Часть 1
3 июня 2020 г., 09:22
Дверь в сенях оглушительно хлопнула, и туда тут же выглянул Феликс.
— Мих, ты? Включи свет — ни шиша не видно.
— А кто ещё-то? — глухо и низко рыкнуло в темноте. — Я баранинки нам принёс и молока ещё. Налей там Ваське.
И Феликсу протянули жёлтенький с грибочком бидончик советских времен. Феликс облизнулся. Очень отпить хотелось, но он не стал. Вернулся в комнату, аккуратно взболтал бидончик, чтобы образовавшиеся сливки перемешались с молоком, потом отлил добрую часть в расписную деревянную кружку и в горницу пошёл.
Горница большая и светлая, аж в три окна. На подоконниках лучок стрелочки пустил и геранька. В одном углу исполинская кровать с периной — шесть подушек пирамидой в потолок упираются, на стене затёртая кимоношная японка улыбается, на противоположной — мишка олимпийский лапой машет. Резной буфет со стекляшками. Рядом печь, за ней клетка. И в ней, в клетке, под лоскутным одеялом кто-то сопел.
— Вась, — ласково позвал Феликс, открывая клетку и садясь на корточки. — Вась-вась-вась-вась… Ну иди молочка попей. Сладкое-сладкое… — И почмокал. — Попей, Вась! Не хочешь? А медку? Медку, Вась. Светится — чисто янтарь. С хлебцем, а, Вась?
В клетке не шевелились, и Феликс вздохнул.
— Не хочет… Капризный ты, Василий. — И вдруг хитро прищурился. — А покурить? Покурить хочешь, Вася?
— Иди на хуй, — зло сказали из-под одеяла. — Сам свой мёд жри, может, подавишься когда-нибудь.
В горницу зашёл Миха с охапкой дров в руках. С грохотом бросил их у печки и тоже к клетке подошёл. Здоровенный, словно полкомнаты сразу загородил. Шерсть шоколадно-коричневая, а у Феликса светлая, розоватым отливает. И сам Феликс пониже. И оба в рубахах и полосатых портках.
— Не пьёт? — нахмурился Миха. — И не жрёт? Курить давал?
— Не помогает.
— Вась, ну ты как маленький всё равно! В угол тебя, что ли, поставить?
— Мужики! — Из-под одеяла вылез бородатый мужик и на коленях к решётке подполз. — Люди доб… Звери добрые! — взмолился он. — Ну отпустите вы меня! Жена дома ждёт, тёща… А хотите, тёщу к вам приведу? Она пироги печёт и самогон гнать умеет.
— Да больно надо! Нам волки самогон подгоняют, а пироги лиса печёт — объедение. Правда, отдавать никогда не хочет.
— А зайцы чего дают?
— А зайцев у нас больше нет, — с сожалением вздохнул Миха. — И тёща нам твоя не нужна. Начнёт сразу… бигуди ей, фен… И жену не предлагай, — предупредил он. — Нам только «Дома-2» не хватало. Так что сиди, Вась, и не рыпайся. У вас там всё равно карантин. Какая тебе разница, где сидеть: дома или тут?
— Дома! — заорал Вася. — Дома лучше! Задрало глядеть на то, что у вас тут творится! Я агроном, между прочим! Человек с образованием! Сил моих больше нет! — застонал он. — Что же творится-то? Куда, к ебеням собачьим, этот мир катится?.. А этот… этот… — и на Миху бородой показал, — ещё и храпит на весь дом. Лучше бы меня волки украли, уже бы отмучился. Мужики, отпустите, а? Ну чё вы как пидоры…
— Мы и есть пидоры. Вот пососёшь нам, может, и выпустим.
— Чего сосать? — растерялся Вася. — Лапу, что ль?
Феликс с Михой захохотали так, что пол и стены затряслись.
— Клоун, бля, — сказал Миха, вытирая глаза. — Не зря мы тебя украли. Фелька хотел командора, чтоб два в одном: и собака, и швабра. Васька, ты лучше собаки! Вот полы ещё тебя научим мыть…
— Пошёл на хуй, — привычно сказал Вася и полез под одеяло.
***
Феликс на кухне с барашком возился. Горчичкой натёр, и в печку. Через некоторое время так запахло, что у Васи слюна потекла, но он гордо отвернулся к стене. Миха сырую кость спёр и с хрустом грыз. — Васька! А ты устриц ел? Говорят, на сопли похожи. А лепёху с сыром? — Пиццу, что ль? — донеслось из клетки. — Ну ел… — Фелька, а давай ему пиццу испечём? А я у серых самогонку на баранью ногу сменяю. Вась, ты, если молока не пьёшь, может, тогда по чуть-чуть? Возьмём пару пятилитрашечек, посидим, Леонтьева послушаем…***
— На кой я вам? — пьяно канючил Вася. — На поводке водить? В клетке держать? — Ну, допустим, в клетку ты сам залез — мы её для поросёночка делали, чтоб в хлеву не мёрз. Тебе вон диванчик. А питомца иметь модно. У росомах есть, леопарды с Дальнего Востока приезжали — тоже хвастались. И у волков была… — Миха зябко повел плечами. — Госпожа Николетта… Ходила тут в сапогах и с плёткой, ошейники на всех повесила. — Съели? — ужаснулся Васька. — Выгнали еле-еле, теперь вот самогон гонят — не то скучают, не то радуются. Зайцам тоже не повезло. Тётку себе завели, она Малышеву всё глядела и их заставляла. — И что? — Да говорю же, нет у нас больше зайцев. А ты у нас есть! — Миха хлопнул Ваську по плечу. — Чем тебе тут плохо? Жена твоя небось зарплату отнимает, а теща орёт, что получаешь мало, и футбол переключает. Что скуксился? Угадал? А у нас спортивных каналов куча — смотри хоть с утра до вечера. И выпить будем тебе давать. А ты нам… — Что вам? — Будешь нам давать периодически. — Хуи вам посасывать? Ага. Есть Маша и медведи, а у нас — Вася и медведи. — Можем Машей звать, мы не привередливые. Хочешь, даже платье тебе сошьём. Розовое там… с кружавчиками всякими… Васька вдруг оживился: — А туфли? — Вот туфли, брат, это посложнее. Феликс в разговоре не участвовал. Наболтал в самогон земляничного варенья и тянул через соломинку. Но про туфли услышал, встрепенулся. Полез в шкаф и достал коробку. Миха разинул пасть, а Васька и вовсе привстал. Они были белыми… Они были на шпилечке и полностью обсыпаны сверкающими камнями, отчего казались хрустальными. Золушка от зависти удавилась бы. Они были восхитительны и сказочны во всех смыслах этого слова. Примерно то же самое сказал и Вася, только там было ещё слово «бля» и четыре раза «хуй». — Откуда? — изумлённо спросил Миха, и Феликс кокетливо ответил: — От верб… Нашёл! Васька уже из-за стола вылез и схватил коробку. — И размер мой! Покряхтев, нацепил кое-как, но выпрямиться не смог и встал в позу вратаря Яшина: — Ну? — Вася, пиздец ты красавчик, — заахал Миха. — Топ-мандель! А ну, пройдись! Гордо стуча каблучками и не выпрямляя колен, Вася дошёл до стола и упал на табуретку. Стопочку с самогоном презрительно отодвинул: — Шампанского!***
Вася со стоном вылез из-под одеяла. Голова болела, борода от засохшей спермы топорщилась, и в заду ощущение, будто на колу посидел. Вася перелез через храпящего Миху и кубарем скатился с него, как с горки. На полу туфли вчерашние блестят, переливаются. Васька сел голым задом на пол, прижал туфли к груди и вздохнул счастливо.
