Одержимый

      Red Baron удобно располагался на станции Галсан, недалеко от дома Чимина, и всегда имел в наличии несколько позиций хорошего пива, потому по праву считался любимым баром. Ненавязчивый софт-рок, тонкий аромат жаренных креветок и стойкий запах хмеля создавали неповторимую атмосферу, которая, собственно, и положила начало трепетной любви Пака к Барону. Его немногочисленным друзьям место тоже приглянулось, потому любые сабантуи проходили неизменно здесь вот уже который год.       Вечер субботы априори предполагал полный аншлаг, потому, сидя напротив медленно потягивающего пиво Хосока, Чимин наблюдал привычную картину, состоящую из снующих между огромным количеством гостей проворных официантов, облепивших барную стойку разукрашенных девиц и громко что-то обсуждающих за бутылкой горячительного работяг. Все было спокойно и, в общем-то, как всегда. Пак позвал Чона пропустить по бокальчику нефильтрованного, чтобы расслабиться, но выходило из рук вон плохо. Выпив едва ли четверть горьковатой жидкости, Чимин оставил греться остальное в бокале, благополучно переключившись на ленивое ковыряние в соусе ломтиком картошки. — А после мы избавились от тела, — закончил свой рассказ Хосок и уставился на старательно издевающегося над едой друга. — От тела, — на автомате повторил Чимин, наконец закинув ломтик в рот. — Подожди, что? — Значит слушаешь, — усмехнулся Чон, делая очередной глоток. — Вполуха, правда, но я и не настаиваю. — Задумался, виноват, — когда Хосок только начинал свой рассказ, Пак нить повествования видел, но где-то к середине погрузился в размышления и бессовестно ее потерял, к счастью, общий смысл все же уловив. — Вы с ДжиСу планируете слетать в Сингапур. План хорош, там есть на что посмотреть. — Определенно, — кивнул Чон, не сводя пристального взгляда с товарища. — Что насчет тебя? — Я устал что-то планировать, — криво усмехнулся Пак и застучал пальцами по столу. — Решил пока плыть по течению.       Изучающий взгляд лучшего друга подействовал на Чимина отрезвляюще. Перекладывать свои проблемы и переживания на кого-то Паку, конечно, не хотелось, однако чуткий и до жути пытливый Хосок все равно не отпустил бы явно приунывшего товарища. Потому Чимин решил, что ломаться не имело смысла да и поговорить с кем-то по душам все равно хотелось. Встретившись с изучающим взглядом Чона, Пак улыбнулся — проницательный черт, как и всегда. — Только не говори мне, что твой коварный план по соблазнению соседа не сработал и поэтому ты выглядишь, как отвергнутая девчонка, — рассмеялся Хосок. — Он сработал, но процентов на пятьдесят, — усмехнулся Чимин, вспомнив, что не так давно они с Юнги опробовали если не все, то половину девайсов точно. Некоторые из них Пак видел впервые и был впечатлен, но не понимал, чем больше — существованием таких игрушек в принципе или их наличием у Мина. — Этот строптивый олух либо так ничего и не понял, либо снова уперся. — У злого гения Пак Чимина ничего не вышло? — брови Чона стремительно поползли вверх. — Этот парень крепче, чем я думал.       Чимин и сам не понимал, почему все так сложилось и чего он конкретно ждал от Юнги, но точно не предполагал абсолютного игнорирования в лучших традициях Мина. Пусть это и было свойственно Юнги, но Паку казалось, что в ту ночь он все-таки достучался до упрямого соседа и в их взаимоотношениях наметился прогресс. Но либо Чимин ошибся, либо Мин действительно оказался бескомпромиссным кретином, который, несмотря на всю свою холодность и постоянное отрицание, никак не хотел выходить из головы Пака. Губы Чимина невольно растягивались в улыбке, когда воспоминания дымкой заползали в сознание. От вырисовывающихся картин прошедшей ночи, стонущего в экстазе Юнги и его крепкой руки, сжимающей волосы, Пак никак не мог отделаться. Чем бы он не занимался, воспоминания преследовали его почти каждую свободную минуту, поскольку даже в самых смелых фантазиях все было не так ярко и горячо.       Ощущение чужого тела, близость того, за кем так долго гнался — сводили Пака с ума. Но он не мог вечно бороться со стенами, которые вокруг себя выстроил Юнги. Он бдуто гнался за эфемерной возможность, несбыточной мечтой, которая, в конце концов, сбылась наполовину. Чимин рассказал о своих чувствах даже больше, чем хотел, вложив в каждое слово и прикосновение больше смысла, чем в свою уже, кажется, не слишком удачную жизнь. И оставил Мина разбираться в самом себе в надежде, что тот наконец одумается и сам позвонит в дверь его квартиры. Но шли дни, а Пак по-прежнему смотрел телевизор в одиночестве и засыпал в обнимку с подушкой. На второй неделе Чимин признал, что, возможно, план был не идеален. Ну, или он многого хотел, в конце концов, секс еще никогда не гарантировал каких-то отношений. Все стремительно рушилось и Паку оставалось только признать свое окончательное поражение, не может же он вечно бегать за этой прекрасной задницей в попытках обратить на себя внимание. Это слишком даже для такого безумца, как он. — Выбора у тебя не много, ты же понимаешь? — серьезность, с которой Хосок смотрел на Чимина даже немного пугала, но его советы всегда попадали в десятку. Не говоря уже о том, что часто он тыкал Пака носом в вещи, которые тот сам в упор не видел. — Твои вербальные послания никто не обязан понимать, попробуй без всякой мишуры поговорить человеческим языком. Знаю, тебе такое в новинку, но это обычно работает. — Я все объяснил на пальцах, — закатил глаза Пак и тут же усмехнулся. Его пальцы действительно не так давно все доходчиво объяснили Мину. — Тогда все куда проще, — пожал плечам Чон и опустошил бокал. — Звони там своему мальчику на побегушках, как его… — Сонджэ, — подсказал Чимин и скривился. Хосок никогда не стеснялся в выражениях, но упоминание ко всему прочему своего любовника Пак посчитал лишним. Но дослушать решил. — Точно, — щелкнул пальцами Хо. — Звони Сонджэ и повеселитесь немного. Нельзя страдать всю жизнь. Для потенции вредно. — Пиво тоже не способствует, — огрызнулся Пак. — Не уверен, что это хорошая идея. — У тебя есть варианты получше? — Хосок поднял бровь, а после ослепительно улыбнулся. — В конце концов, вернуться к страданиям ты можешь в любой момент. Да и твой строптивый мальчуган живет за стенкой, может, увидит чужого самца, у него взыграет ревность и всю оставшуюся ночь вы будете мешать соседям спать. — Ты придурок, Чон Хосок, — покачал головой Пак.       Беседа дальше протекала уже более непринужденно, но помимо веселья в голове Чимина все еще назойливой мухой кружились слова Хосока. Может, друг действительно прав. Прошло две недели и с каждым днем шанс на то, что сосед почтит его своим вниманием безнадежно таял. А Чимину совсем не свойственно каждодневно и на злобу дня мучиться от неразделенной любви. Ему уже стало казаться, что на фоне последних событий у него просто поехала крыша, последние пару месяцев он грезил Юнги так сильно, что о Сонджэ совсем забыл и частенько отказывался от встреч. Может ему просто нужно хорошенько потрахаться, и тот же Со — отличный вариант. В голове Мин Юнги может так ничего и не щелкнуть, а Пак уже изрядно потрепал себе нервы.       После недолгих размышлений и беседы с Чоном, Пак достал мобильник и набрал знакомый номер. После коротких гудков раздался привычный тенор: — Чимин-и? — Пак усмехнулся. Сколько бы он не отказывал малышу Сонджэ, тот все равно был рад его слышать и с какой-то щенячьей преданностью и восторгом разговаривал, смотрел и, казалось, дышал. — Чем занят сегодня, Со? — Хосок растянул губы в победной улыбке, заслужив испепеляющий взгляд Чимина. — Ничем особенным, собирался… — В полночь у меня, договорились? — бесцеремонность Пака никого не смущала, но ему все равно хотелось избавиться от этой дурной привычки — вытирать ноги об людей, которые ему безразличны. Вполне возможно, вся ситуация с Юнги это одна большая карма за его тщеславие и грубость. — Да, Чимин-и, — Пак был готов поклясться, если бы у Сонджэ был хвост, он бы на том конце провода им уже вилял. — Договорились, — кивнул Чимин и сбросил. — За прекрасный вечер, — поднял бокал Хосок. Пак звякнул о протянутый бокал, но радости друга все еще не разделял.

***

      Стоя под горячими струями воды, Чимин пытался привести захмелевшую голову в порядок. Только оказавшись дома, его начали терзать смутные сомнения относительно слишком настойчивого Хосока. Подозрительное поведение друга теперь складывалось полноценным пазлом — Чон весь вечер старательно пытался напоить его. Стоит отметить, что вполне успешно — Пак добирался домой пусть и в трезвом уме, но совсем не твердой походкой. Кажется, у хитрозадого Хо был свой коварный план.       Чимин усмехнулся, ощущая, как вода смывает тяжелый день, до жути странные мысли и такие же разговоры. До прихода Сонджэ оставалось еще примерно полчаса, потому Пак выходить из душа не спешил, окончательно расслабившись под напором горячей воды. Закрыв глаза, он мгновенно пожалел об этом — в сознание снова и снова врывался образ стонущего Мина, настолько яркий, что Чимину на мгновение стало больно. Улыбнувшись собственной беспомощности, Пак отдался приятным воспоминаниям. Алкоголь не есть лекарство — он мощнейший депрессант. Кое-где Хосок все же просчитался. — Черт тебя дери, Пак, — прорычал Юнги, схватившись за копну рыжих волос. — Ты недостаточно меня помучил? Сделай это! — Сил издеваться над Мином и дальше у Чимина не было, это была пытка скорее для самого Пака, чем для Юнги. Коснувшись языком миниатюрной мочки, Пак полностью вошел в податливое тело и услышал пронзительный стон.       Открыв глаза, Чимин совсем не удивился крепкому стояку и какому-то болезненному желанию. Душ уже совсем не помогал. Снова закрыв глаза, Пак схватился рукой за возбужденную плоть и в красках представил, что сделал бы с упрямым засранцем, окажись он сейчас с ним в душе. Низ живота приятно скрутило, барабанившие по телу капли воды, будто оголенные провода, жалили разгоряченное тело. Пак прерывисто выдохнул, когда рука резко опустилась вниз. Какой же ты придурок! Член пульсировал и был готов взорваться. Чимин сжал его сильнее и увеличил темп. — Прекрати, — осипшим голосом молил Мин. — Мы оба знаем, что ты этого не хочешь.       Ноги предательски задрожали, Чимин выдохнул и коснулся набухшей головки, но образ Мина мгновенно растворился от внезапного звонка в дверь. Пытаясь поймать ускользающие воспоминания, Пак выругался. Выключив воду и обернув бедра полотенцем, он отправился к двери. На пороге стоял счастливый Со, обтянутый кожей. Он знал, что Чимина это чертовски возбуждает. В руках Сонджэ держал бутылку хорошего Виски. Все как всегда — пронеслось в голове Пака. — Чимин-и, ты только из душа? — расплылся в улыбке юноша, окинув Пака хищным взглядом. — Да, ты вовремя, — Чимин усмехнулся и отошел. — Проходи.       Оказавшись в квартире, Сонджэ сразу отправился на кухню. Хлопнув дверью, Пак пошел следом с непонятно откуда взявшимся раздражением. Отлично, тебе помешали передернуть, а ты злишься. Гениально, Пак. Выудив из шкафчика пару роксов, Со наполнил их янтарной жидкостью. Взяв предложенный стакан, Чимин сделал глоток и тут же почувствовал, как виски медленно опускается, согревая желудок. — Ты пропал почти на месяц, Чимин-и, — как бы между прочим протянул парень и укоризненно глянул на Пака. Тот лишь пожал плечами, давая понять, что объяснений не будет. В любом случае, они ему не понравятся. — Я скучал. — А как же Ван? — усмехнулся Чимин, вперив взгляд в улыбающегося Сонджэ, и стал медленно сокращать расстояние. — Я думал, вы весело проводите время. — Это не то, — отмахнулся блондин и прижался к Паку, сверкнув глазами. — И ты об этом знаешь. — Знаю, — пока руки Сонджэ бессовестно гуляли по телу Пака, он сделал еще глоток.       Запустив руку под полотенце, парень вскинул брови и улыбнулся: — Видимо, ты тоже скучал.       Устав от бессмысленных прелюдий, Чимин прижал лоснившегося парня к столу, опустив руки по обе стороны от упругой задницы. Со намекать дважды не пришлось, он тут же впился в губы жадным поцелуем. Их встречи никогда не отличались нежностью, аккуратностью и уж тем более романтикой. Все шло примерно по одному и тому же сценарию, что вполне устраивало обоих, но сейчас, ощущая проворно скользившую вверх-вниз руку, Пак ничего не чувствовал. Абсолютно. И губы были чрезмерно жесткими, и запах был чужой, и стол, мать его, не тот. Закрыв глаза и сжав чужое бедро, Чимин пытался представить того, кого действительно хотел. Вышло неплохо. Но Пак поймал себя на мысли, что поступает, как последний кретин. Не только по отношению к Сонджэ, он сам себе стал до зубного скрежета противен. Это не решит его проблем и никак не утешит, наоборот, все становится хуже, чем было. Усугублять и без того полную задницу — удел слабаков и неудачников. Кретинов и лицемеров. Остановись!       И Пак остановился. Замер, осознав, что совершает очередную ошибку. Выход есть, и пусть он его пока не нашел, это совсем не повод испортить почти месяц стараний. — Чимин-и, — непонимающе протянул парень, подняв затуманенный взгляд на объект своего обожания. Пак скривился. Придурок. — Прости, Со, — отодвинувшись, Чимин даже не пытался взглянуть на опустившего плечи блондина. Делать больно окружающим — это, определенно, талант, которым Пак владеет в совершенстве.