруг тишина, ни души, ведь поселение далеко, да и для цикад, видимо, не сезон. Растущая луна кротко поднималась над горизонтом, не сильно разбавляя своим светом темноту. — Стив, смотри, — Нат коснулась плеча Кэпа и указала рукой к той стороне плантации, что граничила с лесом. Небольшие грузовики освещали фарами местных патрульных, которые, вместо того, чтобы, непосредственно, охранять грядки, выкапывали эобиву, складывая её в деревянные ящики. Удивление Мстителей стремительно сменялось негодованием и злостью, рождая намерение поскорее задержать воров. Четкого плана у команды не было, но и действовать нужно было предельно быстро. Времени на размусоливание дальнейших действий было немного, а потому Барнс, очевидно, решил импровизировать, решительно выдвигаясь к фургону. Солдат первое время не попадал в зону освещения, поэтому само его внезапное появление из темноты, хоть еще и достаточно далеко, заставило мужчин торопливо копающихся на грядках, дернуться, как только Зимний заговорил. Стиву и Наташе же не оставалось выбора, поэтому они живо подтянулись к Джеймсу, вставая по обе стороны от него. — Вы ничего не попутали? — Барнс грубо окликнул группу мужчин, ускоряя шаг с каждой секундой приближения. — У вас, вроде, немного другие обязанности. Группа вакандцев тут же сорвалась с места, пихая в кузов фургона не полностью заполненные ящики, кидая ростки из рук сразу под тент. Каждый пытался залезть в кузов до того, как группа Мстителей их настигнет, от чего создалась небольшая давка, но и она особо не выиграла время для команды. Фургон шумно завелся и резко сорвался с места, заставляя всех троих перейти на уверенный бег. Стремительно сокращая расстояние, пока машина не развила большую скорость, Кэп зацепился за стенку кузова и, подтягиваясь, удержался ногами на буфере, цепляя ближайшего к нему вакандца под тентом и выкидывая на дорогу. Бедолага сразу же был атакован зарядом тока электро-сетки Чёрной Вдовы. Джеймсу же в первые секунды езды фургона удалось добежать до уровня кабины и первое время даже не отставать, но уже скоро авто набрало нужную скорость, вынуждая Солдата зацепиться за ручку водительской двери. Очевидно, похитители скоро сориентировались, решая, что отбиться нужно любой ценой, если они не хотят прослыть преступниками по всей Ваканде. В этой стране наказанием прежде всего будет общественное осуждение, ведь буквально все друг друга знают, да и криминал был для жителей страны далеко не рядовым событием. Нацепив на лицо платок, мужчина на пассажирском в кабине приказал водителю прижаться к спинке кресла и открыл огонь по ручке двери, надеясь подстрелить Барнсу руку. Открывшийся огонь стал знаком и для остальных новоиспеченных преступников в кузове, потому уже через секунду мимо уха Стива с визгом пролетело несколько пуль, заставляя откинуться назад, повиснув над дорогой и стараясь устоять на буфере, что явно уже нехорошо себя чувствовал под весом суперсолдата. Романофф, услышав выстрелы, решила, что безобидная погоня — это хорошо, а перестрелка — лучше. Всё-таки с огнестрельным шпионка была на «ты», поэтому резко затормозила, доставая из кобуры на поясе компактный Макаров, прицеливаясь и надеясь попасть в колеса. Было одно «но», фургон быстро удалялся, а в сторону Нат летел град пуль из кузова, не давая сосредоточиться между попытками увернуться. Тихо выругнувшись, Романофф продолжила бег, теперь пытаясь вывести фургон из строя любым способом, любым слабо прицельным выстрелом в зеркала заднего вида, в колеса или в тент, что уже превратился в решето. Пуля, выпущенная в автомобильную дверь, звонко визгнула, пробив ту насквозь и отрикошетив от металлической руки, на которой держался Барнс, лишь по счастливой случайности зацепившийся именно левой рукой. Однако, несмотря на поражение, вор не растерялся, начиная стрелять в стекло, надеясь зацепить редко виднеющуюся макушку Джеймса. Вот так каждый из команды оказался под градом пуль и не совсем понимал, что с этим делать. Улучив момент, пока соперник палит в стекло, Солдат зацепился свободной рукой за крышу, предприняв попытку вырвать дверь с помощью бионики. Уперевшись ногами в стенки кузова, Барнс раз за разом, резкими рывками на себя, пробовал снять с петель водительскую дверь, но удалось это, удивительно, не с первой попытки. Роджерс так же находился в зависимом положении — он продолжал кое-как держаться по стенке фургона, надеясь, что вскоре у стрелков просто напросто кончатся патроны, однако стрельба не прекращалась даже на секунду. Недолго подумав, Стив зацепился обоими руками за крышу кузова, с силой ударяя ногой по буферу, на котором стоял, заставляя и без того дышащую на ладан деталь с треском отлететь, отчего нога соскользнула, а Кэп остался висеть лишь на руках. Подобный трюк заставил людей в фургоне поумерить свой пыл, полагая, что их нежданный высокоморальный гость рухнул на дорогу. Подтягиваясь на руках, Роджерс взобрался на крышу, стараясь не создавать лишних звуков, хотя это было и не обязательно, учитывая жуткий грохот отлетевшей водительской двери, над которой уже полминуты маялся Джеймс. Подходя к краю кузова, Стив встал задом к дороге и резко спрыгнул вниз, раскачиваясь на руках и попадая прямо внутрь фургона. Под тентом было поражающе темно, но звук затвора пистолета легко помог Капитану мигом зацепить пару плохишей за шкирку, выкидывая из фургона. Оставшиеся один за другим начали подбегать к мужчине, нанося весьма уверенные удары и ввязывая Кэпа в рукопашный бой. У Романофф дела обстояли также не слишком радужно. Понимая, что фургон уже не догнать, шпионка не собиралась сдаваться, примечая скорый резкий поворот и решая сре́зать его по диагонали. Внезапно сворачивая с дороги в густую траву, Вдова лишь успела зацепиться за глаза Солдата, что с тревогой наблюдали маневр Романофф, пока сам мужчина откидывал в сторону дверь фургона. Но она одним лишь взглядом ответила ему, что всё под контролем. Тот тем временем решил, что лучший способ остановить автомобиль — выкинуть водителя, что было вполне логично, и, более того, не проблематично, учитывая полетевшую восвояси дверь. Зацепив мужчину у руля за локоть бионической рукой, Джемс выкинул его из кресла, отправляя вслед за простреленной в районе ручки дверью. Однако, мужчина на пассажирском не давал расслабиться, тут же запуская несколько пуль, что попали в с недавнего времени появившийся под формой бронежилет. Это весьма выбило из колеи, заставляя Барнса замешкаться буквально на секунду. Этой секунды хватило, чтобы вакандец кинулся на сидение водителя, перебросив ноги в сторону и с силой ударив Зимнего в и без того пострадавшую грудь, заставляя буквально отлететь от фургона на пару метров и приземлиться спиной на песчаную дорогу. Чем ближе был фургон к повороту, тем быстрее бежала Романофф, из последних сил стараясь успеть опередить нового, более проворливого водителя. Наташа обогнала авто буквально на минуту, успевая уверенно встать перед ним и направить прицел на мужчину за рулем, что, ничего не подозревающий до того, уверенно вошел в поворот. Всего пара выстрелов в лобовое заставили явно жизнелюбивого водителя резко пригнуться, спасая себя и выворачивая руль в сторону оврага. — Прыгай, Роджерс! — Отчаянный крик Романофф вдруг заглушил рычание двигателя авто, уверенно летевшего в кювет. — ЖИВО! Даже в абсолютной темноте кузова, чувствуя, как машина неистово трясется, а Вдова приказывает спасаться, Стив понял, что выпрыгивать нужно как можно скорее. Зацепив лежащих на дне фургона вакаднцев, что успели схлопотать за нападение на Капитана, Роджерс кинулся под тент, выпрыгивая на дорогу и приземляясь, мягко говоря, не слишком удачно. Нагнавший Барнс, пытавшаяся отдышаться Романофф и быстро поднимающийся на ноги Роджерс — все они успели подбежать к оврагу, с досадой и злобой наблюдая то, что водителю многострадальческого фургона не только удалось не перевернуться на резком спуске, а еще и выравнить автомобиль, скрываясь в густой высокой траве уже слишком далеко, что даже фары машины не могли выдать ее. — Вот сукин сын, — сквозь зубы процедил Стив почти шепотом. — У, Роджерс, — Наташа резко повернулась на Капитана, пихая того в плечо, а дальше уже продолжая фразу дуэтом с Барнсом. — Не выражайся.