Поезд

… Волосы разметались по голове, неаккуратными прядями спадая на лоб и щёки. Он, как мог, пытался убрать их, чтобы не мешали вглядываться в темноту, но те, словно змеи, упрямо возвращались назад. В конце концов, Джон просто плюнул на них и затих, пытаясь унять сбившееся дыхание… … Он сидел в коридоре поезда, прижавшись голой спиной к двери своего купе. Где-то вдалеке было открыто окошко, и по полу гулял сквозняк, отчего Джон поджимал голые пальцы на ногах. Однако, холод — это было последнее, что его на тот момент волновало… … За дверью раздался шорох, и сердце парня пропустило удар. Надо было бежать, но он не мог даже пошевелиться. Смог только прижать ладонь ко рту и зажмуриться, как в детстве. Казалось, что все его чувства обострились до предела: было слышно каждый скрип; видно каждую тень, скользящую в другом конце вагона; ощущались запахи одеколона и гари… … Шорох повторился, но уже ближе. Словно огромная змея ритмично передвигалась по полу. Звук передвижения по-прежнему был тихим, но Джон ощущал его так же явственно, как и своё сердцебиение, которое было настолько учащённым, что казалось ещё секунда — и сердце проломит рёбра и выскочит наружу. — Джооон… — прошелестело прямо над самым ухом. Спина и плечи Джона покрылись холодными мурашками, а по лбу побежала одинокая капля пота. Несмотря на холод, его бросило в жар. — Этого нет, — тихо, но твёрдо выдавил из себя Джон. — Этого не может быть. — Джооон… Открой… — продолжал шипеть голос из-за двери. Где-то вдалеке хлопнула форточка, и сквозняк резко прекратился. Если её кто-то закрыл, значит этот «кто-то» мог бы помочь сейчас и ему! Но кричать не получалось. Слова застряли комом в горле, вызывая сдержанный, но порывистый приступ кашля… … А змееподобный продолжал двигаться. Однако, так как дальше двери оно пройти не могло, звуки стали уходить куда-то наверх. «Ползёт по двери…» — догадался Харви, сглатывая ком. — Открооой… Ты всссегдаа запиррааешшься… — Джон зажмурился до цветных кругов перед глазами. И поклялся себе, что больше ни за что их не откроет. Как и эту проклятую дверь… … Шаги с другого конца вагона, где недавно закрыли форточку, Джон услышал не сразу. А когда услышал, то даже испугаться не успел: что-то жидкое и вязкое коснулось его волос и начало стекать по прядям на щёки и оголённые плечи. — О господи!.. — не выдержал Джон и схватился руками за волосы. Жидкость продолжала капать из ниоткуда, растекаясь красными подтёками по телу и лицу Джона… … Шаги ускорились. Харви задышал в ритм быстрого сердцебиения. Рукой он непроизвольно вытер лицо: на пальцах осталась кровь. Тёмно-бурая, что можно было бы списать на темноту, но что-то ему подсказывало, что вряд ли дело в ней. — Открой! — зашипело прямо над ухом. Непроизвольный вскрик Джона превратился в жалкий хрип. Собрав все силы в кулак, он оттолкнулся плечами от двери и откатился к окну, усевшись лицом к своему купе. Теперь опасность можно было видеть… … Но лучше бы он её не видел. Прямо над тем местом, где он недавно сидел, из дыры высунулась рука. Она лихорадочно шарила по наружной стороне двери и что-то зажимала между большим и безымянным пальцами. Затем, словно почуяв на себе пристальный взгляд Джона, она замерла… … Секунды тянулись бесконечно. Если бы не размеренное подпрыгивание поезда на рельсах, то Джон бы подумал, что время остановилось. Он забыл, как дышать и как шевелиться: только смотрел на неё. И хоть у руки не было глаз, Джон был готов поклясться, что она тоже наблюдала. — Ты слышишь, Джон? — неожиданно сказал другой голос. — Слышу, — сглотнув, прошептал Джон. И, для верности, повторил. — Слышу… — Вставай. Быстрее, вставай! — голос всё по-прежнему был где-то вдалеке. Хотя, нет: он был близко. Но и одновременно с этим — так далеко, что казалось, будто до него долетает только эхо… … Продолжая смотреть на руку, Джон принялся медленно подниматься на ноги. Те то и дело подкашивались, но он крепко удерживался ладонью за небольшой подоконничек. — Это всё сон… Это всё сон… Это всё сон… — бормотал Харви, но умом понимал, что сны такими реальными не бывают… … — Ты не сможешь убегать вечно! — рявкнул враждебный голос, когда Джон уже полностью встал. Парень вздрогнул и снова чуть не упал назад, но продолжал держаться, уже за ручку окна. — Что тебе нужно? — решился спросить Джон. Рука, будто ждавшая, когда Джон с ней заговорит, разжала свои пальцы, и на пол с противным шлёпаньем приземлился предмет, который она держала. — Бери, Джон… — приказала она… … Загипнотизированный Джон сделал шаг к руке, не сводя с неё глаз. Но та не двигалась. Казалось, что она и вовсе умерла. Однако, Джон не верил. Не верил и продолжал смотреть… … Шаг… Ещё один… … Джон присел на корточки и осторожно взял продолговатый предмет… … В горле пересохло. Подступила тошнота… … Это был палец. Палец с серебряным кольцом, которое Джону подарила его бабушка на шестнадцатилетие… … Парень вскочил на ноги и отшвырнул палец от себя. — Джон! Беги сюда! Скорее! Джон сделал несколько быстрых шагов по коридору, а потом сорвался на бег. Напряжение просто взорвало ему мозг, хотелось делать что угодно, только не стоять. Поэтому он бежал, как никогда раньше не бегал. Бежал, про себя молясь, чтобы рука была просто рукой. Без владельца…

Шестью часами ранее…

— Внимание! Последний поезд отправляется через пять минут. Повторяю: последний поезд отправляется через пять минут. Просьба всех занять свои места!.. Джон быстрыми шагами передвигался по платформе, глазами отыскивая поезд под номером «666». Да, вот такой вот многообещающий номер, но он был последним. И с самым дальним маршрутом. То ли до Элси, то ли до Джерси… Джон не смотрел, когда покупал билет. Да и сейчас его это не шибко интересовало. Главная цель его поездки — это уехать. Просто уехать отсюда, как можно дальше. Вот и всё. А что будет потом — так это потом и решится. А вот и поезд. Харви остановился напротив него и посмотрел на наручные часы: без пяти десять вечера. Отправление было в ровно, поэтому у Джона было ещё целых пять минут на то, чтобы покурить. Он достал из кармана коричневой куртки пачку сигарет и зажигалку. Быстрые и отточенные до автоматизма движения — и Джон уже затягивается горьковатым сигаретным дымом. Он блаженно выдохнул, немного прикрывая глаза. Ветерок трепал его идеально собранные в хвост волосы, намереваясь выдернуть их из резинки. Джон поежился: ветер пробирался даже за воротник, блуждая по спине и вызывая мурашки. Оставалось три минуты. — Молодой человек?.. Джон лениво повернул голову на голос. Рядом с ним стояла невысокая, но уверенно заглядывающая ему в глаза, девушка. Она была в стареньком сером пальто, которое свисало практически до земли, прикрывая её ноги и ботинки. — Что-то случилось? — осмотрев незнакомку, отозвался Харви. Он докурил сигарету и вышвырнул окурок в стоящую рядом мусорку. — Случилось. У вас не будет мелочи? — спросила девушка и вытянула руку ладонью кверху. Джон хмыкнул: как самоуверенно. Он неуклюже полез в карман, между делом подмечая, что девушка без сумки — это вообще странное явление на вокзале. Оставалось две минуты. Джон вытащил из куртки горсть серебряных и золотистых монеток. — Сколько вам? — поднял он глаза на незнакомку. — Сколько не жалко, Джон. Харви отсчитал ровно десять штук, рассчитывая на то, что этого должно было хватить на проезд в любом случае и отсыпал в бледную ладонь. — Берите, пожалуйста. Тут хватит на проезд, — пояснил ей Джон. И уже собирался идти на свой рейс, как вдруг застыл, спиной ощущая на себе пристальный взгляд девушки в пальто. — Откуда вы знаете моё имя…? — спросил Джон, попутно оборачиваясь, но тут же застыл, как вкопанный: девушки не было. Повертев головой по сторонам и пролетев глазами по всем доступным ему закоулкам, Джон осознал, что её тут вообще нет. И куда она успела уйти за три секунды? Оставалась одна минута. — Просьба всех занять свои места! — снова начала занудно рассказывать женщина из рупора, и Джон всё же поспешил на поезд. Чуть было не опоздал, из-за этой странной. Наверняка какая-то сумасшедшая, которая видела его где-то раньше. Вполне возможно. Он, в конце концов, не последняя личность в городе, да. Был. Сейчас же — очевидно, последняя. Да его и личностью-то теперь можно было назвать только через кавычки… Но обо всём этом позже. Парень запрыгнул на лестницу и, с лёгкостью преодолев три ступеньки, зашёл в тамбур. И обнаружил, что он там не один, несмотря на поздний приход. — Следует раньше садиться на поезд, если не хотите остаться, несчастный молодой человек. — строгий голос исходил от женщины с короткой светлой причёской. Она была одета в тёмно-серый пиджак и приталенные брюки, а на ногах были высокие чёрные сапоги со всякими серебряными побрякушками. Проводница, судя по всему, ибо мало кто за минуту до отправления выходит в тамбур покурить. — Я не несчастный, — возразил Джон и заинтересованно приблизился к проводнице. Однако, та даже не моргнула. — Счастливые люди не курят, — коротко бросила она и тряхнула волнистыми волосами. Полюбовавшись на ошарашенный вид Джона пару секунд, потом она ушла в передний вагон. Джон ещё пару секунд просто стоял и глупо пялился ей вслед. Что-то в ней было странного, но что именно — он не успел понять. И откуда она вообще знает, что он курит? «Ты просто курил на перроне, вот она и увидела» — успокоил его внутренний голос. Но какое-то странное послевкусие от встречи с этой женщиной всё же было. Оставалось только надеяться, что они больше здесь не пересекутся. Переглянувшись, Джон вошёл в свой вагон. Его купе располагалось ровно по середине, что не могло не огорчать. Тамбур — далеко. Туалет — далеко. Буфет — далеко. Как ни крути — всё далеко. В этом была вина самого Джона, ведь он даже не выбирал себе купе, хотя ему предлагали, ибо вагон был наполовину пуст. Как этот, так и все остальные. И только оказавшись внутри, можно было понять, почему: поезд был очень старым. Внутри не было розеток (в коридоре уж точно), не было ламп, окна были стеклянные. Всё было сделано из тёмного и прочного дерева. Джон провёл по стенке рукой, обнаруживая, что оно ещё и гладкое. Такое дерево обычно используют для направления звуков. Его сложно назвать звуконепроницаемым, но вот если, например, в одном конце коридора ты что-то прошепчешь, то в другом тебя услышат. Он знал. Он архитектор. Бывший. Парень добрался до своего купе и осторожно повернул ручку. Не хватало ещё, чтобы что-то сломалось. Наверняка, сразу прибежит та женщина, а с ней шутки плохи, судя по всему. Ну да ладно о ней. Джон слишком устал, чтобы вообще о чём-то думать. Хотелось только спать, спать и ещё раз спать. Желательно — всю дорогу. Предпочтительно — всю жизнь. Наиболее вероятно — хотя бы всю ночь. Харви скинул с себя куртку и повесил на предусмотренный крючок. Вообще, купе был на четырёх человек, стандартный, но как он уже говорил ранее — народу мало. А ещё поезд едет без станций. Странно, да? То, что надо. В общем, волноваться насчёт новоприбывших соседей не стоило, а посему Джон спокойно разделся до трусов и лёг поверх приготовленного одеяла. Было жарко. Он потянулся было открыть окошко, но на нём даже ручки не было. Прям как в школах. Вы когда-нибудь задумывались на тему того, сколько раз в жизни вы подвергали свою жизнь опасности? Бесчисленное количество раз. Кто-то говорил, что в среднем человек за всю жизнь проходит мимо тридцати шести потенциальных убийц. Это не так. Каждый из нас убийца, просто не все это осознают. Вы уничтожаете самого себя, гробите хорошее отношение к вам, закапываете чувства и хороните своё будущее. На земле всего семь миллиардов человек и ровно столько же убийц. И Джон тоже был убийцей. Он думал, что у него всё получится. Все всегда так думают, когда только начинают. Молодые люди, полные идей и мотивации, когда оказываются скинуты в эту яму серости и загнаны в рамки, начинают сходить с ума. Кому-то повезло, и он смог просто с этим смириться. А кто-то не смог. Этим кем-то и оказался Джон. Попытка убедить всех в своей уникальности закончилась ничем. В прямом смысле — ничем. Теперь у Джона не было ничего. Более того, совсем скоро он может лишиться и самого себя. Именно поэтому он здесь. Пытается спасти горемычного убийцу… … Джон сунул руку под голову и прикрыл глаза. Поезд давно тронулся, поэтому задремал он уже под размеренное подпрыгивание вагонов и стук рельсов.