Поезд

… Джон быстрым шагом, не решаясь даже обернуться, дошёл до конца вагона, где был выход в тамбур. Он хотел туда и направиться, надеясь встретить проводницу или хотя бы проветриться, но кое-что произошло. Он был готов поклясться, что когда шёл сюда, то двери во все встречные купе были прочно закрыты. Однако, стоило ему прикоснуться к дверце тамбура, как позади него что-то противно скрипнуло. А когда он обернулся, то увидел одинокое купе, дверь в которое было чуть-чуть приоткрытое… … Словно в тумане, Джон приблизился к нему и осторожно заглянул вовнутрь. Купе было точно такое же, как и у него. Единственное отличие — это заколоченное досками окно. Если бы не старомодная керосиновая лампа на столе, то тут была бы кромешная тьма… … На одной из коек сидел парень. У него на коленях лежал альбом, по которому он бездумно водил карандашом. Его взгляд был направлен прямо перед собой, словно он кого-то разглядывал, но там никого не было… … Джон приблизился к парню. Почему-то ему показалось, что он не причинит ему вреда. А ещё он внезапно понял, что это он звал его пару минут назад. Джон не знал, как это понял. Просто почувствовал… … Харви присел рядом и с удивлением уставился в пустой белый лист. Парень продолжал водить по нему карандашом, но линии не появлялись… … Джон открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но слова застряли у него в горле, где-то на уровне кадыка. — Джон? Скажи ей, чтобы подвинулась, — не отрывая взгляда от стены, сказал парень. И это правда был тот же самый голос… … Джон ухватился рукой за горло. Стало трудно дышать, а говорить не получалось вообще. Изо рта вылетали только нечленораздельные звуки и хрипы. Незнакомец никак на это не реагировал, только по-прежнему рисовал. Словно всё было нормально… … Из ниоткуда подул ветер. Огонёк в керосиновой лампе задрожал, как в экзотическом танце, а потом и вовсе потух, погружая комнату в непроглядную тьму… … Джон затих, стараясь слишком громко не хрипеть, но сиплое дыхание всё равно из него вырывалось. Парень рядом завозился, и Джон услышал скрип кровати: он встал. Только на уровне интуиции Джон ощущал, как незнакомец ходит по комнате, подходя к столику с керосиновой лампой и уходя обратно, практически до двери… … А потом зажегся свет. Точнее, светом это было назвать сложно: просто спичка в руке парня. Он поднёс её к своему лицу, оттеняя большие синяки под глазами и неестественную бледность. Словно призрак. Не выспавшийся призрак. Не выспавшийся призрак, который сейчас в упор смотрел на Джона своими тёмно-зелёными глазами… … Парень подошёл так резко, что Джон не успел даже вздрогнуть. Единственная вещь, которая его на тот момент волновала — это трудности с дыханием. Было чувство, будто кусок какой-нибудь еды застрял у него прямо в глотке… … Одним лёгким движением парень переместил спичку в рот и зажал её не горящий кончик зубами. Он схватил руку Джона и притянул к себе, переворачивая ладошкой кверху. — Ты боишься боли? — неожиданно спросил женский голос. Джон не видел ту, кто говорил, но отчётливо начал ощущать присутствие ещё одного человека в купе. — Нет, — сглотнул Джон. Продолжая держать в зубах спичку, парень хищно улыбнулся. — Сейчас проверим, — отозвался женский голос… … Парень размахнулся свободной рукой и со всей силы воткнул Джону в центр ладони острый карандаш. — Ааа!.. — хрипло закричал Джон, но тут же крик сменился кашлем, а потом Джон и вовсе затих, не в силах выдавить из себя ни звука. Кровь алым фонтаном брызнула во все стороны, пачкая самого Джона и незнакомца. — Больно? — спросила девушка. Джон не ответил. Не смог. Парень надавил на карандаш, и тот начал проникать глубже, разрывая вены и жилки… … С противным хлюпом, окровавленный кончик карандаша показался с тыльной стороны ладони. Джон с ужасом наблюдал за тем, как парень вытаскивает его с обратной стороны, целиком прогоняя через дырку в его ладони… … — Джон? Тебе больно? Больно? — с неким злорадством позвала его девушка. Карандаш уже был вытащен, и парень задумчиво вертел его в руках, даже не думая вытирать с него кровь. Джон прижал руку к животу и зажмурился… … — Тебе больно? Больно?..

* * *

… Джон вскрикнул и подорвался с мокрой подушки. Он с ужасом ощупал свои волосы, на которых не было никакой крови, а потом посмотрел на ладонь: та была в полном порядке, серебряное бабушкино кольцо тоже было на месте. Ничего страшного. Просто сон. Паралич, точнее. Джон свесил ноги с кровати и дрожащей рукой потянулся к бутылке с водой. «Первая же ночь тут и сразу паралич… Странно. Я думал, они прошли ещё пять лет назад», — расплывчато думал Джон, жадно глотая холодную воду, которая, несмотря на это, обжигала лёгкие. Харви поставил бутылку на пол и посмотрел в окно. Был рассвет, солнце только-только выплывало из-за гор. Джон перевёл взгляд на наручные часы: полшестого утра. Ну, по крайней мере, он выспался. Поезд размеренно покачивался на рельсах. Этот звук всегда вгонял Джона в транс. Ну, как всегда: он всего второй раз в своей жизни едет на поезде. И то, первый был лет в десять. Он тогда с папой ездил в Сан-Орден — городок на отшибе леса, где живёт его бабушка и папина мама. Очаровательное место. Самой главной заботой там было — это встать пораньше, чтобы до жары успеть выгулять стадо коров, а потом подоить их. У Джона так и не получилось этого, кстати. Джон стащил с запястья резинку и принялся стягивать ей волосы в тугой хвост на затылке. Закончив, он надел на себя широкую белую футболку, которая была ему аж до колен, а потом всунул босые ноги в резиновые тапочки. Решил сходить в буфет. Как бы там не было, но стоило убедиться в том, что ему действительно ничего не угрожает. Это, в принципе, очевидно, однако больное воображение лучше успокоить.

* * *

На ходу зевая, Джон дошёл до конца вагона, по которому якобы бегал во время паралича. Как же он был рад, что проснулся! Помнится, старший брат всегда пугал его страшилками о том, как некоторые люди не смогли очнуться от сонного паралича, да так и застряли навсегда в своих кошмарах. Жуть. Сейчас-то он уже вырос и давно перестал в это верить, но тогда слушал с широкими от ужаса глазами и потом боялся засыпать. Джон мягко усмехнулся своим же воспоминаниям. Как легко было быть маленьким! Просто сказал, что тебе страшно и все уже бегают вокруг тебя и пытаются успокоить. Сейчас же, пока сам себя не пожалеешь — никто и не подумает лезть. Он бы прошёл мимо этого купе, если бы его боковое зрение за что-то не зацепилось. Он сначала даже не понял, что именно его остановило. Долго стоять на одном месте было бы глупо, но и сдвинуться он не мог. Поэтому, Джон медленно, будто во сне, повернул голову. Дверь была немного приоткрыта, прямо как в параличе. Это даже было то же самое купе… Джон тряхнул головой, прогоняя глупые мысли. Наверняка, это просто совпадение, не более. Он осторожно взялся руками за дверь и открыл её, вежливо при этом постучав. — Можно? — спросил Джон. И сразу наткнулся на керосиновую лампу, за которую и зацепился взглядом в коридоре. — Что? — отозвался парень, лежащий на нижней кушетке. Он держал в руках какой-то журнал, но когда вошёл Джон, то положил его к себе на грудь, показывая лицо. — Не может быть… — Джон отшатнулся обратно в коридор. Он отказывался в это верить. Так не бывает. — Тебе плохо? — парень слез с кушетки и окинул Джона хмурым взглядом. А потом остановился взглядом на его босых ногах и отчего-то усмехнулся. Джону было не до смеха. Это был тот же парень, которого он видел во время ночного кошмара. Но как такое может быть, если они раньше не встречались? Или он просто себе надумывает? Да нет же, точно он! — Как… Тебя зовут? — зачем-то спросил Джон. Ещё помня, что сотворил этот чудак во сне, он намеренно не заходил в купе и даже немного прикрылся дверью. От греха подальше. — Майлз. — Парень с сомнением почесал макушку. — А тебя? — Джон. Я Джон. Харви, — судорожно выпалил Джон. — Так Джон или Харви? — то ли правда не понял, то ли начал издеваться Майлз. Он уже не стоял напротив, а уселся обратно на свою постель. Правда, журнал в руки не брал, а сложил их у себя на коленях. — Это имя и фамилия. Джон Харви. — Джон всё-таки вышел из-за двери и теперь смог разглядеть, что в купе Майлз был не один: на верхней полке спал кто-то ещё. Судя по длинным светлым волосам и приятному запаху духов — девушка. Майлз проследил за взглядом Джона. И, непонятно от чего, развеселился ещё больше. — Это Эмма. Моя сестра, — сказал он. — А ты зачем пришёл? — Да просто… У вас была открыта дверь, и я… Просто заглянул. Думал, что кто-то ушёл и забыл запереть дверь. — Быстро начал придумывать Джон оправдание своей мнительности и паранойе. Поверил ему Майлз или нет — он не понял, потому что тот отвернулся к столику, стащил оттуда альбом и снова задумчиво посмотрел на Харви. — Ну… Я пойду. Всего доброго, — произнёс Джон и хотел уже правда уйти, как ему в спину прилетело, будто невзначай брошенное: — Прибегай вечерком. Тут интересно будет. Отвечать Джон не стал. Он и не был уверен, что это было адресовано ему. Хотя, кому ещё? В любом случае, возвращаться сюда Джон не хотел. Сейчас он хотел только пить и есть, а от этого спасает только буфет, до которого он всё же хочет дойти.

* * *

Буфет в поездах — это вообще отдельный мирок. Тут нет каких-то кулинарных изысков, да даже тёплая еда тут редкость. Однако, что бы ты тут не купил, ты всё равно будешь уплетать это за обе щеки и наслаждаться этим, даже если раньше в жизни бы не стал такое есть. Шиковать в первое же утро Джон не стал. Обошёлся двумя пирожками и чашкой горького кофе. Пирожки были, как и предполагалось, холодными, а пить кофе без молока — для Джона это было тоже самое, что выпить канистру бензина. Однако, размеренное подпрыгивание поезда и сменяющиеся виды за окном, заставили быстро забыть его о каких-то неурядицах. Джон сел за столик и сделал глоток кофе, устремив взгляд в панорамное грязное окно. Странно, что в буфете, помимо него, больше никого не было. Даже буфетчица была какой-то тормознутой: не сказала вообще ни слова, только цену назвала. Джон, в принципе, и сам не горел желанием общаться, но поднимался вопрос воспитания. Кстати, он заметил, что на многих предметах общего пользования в поезде стоит аббревиатура «RR». Скорее всего — это название фирмы или инициалы владельца поезда. Раздался звук отодвигающегося стула, а потом напротив Джона уселся улыбающийся парень. Он поставил на стол поднос с какими-то тарелками, а сам подпёр подбородок рукой и уставился вместе с Джоном в окно. — Красиво, да? — спросил он, не отводя глаз от окна. — Ага, — согласился Джон. Он, честно говоря, удивился такому внезапному появлению собеседника, а посему сразу будто разучился говорить. Собеседник же, судя по его нетерпеливому виду, так и горел желанием о чём-нибудь с кем-нибудь поговорить. Видимо, тоже в одиночку едет. — Вкусно? — спросил парень, кивая глазами на кофе. — Не очень, — честно признался Джон. — Да уж, с едой тут не очень. Я ещё вчера заходил проверять. — Парень нацепил на вилку какую-то совсем не аппетитную зелень и отправил себе в рот. — Мы ведь поздно сели на поезд, — напомнил Джон. Не, он, конечно, понимал, что не все питаются раз в сутки, как он, но не в десять же вечера. Тем более, что буфет тут вроде не круглосуточный. — Ага. Но у меня порядок. Заскочил сюда за пять минут до закрытия, да проверил. Перекусил на ночь. Я Джеки, кстати. — новый знакомый протянул Джону руку и тот, вытерев свою об футболку, пожал её. — Джон. — Кивнул Джон. — Ты спортсмен? — С чего ты взял? — Джеки даже перестал жевать и поднял на Джона недоуменный взгляд. –Ну, порядок. Обычно, он либо у девушек, либо у спортсменов. Или… — Джон неопределённо помахал рукой в воздухе, а Джеки хихикнул. — Нет, я не девушка. И не спортсмен. Я танцор. — Улыбнулся он. Джон понимающе кивнул. Знает он парочку танцоров, которые развлекаются тем, что дрыгаются под музыку посреди улицы и изредка получают за это гроши в шапку. Учитывая, в каких условия сейчас едет этот названный танцор, занимается он примерно тем же. Словно прочитав его мысли, Джеки решил пояснить: — Я еду на кастинг, а поезд туда только один. Вот этот. — А так у тебя денег, хоть лопатой греби? — уточнил Джон. — Ну, нет. Я… Ну я не очень профессиональный танцор, но… Стараюсь, в общем. — На этой части их беседы, Джеки заметно скис. Джон понял, что затронул больную тему, но извиняться за это было бы глупо. Поэтому, он просто посидел ещё немного в полном молчании, а потом попрощался и пошёл обратно в своё купе.