Нас соединила магия

22 октября Никто не любит понедельник. Это не просто день недели — это испытание. Начало недели всегда самое трудное и невероятно длинное. Никто не любит просыпаться рано, особенно когда у тебя похмелье и жуткая головная боль. Никто не любит понедельник. Даже в мире магии это правило работает безотказно. Утренний свет едва пробивался сквозь тяжёлые шторы слизеринской спальни, когда Джинен открыл глаза. Первое, что он почувствовал, — острая боль, пульсирующая в висках, словно кто-то решил устроить там соревнования по квиддичу. Второе — запах перегара, ударивший в нос с такой силой, что его едва не вывернуло. Спасибо, вчерашние посиделки. Очень милое напоминание с вашей стороны. Горло пересохло настолько, что язык казался наждачной бумагой. Джинен схватил с тумбочки бокал с водой, оставленный заранее (спасибо прошлому себе за предусмотрительность), и осушил его одним глотком. Ледяная вода словно иголками прошлась по горлу, но принесла долгожданное облегчение. Тошнота всё ещё подступала, и мысль о завтраке вызывала лишь одно желание — зарыться обратно в подушку и умереть. Но где-то в глубине сознания теплилась предательская мысль: если не поесть перед трудным днём, станет только хуже. Организм — штука требовательная. Джинен повернул голову и увидел спящего Бэма. Тот лежал на животе, раскинув руки в стороны и тихо посапывая. Выглядел он чуть лучше, чем чувствовал себя Джинен. Ну, прости, друг. Я не один буду мучиться. Джинен схватил подушку и со всей силы запустил ею в соседа. — Бэм! — прохрипел он голосом, больше похожим на карканье вороны. — Вставай, нам пора на завтрак. Бэм дёрнулся, издал звук, похожий на смесь хрипа и возмущённого писка, и с трудом разлепил глаза. Его взгляд, устремлённый на Джинена, не сулил ничего хорошего. — Ты... — начал он, приподнимаясь на локтях. — Ты просто взял и кинул в меня подушку? — А ты хотел, чтобы я спел тебе серенаду? — Джинен усмехнулся, хотя усмешка вышла больше похожей на гримасу. Бэм поднял подушку с пола и с силой швырнул её обратно. — Можно придумать другой способ будить людей по утрам? — проворчал он, массируя виски. — Хорошо, — ехидно отозвался Джинен. — В следующий раз я просто оболью тебя ледяной водой. — Ты монстр. — Я реалист. Вчерашние посиделки в Хогсмиде давали о себе знать с каждой минутой всё сильнее. Оба парня вяло поднялись с кроватей и поплелись в ванную — умываться и приводить себя в порядок, мысленно проклиная сливочное пиво, которое ещё вчера казалось такой хорошей идеей. Джинен стоял перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Бледный, с тёмными кругами под глазами и взъерошенными волосами. Красавец. Прямо как с картинки. Он потянулся к тумбочке, где обычно лежала его волшебная палочка, — и замер. Пусто. Джинен моргнул, надеясь, что это просто игра света. Протёр глаза. Посмотрел ещё раз. Пусто. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Он начал судорожно проверять одежду, карманы вчерашней мантии, пол вокруг кровати, под кроватью, даже под подушкой, которую только что кинул в Бэма. Ничего. — Бэм, — голос Джинена дрогнул. — Ты не видел мою палочку? Я не могу её найти. Бэм, который как раз пытался справиться со своими собственными волосами, выглянул из ванной. — Неа. Может, ты её куда-нибудь сунул и забыл? — Я уже всё обыскал! — Джинен начинал злиться, и злость эта была порождением страха. Палочка — это не просто инструмент. Это часть тебя. Потерять её — всё равно что остаться без руки. — Её нигде нет! Бэм понял, что дело серьёзное. Шутки кончились. — Это плохо... — он нахмурился, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. — Слушай, мы же вчера ушли раньше Югема и Марка. Ты мог оставить её на столе. Вдруг они подобрали? — Имеет место быть, — Джинен уже натягивал мантию, забыв про усталость и головную боль. — Пойдём скорее на завтрак. Там и узнаем. *** Большой зал встретил их привычным шумом, звоном посуды и ароматами свежей выпечки. Золотые тарелки ломились от еды: горы тостов, яичница с беконом, овсяная каша с мёдом, свежие фрукты и, конечно, дымящийся кофе — единственное, что сейчас имело значение. Джинен и Бэм плюхнулись на свои места за слизеринским столом. Джинен жадно схватил чашку кофе, сделал глоток и только тогда позволил себе оглядеть зал в поисках друзей. Марка и Югема нигде не было. — Отлично, — пробормотал он, накладывая себе на тарелку глазунью и тост с джемом. — Придётся ждать. — Или надеяться, что они скоро появятся, — философски заметил Бэм, уже уминающий бекон с такой скоростью, будто не ел неделю. — Что с лицом, дорогуша? — раздался знакомый голос, и перед ними материализовался Югем, плюхаясь на скамью напротив. Его жёлтая шевелюра сегодня торчала во все стороны с особенным энтузиазмом. — Похоже, вчерашняя вылазка в Хогсмид плохо сказалась на твоём лице, Джинен. — Чтоб я ещё хоть раз пошёл с вами выпить «пару бокалов сливочного пива», — мрачно отозвался Джинен. Бэм закатил глаза. — Ты всегда так говоришь, но всё равно каждый раз соглашаешься. — Он подозрительно прищурился, глядя на Югема. — А ты чего не за своим столом? Или ты забыл свой факультет? Югем театрально вздохнул. — Ох, вы же знаете... Ёндже, брат Джексона... Он достал меня своими расспросами о Марке. — Югем покачал головой. — Серьёзно, этот парень может говорить о своём брате и его личной жизни часами. Так что лучше уж дедовские шутки Джинена терпеть, чем ещё один допрос с пристрастием. Знал бы Марк, что я ради него терплю... — Кстати о Марке, — перебил Джинен, чувствуя, что больше не может ждать. — Югем, вы вчера не находили мою палочку? Я её где-то потерял. На лице Югема отразилась целая гамма чувств — от удивления до неподдельного восторга. — Ты?! — выдохнул он, округляя глаза. — Что сделал?! Что?! Как?! И что ты собираешься делать?! Тебе конец... Джинен почувствовал, как в висках запульсировало сильнее. — Югем... — Лучший ученик школы наконец-то ошибся! — продолжал тот, не в силах сдержать рвущийся наружу смех. — Это событие будет легендарным! Учителя тебя сожрут! Представляю их лица, когда они узнают... Он откровенно ржал, привлекая внимание соседних столов. Джинену захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Например, чайником. — Вот это я тебе шутку рассказал, — процедил он сквозь зубы. — Лучше бы помог, придурок. Югем, увидев выражение лица Джинена, мгновенно перестал смеяться. Он умел чувствовать грань, за которой шутки перестают быть смешными. — Ладно, ладно, прости, — он посерьёзнел, нахмурив лоб. — Честно, не помню, чтобы видел твою палочку. После того как вы с Бэмом вчера ушли, к нам за столик присоединилась та троица. — Он кивнул в сторону гриффиндорского стола, где сейчас сидели Джебом и Джексон. — Не думаю, что мы все не заметили бы твою палочку. Но... — он задумался. — Мы тоже не стали долго сидеть. Я, Ёндже и Джебом решили оставить Марка наедине с Джексоном. Так что, может, Марк хотя бы видел? Джинен посмотрел на стол Когтеврана. Марка там не было. — Он не пришёл на завтрак, — тихо сказал он. — Видимо, проспал. — Похоже, придётся вылавливать его вечером, — пожал плечами Югем и потянулся за тостом. Джинен кивнул, но внутри него разрасталось неприятное чувство. Тревога. Палочка была для него не просто инструментом. Это была единственная вещь, которая действительно принадлежала ему. Не Паку, не Хогвартсу, не обстоятельствам. Ему. Где ты? — мысленно позвал он, но палочка, конечно, не ответила. *** Тем временем за гриффиндорским столом Джебом и Джексон наслаждались завтраком с чувством полного удовлетворения. Черничный пирог с манной кашей оказался на удивление удачным сочетанием, а горячий кофе прогонял остатки сна лучше любого бодрящего зелья. — Как Марк? — спросил Джебом, жуя пирог. — Вы нормально добрались? Джексон мечтательно улыбнулся. — Да, всё в порядке. Правда, он после чувствовал себя очень неловко и долго извинялся из-за своего состояния. — Джексон вздохнул, и в этом вздохе слышалось что-то очень тёплое. — Он действительно милый... Джебом покосился на друга. Таким он видел Джексона нечасто — расслабленным, счастливым, чуть рассеянным. Влюблённым. — Ты, кстати, сам-то хорошо добрался? — спросил Джексон, возвращаясь к реальности. — Да, я не был настолько пьян, чтобы не дойти, — Джебом отпил кофе. — Я и Ёндже... — Он запнулся. — Ты же знаешь, мы ушли с тем пареньком с его факультета. Который вечно ошивается с «нашей любимой компанией» слизеринцев. — С Югемом? — уточнил Джексон. — С ним. — Джебом помрачнел. — Надеюсь, они хорошо дошли и без происшествий. Я всё ещё им не доверяю. Но... — он сделал паузу, — видел, как сегодня на завтрак он шёл вместе с Югемом. О чём-то беседовали. Джексон молчал, давая другу возможность высказаться. — Джексон, я правда постараюсь не накалять ситуацию, — голос Джебома звучал честно, даже устало. — Но мне тяжело принять это общение. Ты же знаешь. — Я знаю, — тихо ответил Джексон. — Я понимаю тебя. И я не думаю, что все слизеринцы плохие или предатели. — Он положил руку на плечо Джебома. — Но я знаю, что для тебя это больная тема. И я не могу просить тебя принять их. Просто... дай хотя бы небольшой шанс. Может, и ты увидишь что-то новое. Джебом ничего не ответил. Он смотрел в свою тарелку, но видел перед собой совсем другое: единственную фотографию отца, одинокую мать. Джебом не знал своего отца лично, да и мама редко о нём говорила. Ему было семь лет, когда он узнал правду. Тёмный маг, выпускник Слизерина, убил министра магии. Убил его отца. Никто не знал имени убийцы, никто не видел его лица. Он просто исчез, оставив после себя разрушенную семью и слухи, которые ползли, как ядовитые змеи. Слизерин. Он был со Слизерина. С тех пор каждый раз, когда Джебом видел зелёно-серебристые цвета, в груди поднималась тёмная волна. Он знал, что это несправедливо. Знал, что нельзя судить всех по одному. Но боль не слушалась логики. Она просто была. — Я постараюсь, — наконец сказал он, и это было честно. Джексон улыбнулся и сжал его плечо. *** Первая половина дня тянулась бесконечно долго. Джинен ходил на занятия, делал вид, что внимательно слушает профессоров, и всё время ждал, что кто-нибудь заметит отсутствие у него палочки. Но чудесным образом никто ничего не заметил. Удача явно была на его стороне. Травология подходила к концу. Тёплый воздух теплицы, запах земли и растений — всё это обычно успокаивало Джинена. Но сегодня он не мог расслабиться. Потому что всё занятие он чувствовал на себе чей-то взгляд. Он знал, чей. Джебом сидел через несколько рядов и, казалось, был полностью поглощён пересадкой аконита. Но Джинен кожей чувствовал, как тёмные глаза скользят по его затылку, по плечам, по рукам. Этот взгляд прожигал, проникал в голову и оставался там надолго. Что ему нужно? — думал Джинен, старательно делая вид, что не замечает. — Зачем он смотрит? Что значит этот взгляд? Он не знал ответов. Но знал, что сердце начинает биться быстрее каждый раз, когда он ловит в поле зрения чёрную шевелюру гриффиндорца. Наконец прозвенел звонок, и Джинен выдохнул с облегчением. Пытка закончилась. Он быстро собрал свои вещи, надеясь ускользнуть до того, как... До того, как что? Что я от него хочу? Убежать или остаться? Он оглянулся, ища взглядом знакомый силуэт. Но Джебома в теплице уже не было. Как сквозь землю провалился. Сбежал. Или... Джинен вышел в коридор, ведущий от теплиц к главному замку. Здесь было прохладно и тихо — большинство учеников уже ушли вперёд. Он шёл, погружённый в свои мысли, когда внезапно чья-то рука схватила его за локоть и резко дёрнула в сторону. Дверь кладовки захлопнулась, и Джинен оказался в кромешной тьме. Единственное, что он чувствовал, — это руки, прижавшие его к стене. Сильные, горячие, знакомые. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом забилось так, что, казалось, его стук слышен во всём коридоре. Он знал этот жар. Знал, кому принадлежат эти руки. Ему не нужно было видеть, чтобы понять. — Джебом? — голос прозвучал тихо, почти шёпотом, хотя Джинен и так знал ответ. — Что ты делаешь? Джебом не отстранился. Он стоял так близко, что Джинен чувствовал его дыхание на своём лице. — Выглядишь лучше, чем утром, — сказал Джебом, и голос его звучал странно — низко, чуть хрипло. — Как самочувствие? Он говорил практически у самого лица Джинена, и чем ближе он был, тем сильнее Джинен чувствовал запах — свежий, древесный, с нотками чего-то тёплого. А Джебом в это время вдыхал другой аромат. Лаванда. Снова лаванда. Она уже буквально въелась в его сознание, а теперь заполняла лёгкие, заставляя сердце биться быстрее и хотеть прижаться ещё ближе. — Что? — Джинен не понимал происходящего. Слишком давила эта близость, слишком много вопросов роилось в голове. — Может, отпустишь меня для начала? Он сглотнул и указал на руки Джебома, которые всё ещё удерживали его. Джебом словно очнулся. Он моргнул, посмотрел на свои руки, потом на Джинена и отступил на полшага назад. — Ах да, прости, — в его голосе послышалась лёгкая растерянность. Он взмахнул рукой, и на конце его палочки вспыхнул мягкий голубоватый свет. Тусклое сияние озарило тесное пространство кладовки, заполненной старыми швабрами, вёдрами и коробками. Свет выхватил из темноты их лица — Джебом всё ещё стоял слишком близко, и Джинен видел сейчас не только его глаза, но и то, как нервно он сжимает палочку, как дрожит кончик его палочки в такт неровному дыханию. — Кхм... твоя палочка. Она у меня, — сказал Джебом, и в магическом свете Джинен увидел, как тот отводит взгляд. Джинен замер. — Что? — Ты выронил её вчера, — Джебом говорил быстро, нервно. — Дело в том... я не могу тебе её отдать. — Что?! — Джинен почувствовал, как внутри закипает злость. — В смысле?! Почему ты не можешь мне её отдать?! Это вообще-то моя палочка! — Я не могу сейчас сказать, — Джебом смотрел на него с серьёзностью, которой Джинен раньше не видел. — Я верну её, но вечером. Встретимся на том самом месте. Ты знаешь где. — Он помолчал. — Это важно. Джинен хотел возразить, потребовать палочку немедленно, но что-то в лице Джебома остановило его. Он выглядел не просто серьёзным — он выглядел обеспокоенным. Напуганным даже. — Хорошо, — выдохнул Джинен, принимая решение. — Я приду после отбоя. Джебом кивнул и, прежде чем выйти, погасил свет на палочке, снова погружая кладовку в темноту. Джинен слышал, как открылась дверь, как шаги затихли в коридоре, и только потом позволил себе выдохнуть. Он стоял, прислонившись к стене, и пытался успокоить дыхание. Внутри всё дрожало — от злости, от непонятного волнения, от странного чувства, которое он не мог назвать. Ком в горле мешал дышать. Что это было? Почему он... Мысли путались. Джинен знал одно: вечером состоится разговор. И почему-то ему казалось, что этот разговор будет не из тех, о которых он мечтал. *** Время тянулось мучительно медленно. Джинен ходил на занятия, отвечал на вопросы, делал вид, что всё в порядке. Но внутри всё сжималось в тугой узел в предвкушении вечера. После отбоя он лёг в кровать намного раньше Бэма и притворился спящим. Бэм, уставший после тренировки, долго не задержался — через полчаса его дыхание стало ровным и глубоким. Джинен подождал ещё немного для верности, потом бесшумно встал, накинул мантию поверх пижамы и выскользнул из спальни. *** Джебом тоже не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове события дня. Зачем он это сделал? Зачем затащил Джинена в ту кладовку? Зачем стоял так близко? Зачем вдыхал этот проклятый запах лаванды, который теперь преследовал его повсюду? Потому что я должен был поговорить с ним. Потому что это важно. Потому что... Он не додумал мысль. Просто встал, оделся и направился в ту часть замка, куда редко кто заходил. Старая совятня находилась в заброшенной башне. Сюда давно никто не приносил сов — почту доставляли в другое место, более удобное. Но для Джебома это место стало убежищем. Здесь он мог остаться наедине с собой, спрятаться от всего мира и просто дышать. Он поднимался по старой, местами потрёпанной витой лестнице, осторожно касаясь перил, хранивших историю замка. Каждый шаг отдавался тоской и болью где-то в груди. Он знал это чувство. Знал, из-за чего оно. А точнее — из-за кого. Поднявшись наверх, он увидел тусклый свет, пробивающийся из дальней комнаты. Фонарь. Кто-то зажёг фонарь. Джинен уже был здесь. Джебом замер в дверном проёме, не в силах отвести взгляд. Джинен сидел за маленьким столом посреди комнаты. Его глаза были закрыты, дыхание спокойным и ровным — он спал. Свет фонаря падал на его лицо, очерчивая тонкие черты, играя тенями на бледной коже. Джебом смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Красивый, — подумал он и сам испугался этой мысли. — Слишком красивый. Он невольно потянул руку, чтобы коснуться этого лица, провести пальцем по щеке, по волосам... Но в тот момент, когда его пальцы почти коснулись кожи, Джинен резко открыл глаза. Увидев перед собой Джебома, он дёрнулся и вскочил со стула, едва не опрокинув его. — Прости, — выпалил Джебом, отступая. — Я не хотел тебя напугать. — Ты не напугал, — Джинен перевёл дыхание, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Просто... я не ожидал увидеть тебя так близко. Повисло неловкое молчание. Джинен первым нарушил его: — Так что такое срочное ты хотел рассказать? И где моя палочка? Джебом помялся. — Да, твоя палочка... Она... — Она что? — Джинен начал терять терпение. — В общем, — выпалил Джебом, — ты мог бы использовать её на мне? То есть не так... Я хочу посмотреть на взаимодействие наших палочек! Джинен замер. — Что? — Пожалуйста, — в голосе Джебома звучала непривычная мольба. — Это очень важно. Ты не подумай ничего странного. Просто... пожалуйста. Джинен смотрел на него и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знает. Или догадывается. Или... Он давно понял, что сестра его палочки принадлежит Джебому. Понял ещё год назад, когда случилось то, что перевернуло всё. Он знал, что их судьбы связаны. И всё это время он надеялся, что Джебом никогда не узнает. Потому что говорить человеку, который ненавидит Слизерин, что его судьба связана с одним из них... Это было слишком страшно. Но правда всегда выплывает наружу. Сколько ни прячь, сколько ни оттягивай — она найдёт способ заявить о себе. — Хорошо, — тихо сказал Джинен. — Давай. *** Год назад. Октябрь. Все готовились к соревнованиям по квиддичу. Команда Слизерина не была исключением — тренировки шли одна за другой, и Бэм, который всерьёз увлёкся идеей стать загоняющим, упросил Джинена прийти посмотреть на их подготовку. День был солнечный, но прохладный. Они уже подходили к полю, когда заметили, что тренировка гриффиндорцев только что закончилась. Игроки в красных мантиях расходились, обсуждая свои успехи. Один из них — ловец, которого Джинен не знал по имени, — заметил Бэма и скривился. — Смотрите, — громко сказал он, обращаясь к своим, — теперь и всякий грязнокровый сброд набирают в Слизерин. А ведь раньше этот факультет славился своей чистотой. Видимо, былое величие испаряется вместе с такими «людьми». Бэм никогда не реагировал на выпады в свой счёт. Он привык. Но когда оскорбляли его факультет — а значит, и его друзей, — он не мог молчать. — Что ты сказал?! — Бэм рванул вперёд, сжимая кулаки. — Вы и ваш факультет «храбрости» — на самом деле полные лжецы! Или тебе так плохо от мысли, что мы, «грязнокровки», лучше тебя, чистокровного?! — Успокойся, — зашипел Джинен, хватая друга за руку, но было поздно. Ловец Гриффиндора рванул к Бэму. Разница в весе была колоссальной — он легко подхватил Бэма и отшвырнул в сторону. Всё произошло за секунду. Бэм пролетел около метра и с глухим стуком приложился головой о землю. Джинен не успел даже среагировать. Бэм с трудом поднялся на ноги. В глазах двоилось, всё плыло, но ярость затмила разум. Он выхватил палочку и, даже не целясь, выкрикнул: — Конфринго! Красная вспышка ударила туда, где только что стоял обидчик. Но обидчик успел отскочить. А заклинание попало в того, кто оказался на линии огня. В Джебома. Джебом успел только выставить перед собой метлу. Удар пришёлся по древку — и метла вспыхнула ярким пламенем, сгорев дотла за мгновение. На лице Джебома отразилась такая ярость, что даже Джинен, стоявший в стороне, похолодел. Джебом выхватил свою палочку и направил её на Бэма. — Остолбеней! Джинен среагировал быстрее, чем думал. Он рванул вперёд, заслоняя друга, но не успел выставить щит. Красный луч ударил в него, и Джинен отлетел в сторону, больно ударившись спиной о землю. Он замер, ожидая паралича, оглушения, чего угодно. Но... ничего не произошло. Он чувствовал только боль от падения. Заклинание не сработало. Не на нём. Вокруг сразу же собралась толпа. Кто-то спрашивал, всё ли в порядке, кто-то предлагал позвать лекаря. Джинен с трудом поднялся, потирая ушибленное место, и посмотрел в сторону Джебома. Но того уже не было. Исчез. Снова исчез. Джинен не стал никого расспрашивать. Сначала нужно было помочь Бэму. Вечером, лёжа в кровати и глядя в потолок, Джинен снова и снова прокручивал в голове случившееся. Заклинание не должно было дать осечку. Не могло. Если только... Палочки, — подумал он. — Это связано с палочками. Он вспомнил тот миг, когда заклинание коснулось его. На мгновение он почувствовал тепло — такое же, как в день, когда впервые взял в руки свою палочку. Оно пронзило его от кончиков пальцев до самого сердца. То же самое тепло. То же самое чувство. Сестра... — прошептал голос в голове. — Палочки-близнецы. Сердцевины от одного источника. Он знал, что обладатель палочки-сестры должен быть его ровесником. Они должны были встретиться в тот год, когда он покупал свою первую палочку. Но они встретились сейчас. Только Джинен не знал тогда, что этот человек станет тем, кто... Джебом, — выдохнул он в темноту. — Это Джебом. Испуг, радость, недоумение — всё смешалось внутри. Он давно чувствовал к Джебому странное притяжение. Непонятное, нелогичное, невозможное. Теперь он знал причину. Но говорить человеку, который ненавидит Слизерин, о том, что его судьба связана с одним из них... Почему-то не хотелось. Совсем. *** Настоящее время. Старая совятня. Джинен смотрел на Джебома, стоящего напротив, и чувствовал, как прошлое накрывает его волной. Год он прятался от этой правды. Год делал вид, что ничего не случилось. Год смотрел на Джебома и чувствовал это проклятое притяжение, не в силах объяснить его. Теперь всё встанет на свои места. — Давай, — повторил он, забирая свою палочку. Джебом кивнул и вытащил свою. Две палочки — близнецы, созданные из одного источника. Они ещё не знали, что этот эксперимент запустит цепочку событий, которые изменят всё. Но судьба уже начала свой отсчёт.