colours

Я иду, окруженный неясным шумом, Он проходит сквозь меня и вырывается наружу. И я говорю со стенами, Пытаясь разглядеть своих демонов. Когда я ослабляю хватку, внезапный ужас накрывает меня с головой. Я иду, окруженный неясным шумом, В окружении собственных демонов.

У Дерека Никсона все хорошо. Отец мертв, Сара сбежала, Кэнди и Бобби тоже разъехались. Бросили его. Он курит очередную сигарету, пьет дорогой виски и чувствует себя превосходно. Вот только почему ему так хочется взять пистолет отца и всадить себе пулю в висок? Черный поглощает другие оттенки. В нем часто скрывается всё самое неприглядное, все наши пороки. У Дерека Никсона все хорошо, пока пропадают и умирают дети. Он выкуривает пачку за пачкой, глушит алкоголь во время бессонных ночей. Слабенький свет престарелой лампы совсем не разгоняет тьму. Дерек давно перестал убегать от реальности. Бессонными ночами в его голове на повторе крутятся воспоминания — выцветшие и слегка пожелтевшие, словно на старой фотопленке. Он уже не помнит, что было вчера, и не запомнит завтрашний день. Черная темнота в его сознании. У него все хорошо, пусть и хочется всадить в себя пулю. Тьма протягивает множество рук, желая зацепиться за него, перетянуть на свою сторону. Изредка мелькают лица чудиков, ухмыляясь. Они зовут его. Призывают. Примерь маску, стань одним из нас. Тогда тебе будет легче. От сладкой лжи сводит зубы. Угольный искушает. Он довольно скромен и высокомерен одновременно. Он интригует, заманивая к себе, но в нем прячется боль и страх. Время лечит? Никсон не согласиться. Каждый день все больше погружает его во тьму. Его холст жизни был сплошь облит черной, тягучей, как мгла, краской. Он жил лишь одним — чувством мести. Всадить целый магазин патронов в человека в маске, но его усмешка лишь изредка мелькала в темноте, дразня и исчезая. Тьма не могла превратиться в свет, никто бы не смог изменить это. Пожалуй, только, Сара. Черный довольно противоречив. Черный пугает и завораживает, пробуждая внутренних демонов. Черный — это парадокс. Он готов даровать силу, если ты достаточно силен противостоять тьме, если же нет, он убивает. Дерек давно перестал бояться ночи. Монстры сидят на его запястьях — их не прогнать прочь, их не убить никаким оружием, не отпугнуть огнем. Да и зачем? Они ластятся, словно домашние кошки, успокаивая и все больше отравляя душу чернотой. Ему плевать. Его уже не вернуть к свету. Мрак неисчерпаем. Он вероломно таит в себе бесчисленные ловушки и козни. Человек быстро расходует свои средства. Дерек выдыхается, а бездна же неистощима. Никсон долго смотрит в нее, а она на него, соблазняя. Готов ли он прыгнуть в нее и не вернуться? Определенно. Никсон любит ночь, которая с каждым разом влечет к себе все сильнее с каждой выпитой стопкой виски и никотиновой затяжкой. Готов ли он пустить себе пулю в висок? Готов. У него все хорошо. Подкравшись со спины, тьма заботливой рукой накроет его одеялом забвения и прошепчет нежное: «Засыпай…».