Последнее желание

«Ding» Feuerschwanz

«Игры древних» Валькирия

— Просыпайтесь! Скорее! Тревожный шепот разбудил Блум и Валтора, когда рассвет только-только начинался. Девушка с трудом встала, игнорируя гудение в ногах. Рядом поднялся помятый Валтор, смеривший разбудившую их Зулейку недовольным взглядом. — Что-то случилось? — сонно спросила Блум. — Фреб, трус несчастный, нашел рядом охотников и донес на вас. Сматываться вам надо отсюда да поскорее! — гномиха всунула Блум небольшой мешок. Дважды ей повторять не пришлось. Валтор слегка задержался на выходе из лагеря, но быстро ее нагнал. Блум не стала спрашивать, чем он там занимался. Они быстрым шагом удалялись прочь, помахав напоследок доброй паре, приютившей их. Однако далеко им уйти не удалось. Сбоку раздался свист. Блум резко обернулась на него и застыла, увидев прямо перед носом застывшую в воздухе стрелу. Валтор тряхнул рукой, переставая удерживать ее магией, и стрела упала на траву. — Кажется, бой все же придется дать, — вздохнул он, взлетая. В выставленный им щит ударилось еще несколько стрел. Блум последовала его примеру. Почему-то перед этим боем она волновалась сильнее всего. Что-то было не так, она чувствовала какой-то упадок сил. Похожим образом на нее действовали Водные Звезды. Но ведь в этом мире их быть не могло... На поляну выскочило двое: мужчина со шрамом и короткостриженная женщина. Оба они носили красные плащи, на которых Блум разглядела черный ромб. Мужчина метнул цепь с острыми черными шипами в Валтора. Цепь прошла сквозь щит, разрезая его пополам. Валтор увернулся только благодаря врожденной ловкости. Женщина что-то прокричала, и из лесу показались остальные охотники. Каждый из них достал из-за пояса похожую цепь. Блум и Валтор переглянулись и безмолвно согласились, что отступление сейчас — лучшая тактика. Однако когда они попытались улететь, они стукнулись о невидимую преграду. Охотники внизу засмеялись, на мгновение переставая атаковать, давая им прочувствовать, что они попали в ловушку. Их окружил невидимый барьер, ограничивавший даже сверху. И Блум с ужасом поняла, что «крыша» постепенно опускается. Если сейчас до них долетали только самые кончили хлыстов, то скоро их собьют с полета. — Что будем делать? — в отчаянии спросила девушка, пуская заклинание вниз. Один из охотников с легкостью отмахнулся от него мечом. Валтор не ответил, молча последовав ее примеру. Его заклинания уже не отбивались так просто, однако охотники действовали столь слаженно, что ударить их не получилось. Барьер начал давить на голову, и Блум пришлось опуститься ниже. Тут же атаки цепями стали яростнее. Она поджала ноги, чувствуя отчаяние. Ловушка медленно захлопывалась, а их заклинания не достигали цели. Пробить магией барьер тоже не получалось. Он, как и те жуткие крылатые чудовища, поглощал ее. — Надо их выкурить, — напряженно сказал Валтор. — Как?! — крикнула Блум с нотками истерики. — Огнем их не возьмешь. Но огонь вредит не только пламенем, — мрачно сказал Валтор, и внезапно взял Блум за руку и посмотрел на нее с какой-то затаенной болью. — Мне жаль, что тебе придется увидеть это снова. Но другого выхода нет. — О чем... — Блум не договорила. Одна из цепей все же достигла цели — обвила ее лодыжку. Острые шипы впились в кожу, боль на секунду лишила ее рассудка. Она почувствовала, как ее тянут вниз, и в то же время нечто удерживает за руку. Именно нечто. Когда шок сошел, Блум поняла, что ее локоть сжимает уже не изящная ладонь Валтора. По ощущениям в нее вцепилась огромная лапа с длинными выгнутыми когтями. Девушка с ужасом подняла глаза наверх. Бордовый демон предстал перед ней. Грудь Валтора раздалась вширь, куда-то пропала и элегантная рубашка и потрепанный за время их путешествия сюртук. На месте этого выступила гладкая кожа, очерчивающая рельеф демонических мышц. Блум уже видела его в этой форме, но никогда не оказывалась в такой близости. Сознание, все еще приходящее в себя, подметило и острые уши, и огромные руки с выступающими панцирными наростами, и могучий торс. Как сильно Валтор отличался от самого себя в разных обличьях: стройный, подтянутый маг с плавными линиями плеч и бедер, и эта груда мышц. От демона исходила сила. Блум чувствовала, как заворочался в ней Огонь Дракона от столь мощного собрата. Она помнила, как раздражало ее это ощущение, когда они сражались с Валтором в первый раз. Сейчас же чужая искра, на которую так откликалось все ее нутро, придала сил, и Блум сумела расправить крылья и вспорхнуть. Вовремя — демон размашисто ударил по удерживающей ее цепи, разрубая ее своими когтями. На руке его остались раны, но он не обратил на них никакого внимания. — Ты поняла, что надо делать?! — громко зарычал он. Блум кивнула. Она шестнадцать лет жила в семье пожарного, она прекрасно знала, чем именно опасен огонь. Демон раскинул руки и выпустил столько силы, что почувствовали все: содрогнулись охотники внизу, Блум порывисто вздохнула от того, как заворочался ее собственный огонь внутри, а барьер, не выдержав такого напора, дрогнул и треснул в двух местах, куда, собственно, и был направлен удар. Этих дыр Блум хватило сполна. Поляна не была укрыта деревьями, солнце палило ее нещадно, потому под ногами прижималась к земле сухая трава, которая вспыхнула, стоило лишь небольшой искре Огня Дракона опуститься на нее. А затем Блум создала самый мощный свой барьер. Одним из первых уроков Гризельды было правило: чем сильнее барьер, тем опасней накрываться им с ног до головы, потому что мощные барьеры не пропускают не только магию, но и воздух. «Всегда рассчитывайте вложенную в защиту силу, если вам приходится накрывать кого-то», — говорила Гризельда, — «иначе вы просто-напросто задохнетесь». Потому Блум создавала непробиваемые щиты — и никогда купола. Но сегодня она впервые нарушила собственное правило. Всю свою силу она вложила в барьер, накрывший поляну от деревца до деревца, врезаясь только в стенки их собственной ловушки, жрущей магию. Но этот маленький зазор уже роли не играл. Охотники были защищены от магии и от огня — но не от дыма и нехватки кислорода. Сухая трава горела потрясающе, барьер не давал дыму уйти далеко, и он обрушился на воинов. Они закашлялись, утирали слезы. Атаки цепями прекратились. Кто бы не держал ловушку, ему стало не до этого. Валтор был сильно ослаблен предыдущей атакой, однако, собрав последние силы, он все же выбил им выход на свободу. Блум подхватила его, радуясь, что после Валтор сразу принял свою человеческую форму (в демонической она бы вряд ли его удержала), и они рванули прочь от проклятой поляны. На чистом адреналине Блум тащила их вдвоем еще какое-то время, прежде чем они рухнули где-то посреди леса. — Это было, — Валтор очухался первый, аккуратно поднимаясь на ноги, — красиво. — Надеюсь, они сумели выбраться, — пробормотала Блум с тревогой. — Какие же вы феи все-таки жалостливые, — фыркнул он. — Я достаточно наслушалась историй об ужасах смерти от удушья, — Блум горько усмехнулась. — Я устроила уже второй пожар — папа пришел бы в ужас. А родной папа пришел бы ужас от того, что я сделала это на пару с тобой. Во что превратилась моя жизнь... — Так стоп, — Валтор раздраженно схватил ее за плечи и рывком поставил на ноги, — хватит уже считать себя главным разочарованием в мире! — заметив, что его слова на девушку не подействовали, он продолжил: — Твои папы были бы в восторге от того, что ты выбралась из всех передряг живой и невредимой! — А потом они узнали бы, что из-за меня многие из передряг не выбрались, и снова разочаровались, — невесело сказала Блум. — Ты слишком много на себя берешь. Давай покажу на примере. Жил-был мальчик с очень плохой семье. Семья это очень хотела захватить мир, а для того хотела использовать мальчика. Мальчику эта идея не очень нравилась, и он неоднократно пытался предупредить Магикс о помощи. Но никто ему не помог, все от него отворачивались. И мальчик обиделся и поддался влиянию своего семейства. Он отвлекал внимание на себя, пока три его матери уничтожали планеты. Вопрос к тебе, дорогая Блум, кто же виноват в гибели тех планет: мальчик, его семейство или нерадивые и равнодушные жители Магикса, что не откликнулись на помощь мальчику, когда он ее просил? Говоря это, Валтор опустился на колени, заметив, что из раны в ноге у Блум все еще течет кровь. Он на удивление легко оторвал рукав от собственной рубашки и перевязал рану. Блум, с интересом слушая, позволила ему сделать это без пререканий. История ее изумила. Она никогда не слышала о том, что Валтор пытался воспротивиться Трем Древним Ведьмам. Но она никогда и не задумывалась о его детстве — а ведь, пусть он и создание Тьмы, он когда-то был маленьким мальчиком, который не хотел никого убивать или уничтожать. Но мог ли этот мальчик вырасти в Валтора, что заточил ее родителей в меч, а еще танцевал с гномами, защищал их с Музой и вступился за Экель? И все же... — У мальчика был выбор, — хмуро сказала Блум, — он мог сбежать, мог дать бой. Мог, в конце концов, после первого своего возрождения не нападать по новой. Вопреки ее ожиданиям Валтор не стал с ней спорить, а лишь широко улыбнулся. — Вот видишь, в этой истории ты винишь мальчика. Тогда почему в своей истории вся вина на тебе? Это вредная люмена исполнила твое желание коряво — когда очевидно было, чего ты на самом деле хочешь. Это Даркар, возродившись, решил захватить Магическое Измерение — исключительно из вредности, прошу заметить. Это Маги Черного Круга выбрали быть уродами — если выбрали, конечно. И, самое главное — откуда ты вообще должна была знать о Звезде? Живущие в Магическом Измерении впитывают истории о ней с молоком матери, это главные сказки, которые рассказывают детям: но ты провела все свое детство вне его? Почему старшие не известили тебя об этом, почему не сказали подруги? — Незнание законов не освобождает от ответственности, — на автомате произнесла Блум заученную фразу. — И ты несешь ее сполна! Ты в другом мире, чуть не умерла уже несколько раз, только ради того, чтобы все исправить. — Все мои близкие в опасности из-за меня! — Я спрошу тебя еще раз, — Валтор поднялся и неожиданно оказался слишком близко, — кто виноват в уничтожении Домино: мальчик, или тот сотрудник Магического Надзора, который не поверил в его историю? Блум молчала, всем своим видом выражая несогласие. Его совершенно безумная логика попыталась проникнуть в душу, но принципы восстали против этого. Либо простить Валтору случившееся с ее семьей, либо признать, что последствия желания — не ее вина?! Выбор без выбора. — Я — защитница Волшебного Измерения. Я должна спасать его, а не добавлять проблем. А мальчику надо было больше думать о других, раз уж задатки базовой эмпатии в нем все-таки есть! Валтор смерил ее странным взглядом. — А тебе, кажется, надо меньше думать о том, что о тебе думают другие. Дорогая, если кто-то из твоего окружения считает тебя виноватой в случившемся — гони его в шею. — Да что ты понимаешь в окружении?! — вспылила Блум. — Маг-одиночка, которому плевать на всех кроме себя! Который захотел собрать заклинания себе в коллекцию, и чхать ему, как там люди без них обходятся! Пожалеть я его должна, бедного-несчастного, что никто ему в детстве не помог — хотя если бы не он, всего бы этого вообще не было, потому что я бы ЗНАЛА о звезде желаний! — А я и не говорю, что я правильно живу, — ответил Валтор удивительно спокойно, — я поддался ведьмам. Я захватывал столь желанные мне заклинания, не заботясь о том, как это отразится на остальных. Я хотел отомстить команде Света за то, что семнадцать лет я сидел в ледышке и мог только смотреть, как мимо меня ползают змеи. Но смерть и возрождение заставляют немного переосмыслить свою жизнь, вспомнить, что было действительно важно, а что нет. И кстати, я, кажется, не сказал тебе спасибо. Блум, я благодарен тебе за свою жизнь, за то, что я стою здесь и веду с тобой этот занимательный диалог. Может добавить себе очко в твою пользу в твоем подсчете общественного мнения! — Ты... ты... ты переворачиваешь все с ног на голову! О, я помню, какой ты мастер слова, как ты любишь выворачивать истину... — Благодарю за комплимент. —...но я не поддамся на твои уловки! Ты выполнил первый пункт своего злобного плана: я доверяю тебе. Да, не смотри так, в данную секунду я готова вручить свою жизнь тебе в руки — ты доказал, что готов меня защитить. Если ты предашь меня, я не удивлюсь, нет, просто буду страшно разочарована. Но! Запомни, темный маг, чего бы ты не хотел добиться своим паршивым языком: я не позволю залезть к себе в душу! — Да ты просто маленькая эгоистка, которой нравится думать, что все события крутятся вокруг нее, — голос Валтора так и сочился ядом. — Признайся, сражаться с Магами Черного Круга было не так захватывающе? Ведь им до тебя дела не было! А теперь как и в сражениях с Трикс, Даркаром и мной, ты — снова в центре внимания. Да ты жаждешь чувствовать себя виноватой — ведь тогда ты главная героиня этой истории, а не просто какая-то рядовая спасительница Волшебного Измерения! — Это не правда! — Где-то около нее. Блум почувствовала непреодолимое желание снова его ударить, однако сдержалась. Вместо этого она резко развернулась и отправилась пешком по лесу. Валтор молча шел рядом. Его присутствие страшно нервировало, хотелось закричать, послать его куда подальше, но остатки благоразумия останавливали ее от этого. Блум просто старалась держаться в стороне. ***

«ветер и ночь» Ночные Снайперы

Она не знала, сколько они шли, но погода постепенно начала портиться, и их мысли обратились к поискам укрытия Искали они его довольно долго, успел начаться маленький дождь, и видимость стремительно приближалась к нулю. Наконец Блум заметила вдалеке небольшое углубление в холме, которое оказалось старой заброшенной шахтой. Пара спустилась туда и с помощью магии завалила вход камнем. — Будем надеяться, этого никто не заметит, — пробормотал Валтор. Блум же тем временем пыталась разжечь костер, однако даже с помощью магии прогнившие доски в шахте гореть отказывались. Через пять попыток они достигли успеха, и пещера перестала быть такой мрачной и холодной. Блум устало оперлась о стену. Если в лесу молчание сглаживалось пением птичек, шорохами листвы и иными звуками, то в пещере оно липок нависло над ними, заставляя чувствовать себя неловко. Блум с легкой тоской вспомнила вчерашний вечер. — Видимо, мы проведем здесь всю ночь, — прервал Валтор ее воспоминания. Блум ограничилась легким кивком и снова прикрыла глаза. — Какие мы гордые, — ухмыльнулся маг, усаживаясь напротив. Костер, единственный источник света, давал причудливые блики на его волосах, делая их рыжими. — Если хочешь провести весь вечер, надменно разглядывая меня, я противиться не буду. С этими словами он ловким движением извлек из кармана брюк небольшой тканевый мешочек. Он показался Блум знакомым и, присмотревшись, она поняла, что именно его использовала Зулейка, когда сгребала пыльцу фей с их одежды. — Ты украл у гномов?! — с негодованием спросила она, нарушая собственные намерения игнорировать мужчину. — Я взял с Фреба плату за все предоставленные нам неудобства, — он дернул завязки, и пещеру осветило слабое мерцание. — Но куда интересней, зачем пыльца вообще нужна гномам. — Снимать проклятия, полагаю. — Неет, — Валтор расплылся в ехидной улыбке, — это у нас дома ваша пыльца обладает столь приятными свойствами. Тут же у фей пыльца под стать их гнилой натуре. — И что она делает? — деланно равнодушно спросила Блум. — А сейчас и узнаем, дорогая, — усмехнулся Валтор. И осторожно втер небольшую горстку пыльцы под губу. Глаза Блум расширились. — Это что?.. Наркотики?! — Самые ходовые, — кивнул Валтор. В его голосе послышалось истинное блаженство: — Хочешь? — Ну уж нет! — Да лаадно тебе, ты же и без того строишь из себя конченную злодейку. А нам, злодеям, положено баловаться всяким запрещенным. Блум вспыхнула под его смех и отвернулась. — Все это кончится очень и очень плохо, — пробормотала она. Пару часов спустя совершенно пустой мешок валялся в другом углу пещеры, а Блум и Валтор лежали головами друг к другу на спинах, блаженным взглядом следя за искрами костра. — Глядиии, — протянула Блум, — вон та искорка — саамая сильная. — Очевидно, это я, — серьезно сказал Валтор, но заплетающийся язык отчаянно выдавал, что две трети мешка употребил именно он. Блум бы его, может, и догнала, но она позволила себя уговорить слишком поздно. В какой-то момент стало просто невозможно сидеть в темном углу и слушать восторженные вздохи сбоку. Решив, что от небольшой горстки ничего не будет, Блум невольно присоединилась к пиршеству. — Нет, ты — полено! — захохотала Блум собственной шутке. Валтор тоже залился смехом. Он отразился от стен пещеры, создавая причудливое эхо, от которого стало только смешнее. — И как я докатилась до жизни такой? — задумчиво сказала Блум, отсмеявшись. Она лениво перебирала прядки волос — белых и рыжих, что перемешались на полу. — Лежу тут, смешу Валтора. — Многие девушки склонялись пред моим обаянием и начинали вести себя также, — послышался горделивый ответ. — Ой-ой-ой, — захихикала она, — посмотрите, какой ловелас лежит рядом со мной. И сколько девушек у тебя было? — Ну, всех уже не упомнишь... — А вот у меня только Скай был, — прервала его хвастовство Блум, тоскливо вздыхая, — не очень на меня мужчины внимание обращают. — Ты просто этого не замечаешь, — спокойно возразил Валтор. — Откуда тебе знать, что я там не замечаю! — Ну то, что я в тебя влюблен, ты же не заметила. Блум изумленно повернула голову и громко рассмеялась. Но Валтор ей уже не вторил. Он с трудом смог завалиться на бок и сфокусировать свой взгляд на ее лице. Она резко прекратила смеяться. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Ты... ты... ты обманывал меня, напал на моих друзей, на мою школу, уничтожил мою планету, ты... ты... — Ну, любовь — чувство сильное, но человека оно редко в корне меняет, — философски заметил Валтор, — смерть — другое дело. — Ты перенюхал пыльцы. — Я увидел тебя на той лестнице на Солярии. Ты шла, такая обеспокоенная чем-то, нервничала, подняла на меня свои большие голубые глаза и все, я пропал. Он говорил это так спокойно, размеренно, что Блум все еще казалось, что он насмехается над ней. Снова обманывает, как тогда, когда предлагал присоединиться к нему. Правда его голос звучал иначе. Не было больше тех обольстительных ноток, нарочитого бархата, проникновенного взгляда. Валтор говорил это все будто не ей, а какому-то невидимому собеседнику, не пытаясь в чем-то убедить — лишь констатируя факт. — Потом мы встретились на Андросе, и какая же ты была яростная! Твои заклинания — такие глупые и жалкие, но такие импульсивные. Наивная девочка с широко открытыми глазами, и воительница, отчаянно кидающаяся в бой. В тебя невозможно было не влюбиться. Я думал, это проделки Огня Дракона в нас, но ты, вроде как, ничего такого ко мне не чувствовала, и мне пришлось признать, что заключение на Омеге не прошло для моего разума бесследно. А может... может, я просто увидел в тебе далекого-далекого, исчезнувшего себя?.. — Вот это уже совсем неромантично! — Да нет же, — Валтор покачал головой, — ты напомнила мне, какой я был раньше. Не игрушка в чьих-то руках. Не сгусток мести. — А лучший танцор на плясках? — хихикнула Блум. — В том числе, — Валтор слегка приподнял уголок губ. — Сейчас, когда мы работает в одной команде, я понимаю, что влюбленность никуда не уходит. Наоборот, я как мальчишка совершаю то, что без тебя никогда бы не совершил! И даже твоя гиперответственность меня не сильно смущает. Так странно — любить кого-то со всеми его недостатками. — Ответственность — не недостаток! — взвилась Блум. — Не в твоем случае, — ухмыльнулся мужчина, качая головой, — Дракон, надеюсь, пыльца позволит нам с утра все забыть. — Надеюсь, — фыркнула она, — а то я буду ощущать себя крайне неловко. — Да брось, неужели ты ко мне ничего не чувствуешь? — Нет! — Даже немножко? — Нуу, — Блум отвела взгляд, слегка краснея, — сегодня я немного залипла на твою демоническую форму. — Что?! Фея, у тебя совершенно нет вкуса! — Ну не скажи. Ты сам по себе красавчик, что уж говорить, твой образ приходил ко мне пару раз в самых разных снах, но... я не об этом. От того демона прямо несло уверенностью, мужественностью, силой. Кстати, ты же демоном ходишь голый — где же твое главное мужское достоинство? Или демонам не положено продолжать свой род?.. Остатки разума, не затуманенные пыльцой, все же сумели пробиться, и Блум закашлялась, краснея еще сильнее. — Боже, пусть пыльца сотрет нам память. — Дракон да исполнит твое желание. Но для справки — мой демонический член прикрыт пластиной. — Ой мамочка...