Нас соединила магия

Начало учебного года захлестнуло всех с головой, как шторм на Чёрном озере. Сентябрь встретил учеников Хогвартса золотом листвы, запахом свежего пергамента и тем особенным волнением, которое поселяется в груди, когда заходишь в Большой зал и видишь над головой привычное звёздное небо, отражающееся в тысячах пар горящих глаз. Новый учебный год — это время, когда кажется, что можно начать всё сначала. Мы все так думаем, правда? Каждый сентябрь мы даём себе обещания: учиться лучше, не откладывать домашние задания на последний момент, вступить в клуб или хотя бы просто чаще улыбаться. Но даже в мире волшебства чудеса не случаются по взмаху палочки. Уже через месяц весь этот ажиотаж спадает, и всё возвращается на круги своя. Кто-то снова засыпает на скучных лекциях, кто-то забывает про обещания, данные самому себе, а кто-то просто плывёт по течению, надеясь, что волна вынесет его на берег. Октябрь в этом году выдался на удивление тёплым. Замок, пропитанный древней магией, медленно готовился к Хэллоуину — тыквы на границе Запретного леса уже налились оранжевым светом, а домовые эльфы на кухне спорили о рецептах праздничных пирогов. *** 20 октября Субботнее утро ворвалось в спальню мальчиков вместе с тонкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь тяжёлые шторы. За окном щебетали птицы, где-то в коридоре слышались шаги ранних пташек, но в комнате царила благословенная тишина — та самая, ради которой студенты готовы убить в субботу. — Эй, вставай! — голос Джексона разрезал утреннюю дрёму, как нож сквозь масло. Джебом зарылся лицом в подушку, пытаясь спрятаться от реальности. Подушка пахла лавандой — спасибо домовым эльфам, которые меняли бельё раз в две недели и, кажется, добавляли в воду для полоскания какие-то волшебные травы. Лаванда. Джебом замер, не открывая глаз. Этот запах... Он вдруг понял, что где-то уже чувствовал его. Не как сухой травяной сбор, а как часть кого-то живого. Тёплого. Настоящего. Джинен. Мысль пришла внезапно, как удар молнии. Джебом даже не сразу понял, почему его мозг сделал такой скачок. Но потом вспомнил: в прошлом году, на зельеварении, они сидели через проход. Джинен склонялся над котлом, и ветерок из открытого окна доносил до Джебома едва уловимый аромат — смесь лаванды, чего-то сладкого и еле заметной горечи, похожей на свежескошенную траву. Почему я это помню? Он сжал подушку сильнее, вдыхая запах снова и снова. Глупо. Глупо, глупо, глупо. Просто лаванда. Миллионы людей пахнут лавандой. Мыло, шампуни, подушки, настойки от моли. Это ничего не значит. Но перед глазами, стоило их закрыть, вставала картинка: тёмные волосы, падающие на лоб, тонкие пальцы, помешивающие зелье, и этот взгляд — усталый, но живой. Взгляд, который Джебом ловил на себе сотни раз, но делал вид, что не замечает. Я не замечаю. Я не должен замечать. — Дже-е-е-ексон... — простонал он, пытаясь заглушить мысли голосом. — Отвянь! Я хочу спать. Оставь меня здесь. Навсегда. Похороните меня с этой подушкой. — Окей... Оставайся, — в голосе Джексона послышалась усмешка, и Джебом услышал, как друг движется к двери. Это подействовало лучше любого холодного душа. — То есть ты серьёзно решил меня оставить? — Джебом приподнялся на локтях, растрёпанный, с красными от недосыпа глазами. — Я был лучшего мнения о тебе! Какой же ты теперь друг? — Ммм, нормальный? — Джексон обернулся в дверях, и солнечный свет, упавший на его лицо, сделал улыбку просто ослепительной. — Извини, но не хочу иметь дело с твоей биполярОчкой... Кхм, пхах. — Понимаю, вот это шутник, — Джебом сел на кровати, запуская пятерню в спутанные волосы. — Посмотрим, как ты будешь улыбаться, когда у тебя зубов в два раза меньше станет. — Ага, ты для начала зад с кровати подними. Жду в холле. Дверь закрылась, оставив Джебома в тишине. Он посидел ещё минуту, глядя на пылинки, танцующие в солнечных лучах. Лавандовый запах всё ещё витал вокруг, въевшись в ткань, в кожу, в мысли. Почему я не могу перестать думать о нём? Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и заставил себя встать. В конце концов, Хогсмид ждать не будет. А Джинен... Джинен пусть остаётся там, где и должен быть — в своей части замка, на своём факультете, в своей жизни, в которую Джебом не собирается впускать никого со Слизерина. Никого. Кроме запаха лаванды, который, кажется, уже навсегда поселился где-то глубоко внутри. *** Тем временем в Большом зале Завтрак в субботу — это отдельный вид искусства. Никто никуда не спешит, можно сидеть часами, потягивать сок и наблюдать, как совы приносят утреннюю почту. Золотые тарелки перед учениками ломились от еды: горы тостов, тарелки с яичницей и беконом, вазочки с джемом, свежие фрукты и, конечно, тыквенный сок в высоких кувшинах. — Мы идём сегодня в Хогс? — БэмБэм откинулся на спинку скамьи, закатывая глаза с таким видом, будто только что решил судьбу целого мира. — Ибо я уже устал от этих нудных занятий. Джинен, который как раз тянулся за тостом, замер и посмотрел на друга с иронией. — Когда это ты успел устать? — он усмехнулся. — Наверное, когда уснул на лекции профессора Флитвика? — Это его проблемы, что он слишком нудный, — отмахнулся Бэм, ловко стащив с тарелки Джинена кусочек бекона. — Да и я уверен, что ты и сам не прочь развеяться. Сидеть тут или пойти с нами в Хогсмид — выбор очевиден, согласись. Джинен проводил взглядом исчезающий бекон, но спорить не стал. — Не знаю, — пожал он плечами. — Если Марк и Гëм поддержат, то я тоже. — Окей, значит, мы идём, — констатировал Бэм таким тоном, будто вопрос был решён ещё до того, как его задали. Джинен закатил глаза, но ничего не сказал. Вместо этого он вернулся к своему завтраку, наблюдая краем глаза за тем, как Югëм, сидевший за противоположным столом, пытается стащить печенье у проходящего мимо призрака. Безуспешно. Рука прошла сквозь угощение, и Югем разочарованно плюхнулся обратно на скамью. *** День тянулся медленно, как патока в холодный день. Осеннее солнце лениво катилось по небу, окрашивая стены замка в тёплые оттенки охры и золота. К вечеру, когда тени удлинились и стали густыми, многие ребята направились на прогулку. Ёндже, Джебом и Джексон шли в паб «Три метлы». Дорога от замка до Хогсмида всегда казалась одновременно и короткой, и бесконечной: с одной стороны, болтовня друзей сокращала время, с другой — осенние пейзажи хотелось рассматривать вечность. — Ёндже, — Джексон пихнул брата в бок, — за эти несколько часов с Коко ничего не произойдёт, так что можешь не волноваться. — Ну тебе всегда не о чем беспокоиться, Джексон, — Ёндже поправил шарф, который сполз на плечо. — А вот в отличие от тебя, я добросовестный. Ах да... Ты же не знаешь такого слова. — А вот тут не надо! — возмутился Джексон, но в его голосе звучала только любовь. — Вообще-то, я должен следить за своим младшим братишкой. Он внезапно схватил Ёндже и начал трепать его по волосам, несмотря на отчаянные попытки брата вырваться. Ёндже хохотал, отбиваясь, но без особого успеха. Джебом шёл чуть поодаль, наблюдая за этой сценой с лёгкой улыбкой. В груди кольнуло — не больно, а скорее щекотно. У него не было человека, о котором он мог бы так заботиться. Не то чтобы друзья были ему безразличны, но ему не хватало чего-то... А точнее, кого-то. Кого-то, кто был бы только его. Кого-то, для кого он был бы всем. Он догнал друзей и, обняв их обоих за плечи, притянул к себе. — Идём уже, — сказал он, и они зашагали дальше, теперь уже втроём, тесно прижавшись друг к другу — так теплее и веселее. *** В пабе «Три метлы» Паб встретил их теплом, запахом хвороста и пряного пива. В камине потрескивал огонь, отбрасывая пляшущие тени на дубовые стены. За столиками сидели студенты, переговариваясь и смеясь, а барменша миссис Розмерта ловко управлялась с кружками, успевая перекинуться парой слов с каждым посетителем. Компания только переступила порог, как Бэм, сидевший в дальнем углу зала, подскочил на месте. — А эти тут что делают? — воскликнул он, тыча пальцем в сторону вошедших. Марк, который до этого спокойно потягивал сливочное пиво, посмотрел на него с укоризной и вздохнул. — Бэм, ты не поверишь, но они отдыхают, — спокойно ответил Югём. — Знаешь, не только нам хочется отдыхать. Так что не обращай внимания. Шок на лице БэмБэма был неописуем. Казалось, его предали все, включая собственную тень. — Югëм, ты сейчас серьёзно? — он перевёл убийственный взгляд на друга. — Мда, лучший друг называется... Ты ведь знаешь, что они меня ненавидят! Поправочка: Джебом меня ненавидит! — И правильно делает, — Джинен закатил глаза, даже не поднимая взгляда от своей кружки. — Такого придурка, как ты, поискать надо. Да и после того случая... — В том, что произошло в прошлом году, я не виноват! — Бэм всплеснул руками, чуть не опрокинув пиво Марка. — Ну, если только чуть-чуть. Но это не повод меня ненавидеть! Окей? Да?! Югëм фыркнул, подавившись смешком. — Ну знаешь, даже я не такой придурок, как ты... — он сделал паузу для пущего эффекта. — Хотя мозг у нас один. Правда, мне досталась рабочая его часть, а тебе явно бракованная. Он заржал так громко, что несколько человек за соседними столиками обернулись. Бэм возмущённо открыл рот, чтобы высказать всё, что думает, но Марк, который всё это время не сводил глаз с Джексона (тот как раз усаживался за столик у стойки), наконец подключился к разговору. — Думаю, вам обоим достались бракованные части, — спокойно заметил он, и его голос прозвучал как приговор. Джинен не сдержал улыбки. — Жаль, что только мы с Марком обладаем нормальными мозгами, — он посмотрел прямо в глаза Бэму. — Давайте хотя бы сегодня отдохнём без происшествий. Договорились? — Дальний правый угол, смотрите, — прошептал Джексон, наклоняясь к Джебому и Ёндже так, чтобы его слышали только они. — Давайте только без происшествий, окей? Он наткнулся на изучающий взгляд Марка и на секунду замер. Взгляд этот был тёплым, но таким пронзительным, что у Джексона перехватило дыхание. — Я пришёл просто отдохнуть, — холодно бросил Джебом, заметив направление взгляда друга. — Можешь не переживать за своего Марка и его дружков. Он на секунду задержал взгляд на том самом столике в углу. На тёмной, шелковистой макушке, склонённой над кружкой. Макушке, которую он замечал всегда, даже когда убеждал себя, что не замечает. И в этот момент ветерок от распахнувшейся двери донёс до него едва уловимый аромат — смесь дыма от камина, пряного пива и... лаванды. Джебом замер. Лаванда. Утренние мысли снова нахлынули — подушка, запах, воспоминания о зельеварении. О том, как Джинен склонялся над котлом, и ветер играл его волосами. О том, как этот запах въелся в память, в кожу, в мысли, от которых невозможно избавиться. Почему я это помню? Почему я вообще думаю об этом? Он сжал кулаки, заставляя себя отвести взгляд. — Я в бар, — бросил он резче, чем планировал, и направился к стойке. Ёндже последовал за ним, оставив Джексона одного. Но даже у стойки, даже заказав пиво, Джебом краем глаза всё ещё видел тот столик в углу. И лавандовый аромат, казалось, преследовал его, въевшись в одежду, в волосы, в самые мысли. — Знаешь, зря ты с ним так, — тихо сказал Ёндже, когда они устроились на высоких стульях. — Он похоже и вправду нравится Джексону. Постарайся быть более лояльным. — Ёндже, я не имею ничего против Марка, — Джебом взял у миссис Розмерты заказанное пиво, обхватил кружку ладонями. — Но эти его друзья... Я просто хочу защитить Джексона. Не хочу, чтобы ему было больно. — Я знаю, — Ёндже положил руку ему на плечо. — Я тоже этого хочу. Он всё-таки мой брат. — Он помолчал, подбирая слова. — Я вижу, что ему хорошо рядом с Марком. Но он также боится потерять друга — тебя, Джебом. Подумай об этом. Постарайся принять Марка, если не хочешь потерять Джексона. Джебом ничего не ответил. Он смотрел в свою кружку, на пену, которая медленно оседала на стенках, и думал о том, как сложно быть человеком. Как сложно совмещать любовь к другу и ненависть к тому, что ему дорого. И как сложно забыть запах лаванды, который теперь будет преследовать его везде. *** — Сейчас вернусь, — Марк встал из-за стола, игнорируя удивлённые взгляды друзей. Он направился к стойке, и каждое его движение было наполнено решимостью, которой он сам от себя не ожидал. — Привет, — сказал он, останавливаясь рядом с Джексоном. Сказать, что Джексон был удивлён, — ничего не сказать. Его глаза расширились, а брови взлетели вверх, как будто он увидел перед собой дракона, а не Марка. — Привет, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Эм, какими судьбами? — Да вот решили отдохнуть, — Марк улыбнулся. Улыбка у него была особенная — она проникала в самую душу и пускала там ростки тепла. — Вы тоже? Джексон кивнул, чувствуя, как щёки начинают гореть. Хорошо, что в пабе полумрак. — Да, а что ещё делать? — он попытался принять непринуждённый вид, облокотившись на стойку. — Единственные развлечения в этой школе — это опасный квиддич, получение оплеух от учителей и алкоголь. Правда, ещё есть эти праздничные дискотеки, проходящие четыре раза в год, но не думаю, что дрыганье под музыку можно назвать развлечением. Он усмехнулся, а потом, сам не ожидая от себя такой смелости, добавил: — Но знаешь, я не прочь биться в конвульсиях под музыку, если ты будешь рядом. Он подмигнул. Марк замер. Секунду, две, три — он просто смотрел на Джексона, переваривая услышанное. В голове шумело, сердце билось где-то в горле. — Э-э-э, — выдавил он наконец. Моргнул раз, другой. — Джексон... Что это значит? — Я хочу пригласить тебя на бал в честь Хэллоуина, — выпалил Джексон, понимая, что пути назад нет. — Опережая твой вопрос: да, я говорю серьёзно. Марк не верил в происходящее. Это был какой-то сон. Или розыгрыш. Но взгляд Джексона был слишком честным, слишком открытым. — Да, — выдохнул он. — Я согласен. — Правда? — теперь настала очередь Джексона удивляться. — Да. Но... почему именно я? Джексон помолчал, собираясь с мыслями. Где-то за его спиной Джебом и Ёндже делали вид, что не подслушивают, но у них это плохо получалось. — Потому что ты мне нравишься, — просто сказал Джексон. — Мне приятно общаться с тобой. Я не уверен, что чувствую к тебе, но я хочу узнать. Поэтому и приглашаю. — Хорошо, — улыбнулся Марк. — Мне нравится эта идея. Я тоже хочу узнать тебя. Поэтому давай... вместе узнавать друг друга? — Согласен, — кивнул Джексон. Улыбка, которой он наградил Марка, была самой искренней улыбкой в его жизни. Она предназначалась только ему. — Прости, Джексон, — Марк виновато посмотрел на столик, за которым остались его друзья. — Мне нужно возвращаться к ним, иначе они меня потеряют. — Он помялся. — Увидимся... Пока. — Всё нормально, — отозвался Джексон. — Увидимся, Марк. Марк ушёл, а Джексон ещё долго смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и пушистое, похожее на кота, который только что съел сметану. — Джексон, ты где так долго пропадал? — Ёндже ткнул брата в бок, возвращая его на землю. — Я пригласил Марка на бал! — выпалил Джексон. Джебом, который как раз сделал глоток пива, поперхнулся. Начался кашель, переходящий в хрипы и всхлипы. Ёндже принялся хлопать его по спине, но Джебом отмахнулся, пытаясь откашляться. — Кх-кх-кх! — выдавил он, вытирая выступившие слёзы. — Что ты только что сказал? Кого ты пригласил? Что?! Что он ответил? — Он согласился, — Джексон выхватил бокал из рук Ёндже и залпом осушил его, даже не почувствовав вкуса. — Я не ожидал, что он согласится. Это было невероятно страшно. Страшнее, чем профессор зельеварения в гневе... — Кхм, — Ёндже сделал серьёзное лицо, хотя глаза его смеялись. — Я ожидал, что ваши отношения будут быстро развиваться, но не думал, что настолько. Ого, похоже, мой брат скоро остепенится, а ведь он такой молодой... Он театрально смахнул невидимую слезу. — Но если серьёзно, я рад за тебя. — Спасибо, — искренне ответил Джексон. — Почему ты не обсудил это с нами? — Джебом наконец пришёл в себя, и его лицо приобрело привычное серьёзное выражение. Обычно это пугало окружающих, но только не друзей. Они слишком хорошо его знали. — А почему я должен был? — Джексон пожал плечами. — Да я и сам не думал, что позову. Это получилось спонтанно. — Что же, — Джебом вздохнул и положил руку на плечо друга. — Я счастлив за тебя. Но будь осторожен. Ты знаешь о моём отношении к факультету змей, с которыми он дружит. Поэтому я не могу доверять тем, кто с ними дружит. — Он помолчал. — Но он не похож на плохого человека. Это было почти признание. Почти благословение. — Спасибо, — Джексон почувствовал, как к горлу подступает ком. — Спасибо, что доверяете мне. Спасибо, что поддерживаете меня. *** Тем временем в дальнем правом углу Тусклый свет масляных ламп создавал здесь особенную атмосферу — интимную, почти тайную. Марк опустился на своё место, и все трое уставились на него с таким нетерпением, будто он собирался объявить о конце света. — Джексон пригласил меня на бал, — выдохнул Марк, присаживаясь. — Серьёзно? — Джинен подавился воздухом. — Он сделал это? И что ты ответил? Надеюсь, ты согласился, ибо другого шанса может не быть... Но договорить ему не дали. — А ты уверен, что он серьёзно? — Бэм подался вперёд, сверкая глазами. — А что Джебом? — Да он по-любому согласился, — перебил Югëм, закатывая глаза. — Марк бы не смог отказать. И не думаю, что Джексон шутил. — Он почесал подбородок. — Но я тоже беспокоюсь за реакцию Джебома. — Югем прав, — кивнул Марк. — Я согласился. И он был серьёзен. Насчёт Джебома... я ничего не знаю. — Марк, не беспокойся, — Джинен встал и подошёл к другу. — Я думаю, он счастлив за своего друга, даже несмотря на эту «вражду». — Он обнял Марка, крепко, по-братски. — Надеюсь, у вас с Джексоном всё будет хорошо. Я рад за тебя. — Эй, и мы тоже! — хором воскликнули Югëм и Бэм, вскакивая и присоединяясь к объятиям. За окнами «Трёх мётел» опускалась ночь, укутывая Хогсмид в звёздное покрывало. А в пабе, в тёплом свете камина, зарождалось что-то новое. Что-то хрупкое и прекрасное. Что-то, что могло изменить всё.