Одержимый

      К огромному неудовольствию Юнги, возмутительный визит соседа пошатнул его душевное равновесие, и он едва ли смог заставить себя уснуть. Всю ночь Мин путешествовал по разным углам своей кровати, в попытках устроиться поудобнее и выбросить из головы события прошедшего вечера. Он все не мог поверить, что банальная ошибка в цифрах вылилась в настоящую катастрофу, которую Чимин так легко превратил в кошмарный фарс. От осознания собственной беспомощности Юнги становилось дурно и как-то особенно гадко. Все не мог взять в толк, что такого он мог натворить в прошлой жизни, чтобы вселенная в кармическом порядке столкнула его лбом с самим дьяволом. Гитлером он быть не мог уж точно, в силу того, что насилие не переваривал в любом виде, а идеология геноцида требовала искренней ненависти и подобные эмоции Юнги были чужды. Он пацифист и меланхолик, которого, в общем-то, мало что волновало в этой жизни. Возможно, Пак Чимин и был послан в назидание, а не в наказание, но, даже ослепнув на оба глаза, можно заметить, что он не самый лучший пример для подражания.       Каждый раз закрывая глаза, Юнги против воли вспоминал хищный взгляд ореховых глаз, бессовестный язык соседа у себя во рту и думал о том, как все неправильно складывалось. Но с ужасом осознавал, что совершенно ничего не мог с этим сделать, как бы он не хотел закрыться на тысячу замков и вычеркнуть из своей жизни рыжеволосого манипулятора, он знал, что тот все равно бесцеремонно выбьет дверь с ноги и, бессовестно улыбаясь, возьмет то, что ему нужно. Не силой, конечно, это варварски даже для такого исчадья ада, как Пак Чимин, а хитростью и шантажом заставит добровольно прыгнуть в расставленные сети и ощутить терпкий вкус стыда. Хотелось кричать от бессилия и неотвратимости, от обиды на самого себя за нелепое допущение и гребаный стояк. Но бессмысленность таких действий оставляла место лишь исступлению, в котором Юнги бесплодно ворочался и пытался забыться крепким сном.       Весь следующий день Мин провел в беспокойстве и излишней раздраженности. На работе все валилось из рук: подчиненные, завидев хмурого босса, сидели ниже травы и тише воды, чем еще больше нервировали Юнги, отчетность по текущим проектам возмущала ворохом неточностей, а слишком сладкий чай довел молодого человека до ручки. День выдался паршивым и беспокойным, что заставило Мина по приходу домой заняться уборкой, в попытках отвлечься от тяжелых мыслей и накопившегося стресса. Почему-то идею достать какую-нибудь игрушку и снять напряжения Мин отбросил сразу — настроение было не то. Включив музыку для ежедневных медитаций, Юнги принялся вычищать каждый сантиметр своего жилища, незаметно для самого себя погружаясь в размышления под глубокую мелодию Таджима Тадаши.       Несомненно, Мин ощущал липкий страх и усиливающуюся с каждым часом тревогу. Сегодня к нему «на чай» явится сомнительный в своих намерениях персонаж, это заставляло нервничать и никак не выходило из головы. Поддерживать грязные игры Чимина Юнги был вынужден из-за страха разоблачения, он никак не мог допустить, чтобы о его маленьком хобби узнали, поскольку личная жизнь должна оставаться личной. К тому же доподлинно неизвестно, как правда может отобразиться на его карьере, Инчхон хоть и являлся третьим по величине городом Кореи, однако любые слухи распространялись с космической скоростью и имели определенные последствия. Но терзала душу изводившего себя уже сутки Юнги больше, пожалуй, фантазия Пак Чимина. Молодой человек нисколько не сомневался, что у рыжеволосого она изощренна и чудовищно богата, через что придется сегодня пройти Мину оставалось только догадываться. А воображение самого Юнги, казалось, ничуть не уступало по масштабам соседу. Мин, между тем, имел сексуальный опыт с мужчинами и не чувствовал никакого дискомфорта, но, что бы не пришлось сделать сегодня, уверен, будет испытывать огромное чувство стыда, неловкости и, может быть, сожаления.       Метаясь между комнатами на протяжении двух часов, Юнги успел начисто вылизать всю квартиру и, немного успокоившись, добрался до холодильника. Выудив припрятанную до лучших времен бутылку Sauvignon Blanc, Мин аккуратно открыл ее и заполнил четверть бокала янтарной жидкостью. После пары глотков плечи Юнги заметно расслабились, хоть в голове по-прежнему и царил бардак. Но когда мыслями он ушел глубоко в себя, совершенно абстрагировавшись от реальности, дверной звонок безжалостно вернул его обратно в реальность, стальными тисками пригвоздив к стулу. Сделав глубокий вдох и залпом осушив бокал, Юнги поднялся и нехотя отправился в коридор. Оказавшись перед дверью, он потянулся к ручке, но в нерешительности застыл. Сейчас она больше напоминала Мину клубок ядовитых змей, которые шипели, норовили укусить и вызывали отвращение. Наверно, сейчас эта самая ручка олицетворяла все страхи Юнги, заставляя того неподвижно стоять в нерешительности. Мину казалось, что он открывает ящик пандоры и назад пути уже не будет. Но бездействие, к сожалению, не решило бы ни одной его проблемы. Тряхнув головой и, наконец, взяв себя в руки, Юнги резко открыл дверь. На пороге, с подарочной коробкой и бутылкой вина наперевес, стоял неизменно улыбающийся Чимин. Вечно жизнерадостный сосед этим ненашутку раздражал, напротив, не очень эмоционального Мина. — Вместо чая позволил себе купить вина, — выгнул аккуратную бровь Чимин. — Надеюсь, не возражаешь.       Скептически осмотрев Пака, Юнги молча отступил, пропуская того в квартиру. Держась чуть поодаль, Мин следовал за парнем на кухню и, рассматривая нежеланного гостя со спины, скользнул взглядом по обтянутой белыми джинсами заднице, не хотя отметив, что та выглядела весьма аппетитно. В голову Юнги даже начали закрадываться подозрения, что Чимин специально надел одежду, подчеркивающую все прелести его фигуры, и использовал вечерний парфюм, который тянулся ненавязчивым шлейфом и щекотал ноздри, чтобы подразнить его. Стараясь не зацикливаться на мелких деталях, Мин, оказавшись на кухне, потянулся к оставленной на столе рыжеволосым коробке, но тут же получил легкий шлепок по руке. — Не так быстро, — весело отозвался Пак, блеснув глазами. — Получишь свои побрякушки в конце вечера.       Смерив парня убийственным взглядом, Юнги окончательно скис, смирившись со своим незавидным положением и безрадостными перспективами. Но все еще терзаясь смутными сомнениями и порядком устав от щекотливого ожидания, достал второй бокал и прямо спросил: — Что ты задумал? — Ничего, что бы тебе не понравилось, — самодовольно хмыкнул сосед, разливая вино. — Как насчет фильма?       Перспектива сидеть несколько часов рядом с нагловатым соседом, наслаждаясь полетом гениальной мысли очередного режиссера, радужной Мину едва ли казалась. Но смекнув, что это меньшее из возможных зол, он тяжко выдохнул и, догадываясь, что ответа на вопрос все равно не получит, махнул в сторону гостиной. Довольный Чимин схватил коробку с вином и поспешил дислоцироваться, виляя туго обтянутыми упругими бедрами. Закатив глаза и подбирая бокалы, Мин неторопливо поплелся следом. — Какие-то предпочтения Ваше Высочество? — бесстрастно спросил Юнги, включив плазму, и язвительно добавил. — Или «комната в Риме» устроит? — Ты семнадцатилетняя лесбиянка, чтобы смотреть такие фильмы? — рассмеялся Пак, делая глоток вина. — Давай не сегодня.       Опустив руку в карман, Чимин вытащил маленькую флешку и протянул ее Мину: — Я все предусмотрел.       Юнги такая «предусмотрительность» насторожила, поскольку он догадывался, что шестеренки в голове рыжеволосого крутились по определенному алгоритму и ничего просто так он в этой жизни не делал. Но посчитав, что паниковать раньше времени бессмысленно, Мин решил пока не соглашаться со своим внутренним параноиком и послушно взял флешку. Открыв единственный файл, что был на носителе, Юнги удобно устроился на диване, на всякий случай отодвинувшись от безмятежно развалившего Чимина подальше.       Как только на экране поползли титры, Пак невозмутимо придвинулся к Мину практически вплотную, закинув руку на спинку дивана. Близость Чимина заставила сердце Юнги биться быстрее, тепло чужого тела и размеренное дыхание обеспокоили его, но на смену волнению тут же пришло раздражение. Пак Чимин снова делал то, что ему хотелось, совершенно не беспокоясь о чувствах окружающих. Юнги нахмурился. — Тебе понравится, — шепнул около самого уха Пак. От неожиданности Мин вздрогнул и тут же удостоил соседа недовольным взглядом, после чего решил полностью его игнорировать, отвернувшись к экрану.       Но первая же сцена фильма заставила челюсть Юнги упасть куда-то на пол, очевидно, так же возмутившись вопиющей наглости Чимина. Мин узнал эту картину в первые же пять минут и наотрез отказался верить, что Пак собирается заставить его смотреть это вместе с ним. Лелея призрачную надежду, что это все глупая и чудовищная ошибка, Юнги медленно повернулся к Чимину с совершенно нечитаемым выражением лица. В ответ на взгляд его непонимающих глаз Пак лишь хищно улыбнулся.