Безгласый

"Чернильная рука" всегда носила дурную славу. Еще даже не успев открыться, паб стал центром слухов и баек. Рядом с этим местом никогда не переставали происходить весьма странные и запутанные вещи, и появление нового заведения совершенно не переломило ситуацию. То вороны пропадали, то кошки. А потом еще и парочка волшебников исчезли — даже следа не осталось. К тому моменту, как все эти инциденты обросли всевозможными домыслами, красочными описаниями и леденящими душу псевдофактами, правда уже была никому не нужна. А вся штука была в том, что буквально в паре домов от паба жила сердобольная старушка, которая сначала всю живность к себе перетащила, а потом и пару волшебников. Дала кров, еду и заодно взялась за воспитание нерадивых магов. Одним словом, когда авроры все-таки обнаружили "укрытие рецидивистки", пред их очи предстала весьма умилительная картина порядка, милейшей пожилой леди и перевоспитавшихся бродяг. Они, правда, шепотом просили забрать их с собой, но почему-то на их мольбы никто не откликнулся. Паб "Чернильная рука" три раза жгли и четыре — топили. И это если не считать всех обнаруженных подкладов, разбитых предметов мебели, поломанных перил и надругательства над головой тролля, к которой приделали оленьи рога. Поговаривали, что когда-то давно именно здесь был дом великого и ужасного волшебника Клеверса, наводившего страх на всю округу веке эдак в шестнадцатом. Мол, даже магглы не могли ступить на эту землю — все падали замертво. Жил с размахом истинного черного колдуна, да и умирал страшно: закрывшись в своей обители, четыре дня держал осаду от подступающей инквизиции. Тело его выволочь не смогли — так и остался прах в земле лежать. Дом-то его жгли до тех пор, пока пыль не осталась да пепел. Некоторые на эти россказни только фыркали, но обереги держали поближе к себе. Так, на всякий случай. Как вообще "Чернильная рука" продержалась так долго, было до конца не ясно. По всей видимости, развлечений у простого народа было мало, а тут были — и почти бесплатные! Проставил кружечку эля перед местным старожилом, так он тебе выдал какую-нибудь новую легенду, от которой кровь в жилах стынет, а органы внутри начинают перемешиваться. Вроде и нервишки пощекотал, и в убытке не остался. Еще и еда была по совершенно вменяемым ценам. Несварение мучило только тех, кто брал знаменитую бурду "кот в мешке", состав которой, казалось, не знал и сам повар. Зато стоила она пять кнаттов. За такие гроши можно было и рискнуть здоровьем, ведь это, с позволения сказать, блюдо давало право посидеть в тепле и специфическом уюте. Да и как-то негласно получилось окрестить этот паб нейтральной зоной еще лет пятьдесят назад. Про это тоже было как минимум семь разных легенд, которые более-менее сходились только на том, что одному владельцу так надоело терпеть постоянные облавы и мордобой, что прикупил он некий артефакт, который и по сей день наказывает внезапных дебоширов. Мол, даже если в мыслях есть хоть кому-то навредить — все, двери входной просто не найдут. Ровно, как и окон. Так что народ здесь собирался… Экзотический. И одним из первострепенных правил выживания на территории "руки" было: не задавать лишних вопросов и особенно откровенно не пялиться на окружающих. Поэтому никто особо и не обратил внимания на странную парочку, выкупившую столик в закутке. Без скромности — самое блатное и дорогое место в данном районе. Его специально придерживали для особенных встреч, не задавали вопросов, не пересчитывали деньги. Подобный обман в этом месте карался всегда, вне зависимости от пола, положения и ситуации. Хромой Билли, который служил здесь верой и правдой без малого двадцать лет, провел двух магов в длинных мантиях к столику, разложив на поверхности из старого темного дерева меню. Незнакомцы не открывали лиц и были предсказуемо немногословны, предпочитая показать кожаный кошель и кивнуть в сторону заветного столика. Билли еще раз зачем-то заботливо провел тряпочкой по краю стола и так же молча удалился, подволакивая левую ногу. Тяжелая синяя портьера с весьма любопытной заплаткой на самом видном месте легко отгородила закуток от остального зала. — Заказывай что хочешь, — мягко, немного устало сказал высокий мужчина, лениво осматриваясь по сторонам. — Еда тут отменная. Ребрышки бараньи так и вовсе — лучшие в городе. — Не боишься, что подслушают? — в движениях второго проглядывалось больше нервности, но, несмотря на собственные слова, парень присел за стол, начав жадно изучать меню. — Поверь мне, это надежное место. В сложившихся обстоятельствах — чуть ли не единственное, идеально подходящее ситуации. Нам еще повезло, что именно этот столик оказался свободным. Но его уже словно и не слушали. Засаленный лист меню едва заметно дрожал в руках парня. Старые и новые шрамы уродливо рассекали бледную аристократическую кожу, а мизинец левой кисти был неестественно согнут и узловат. Капюшоны так и не сняли. Хромой Билли потревожил их покой лишь раз — ровно через пять минут, приняв заказ и пообещав, что больше никто сюда не войдет, а еду переместят непосредственно на стол домовики. Получив серебряную монетку за старания, мужчина удалился, дежурно пожелав приятного вечера. — Атмосферное местечко, — нервно усмехнулся парень, наконец стягивая темный капюшон с головы. Взору его собеседника вновь открылись светлые спутанные пряди, совершенно непонятного цвета из-за грязи и засохшей крови. На бледном лице тоже красовалась пара шрамов, пересекающих бровь и кончик губ. Скорее всего, от одного удара. — Что, нравлюсь? По сути дела, один из заговорщиков был еще совсем мальчишкой и не сумел утратить свой довольно веселый нрав. В голубых глазах плескалось веселье, перемешанное с еще не схлынувшим адреналином, что добавляло цвету странной прозрачности. Юноша не утратил своей красоты, в этом мужчина был уверен. Стоило только его немного откормить и отмыть… — Здесь есть комнаты, — сказано это было совершенно ровным тоном, оставив подколку без внимания, — если хочешь — можешь сейчас пойти и привести себя в порядок. — Тогда я катастрофически перестану подходить этому месту. Нет, серьезно, ты только посмотри на эту сушеную голову тролля с прикрученными к ней оленьими рогами! И эти милые темные стены. Это что? Засохшая кровь? Прелестно, ты не находишь? Я просто идеально вписываюсь в антураж, так что давай не будем разрушать столь тонкую атмосферу. — Кто я такой, чтобы запретить тебе? — улыбнулся Киран, лишний раз для себя отмечая, что свой характер Филипп не утратил точно. — Но на отдых и на обдумывание дальнейших шагов у нас будет только ночь. — Справимся и быстрее: думать тут нечего, а отоспаться и потом можно будет, — стоило только на столе появиться блюду с бараньей ножкой, как что-то опасно промелькнуло в светлых глазах. Парень шумно сглотнул, совсем по-звериному поведя носом, но прикоснуться к еде так и не решился. Хоть живот у него отчаянно забурчал, выдавая хозяина с потрохами. — Ешь давай, герой недобитый. Скорость — да, но дело деликатное, и нужно поступать с осторожностью. — Я может и недобитый, но тебе это на руку, — Филипп хищно оскалился, а затем с аппетитом вгрызся в сочное горячее мясо, разве что не рыча от удовольствия. Киран же принялся за пастуший пирог, даже не косясь в сторону ножа. Когда с тремя блюдами было покончено, он протянул расслабившемуся парню непрозрачный флакон. — Да-да, ты все правильно понял: именно сейчас я и решил тебя отравить. Когда вытянул из заключения, скорее всего накликав на себя несколько десятков бед, и накормил до отвала, — но Филипп все равно посматривал на пузырек с нескрываемой настороженностью. Разве что носом не вел в его сторону. — Просто не хочу, чтобы ты реально сейчас загнулся, наевшись. Долгий отказ от пищи и такой ужин — вещи, не совместимые с жизнью. — А так как я все-таки ценный кадр, ты милостиво вновь спасаешь мою задницу. Да, я понял, премного благодарен, — и все-таки в его движениях прослеживалась аристократическая грация и плавность. В самых простых, отточенных годами — как он взял фиал, и, ловко сняв крышку, осушил до дна. Разве что не хватало тонкого шелкового платка, которым бы юноша мог вытереть губы. Этого из него выбить так и не получилось. — Итак, когда мы все-таки уверились в том, что я точно не погибну от какого-то недоразумения, ты расскажешь мне свой дальнейший план? Киран лишь кинул на поверхность щербатого дерева номер "Ежедневного пророка", где на первой полосе красовалась колдография сожженной деревушки. — Нужно не просто остановить оборотней — убедить их, что мы можем стать партнерами. Взаимовыгодными коллегами. — Волшебники и оборотни, да? Здорово. Ох, говорила мне la maman, чтобы я никогда не вступал в серьезные сделки, не зная всех подводных камней, — парень потер переносицу, раздраженно откинув газету обратно на стол. Брезгливо поморщился, словно прикоснулся к чему-то весьма противному, отчего в неярком свете помещения черты его лица заострились. — Нет, правда. Сотрудничество? Они вот сейчас уничтожают все живое, жрут, кусают, насилуют, мстят, а ты хочешь к ним прийти и сказать, мол, ребята, мы же друзья, давайте жить в мире? — у Филиппа на шее вздулись вены, а левая рука вновь стала трястись чуть более явно. — А теперь просто подумай, насколько серьезный это военный ресурс. Они беснуются всего ничего — а сколько ущерба, — все так же невозмутимо парировал Нотт, убирая неявную улику со стола. — Думаешь, если кто-то продолжит дела Темного Лорда… — То оборотни, как минимум, не должны оказаться на его стороне. Сейчас идеальный момент для того, чтобы хоть попытаться договориться о нейтралитете. Повисла неловкая пауза. Киран флегматично откинулся на стул, Филипп о чем-то думал, морща лоб. — А что ты можешь предложить? Ведь ты один. Министерство же не стоит за твоими поступками, я верно понимаю? — все-таки первым разрушил тишину Розье, неловко потирая больную руку. — Верно. Но все же я могу попытаться предложить им выход из ситуации. Я располагаю информацией, когда, как и в какой численности их загонят в ловушку. Смертельную ловушку с полным истреблением стаи. — Ага, а я как сородич должен буду им все это передать в обмен на их нейтралитет? Нет, когда ты решил меня вытащить, я уже знал, что ты сумасшедший, но не настолько же! — парень чуть не взвыл, вцепившись пальцами в волосы и попытавшись раскачаться на стуле, словно только это могло его успокоить. Предмет мебели протяжно скрипнул, но целостности не утратил. — И это весь твой план? С чего бы вдруг им вообще меня слушать? Я же не их стая. — Верно, а времени тебя туда мягко и аккуратно внедрять нет. Поэтому мы либо предложим им место, где можно укрыться, либо попытаемся узнать, кто именно убил Сивого, поможем отомстить и таким образом завоюем их доверие. — И они сразу воспрянут духом, зааплодируют нам, поклонятся в ножки и скажут, что всю жизнь только нашей помощи и ждали. Вот скажи мне, за кого ты держишь оборотней? — раздражение, как и напряжение, нарастало. Филипп уже не в силах совладать с собой начал отстукивать неровный ритм каблуками ботинок. В какой-то момент даже поднес большой палец к губам, но так и не вгрызся в ноготь, вовремя себя осадив. С целыми нервами и нетронутой психикой не выходили из тех передряг, которые уже успел хлебнуть юноша. — Как минимум, за живых существ, которые хотят выжить. Они поддались своим чувствам, выпустили, так сказать, зверя, но дальше что? Они правда хотят умереть? Вот так все в рядок и лечь? А путей отступления у них не осталось. — Откуда такая уверенность? — Их в кольцо взяли. Магов среди стаи нет, так что купол антиаппарационный не накладывали: своим пути отступления не режут. — Значит, вот каким путем ты их хочешь… — Филипп замолчал, вмиг словно сникнув. Хотя еще пару мгновений назад создавалось ощущение, что еще миг — и он перевернет как минимум этот привинченный намертво стол. — А я и оборотень, и маг. Сразу не сгрызут, позволят высказаться и, может быть, даже послушают… Ты в курсе, что это полнейшее самоубийство, да? Мне нравится, должно сработать. Киран только улыбнулся. План был состряпан буквально на коленке, примерно тогда, когда Розье час отмокал в ванной снятой комнаты, чтобы хоть еще немного почувствовать себя живым. Нотт предлагал оставить все как есть: может быстрее бы за своего сошел. Филипп согласно кивнул, но припечатал тем, что если подыхать, то хоть красивым. На том и порешили. Недалеко от Уормингема после недавней войны пустовало семейное поместье Эрбов. Семью вырезали в назидание: за решение, что больше с Темным Лордом и его идеологией им не по пути. Двух дочерей без разговоров бросили толпе егерей и других мелких сошек. Все мольбы о пощаде, клятвы в верности и обещание отдать все, что есть, растворялись, словно и не были произнесены. Не спасало даже то, что младшей было всего четырнадцать. За разворачивающимся действом наблюдали глава рода Тевор и муж старшей — Майк. Их специально подвесили повыше, чтобы обзор был лучше, вывернув некоторые суставы под совершенно неестественными углами. Толпа улюлюкала, смеялась, пока голоса девушек не затихли. Крошку Якоба, которому только-только исполнился годик, задушили на глазах полуобезумевшей от боли и унижения Катрины. Майк все еще пытался выторговать спасение для жены и сына, даже когда их сердца остановились навечно. Раздосадованные такой ранней смертью старшей дочери Тевора, Пожиратели стали лучше следить за тем, чтобы Мариса не подохла раньше времени, как сестра. Последним умирал глава рода. Видя, чувствуя, как рвутся кровные узы, как умирают самые близкие — и как раскалывается родовое ядро, навсегда рассеивая магию семьи Эрбов. Он успел на последнем вздохе проклясть всех тех, кто присутствовал и был причастен ко всем зверствам той адской ночи. Поговаривали, что человек тридцать, не обладающих сильно выдающимися магическими способностями, пали там же, плача кровавыми слезами и буквально раздирая на себе собственную кожу. Авроры добрались до места только через неделю, найдя лишь гору трупов и пять ровных могил. В одной из них, той, что не была закопана, обнаружилось обезображенное тело Тевора. Какими силами ему удалось похоронить всех… С тех пор поместье пустовало. Никто не смел ступить на ту землю. Кроме Нотта. До того, как идти за Розье, он тщательно обследовал все на наличие проклятий, ловушек и других неприятных сюрпризов, но это место хранило лишь гробовое молчание и чувство полного опустошения. Только каким-то чудом земля здесь не умерла, но то, что росло, из некогда прекрасных и ухоженных садов превратилось в дикие заросли, от которых хотелось держаться подальше не только ночью, но и днем. Узловатые, крючковатые ветви рождали своим переплетением причудливые образы монстров и жуткие тени. Магглоотводные чары здесь действовали до сих пор, а никто из магов в здравом уме даже близко к этим местам не приближался. И не будь ситуация настолько патовой, Нотт не позволил бы себе тревожить мертвый Менор. Но другие выходы требовали более длительного времени подготовки, которого просто не было. — Я тебе так скажу — мне нужно одному идти. Если тебя увидят, не думаю, что мы успеем хоть о чем-то поговорить, — Киран и не заметил, когда из ванной вышел преобразившийся Филипп, вольготно расположившийся в кресле. — А если убьют? — Ну, тогда в Англии не останется оборотней, во всяком случае — этой стаи и меня, — парень легкомысленно пожал плечами, сунув любопытный нос в пустой ящик тумбочки. — Всяко лучше умирать в бою, чем гнить заживо в склепе. — И то верно. — Только нужен какой-то порт-ключ или условный сигнал. Я-то в любом случае не смогу всех за раз перенести в укрытие. Тем более, не зная, где именно оно находится. А, кстати… — Порт-ключа нет, а безделушкой сигнальной я тебя обеспечить могу, — Киран перебил своего насупившегося коллегу и потянулся в карман мантии. Мужчина достал небольшую золотую цепочку с почти крохотным кулоном, инкрустированным темным камнем, и протянул ее своему собеседнику. — Надень на шею — никто снять не сможет. Когда все будет оговорено, просто сорви кулон. Только сейчас капни на него кровью, чтобы это мог сделать только ты. — О, узнаю руку Кромвела. Как там еще, семейная артифакторика продолжает свою деятельность? — С переменным успехом. Велика вероятность, что так и канут в историю. — Эх, жалко, что все мое состояние осталось в прошлом. Точно бы вложился на благо будущего Англии, — Филипп ловко срезал кожу на указательном пальце, капнув пару капель на непрозрачный камень, и шустро надел золотую цепочку на шею. — Ну что, будем считать, что самое страшное с нами уже случалось в жизни, да?