Оммёдзи

— Сэймэй, вдруг задумчиво спросил Хиромаса, а у тебя бывает гон? Пригубивший как раз в этот момент чарку Сэймэй поперхнулся и начал неистово кашлять. Хиромаса кинулся к нему, чтобы поддержать, но Сэймэй отмахнулся от его рук и через минуту наконец смог нормально дышать. — Что это за вопросы, Хиромаса? — просипел он, как только обрёл голос. — Что ты вообще имел в виду? Хиромаса почувствовал себя очень глупо. Он спросил раньше, чем подумал, и только после того, как озвучил этот вопрос, понял, насколько же он ужасен. Исправить больше ничего было нельзя. Отступать было некуда. — Я слышал… При дворе… Что у лисиц начался период гона… И я подумал… — Что ты подумал, Хиромаса? — мрачно спросил Сэймэй. — Подумал… Не распространяется ли это на тебя…тоже… Сэймэй болезненно нахмурился и потёр точку над переносицей. — Что вообще заставило тебя решить, что это может иметь ко мне хоть какое-то отношение? Хиромасе только и оставалось, что краснеть. — Твое… Поведение… С тех пор как… С того раза… Как только мы встречаемся это все заканчивается… Это заканчивается непотребствами, хотел сказать Хиромаса но так и не смог выдавить это из себя. Говорить подобное ему было непривычно. Он не был ханжой и вполне мог поддержать веселые фривольные беседы, но обсуждать физическую близость открыто, лицом к лицу с тем с кем он делил постель ему не доводилось. Прошлые пассии если и говорили с ним об этом, то предпочитали намеки, вроде тоскующей по жемчужине раковине морского ушка. — И ты решил, что у меня гон, — мрачно закончил Сэймэй. — Я решил, что у тебя гон, — прошептал Хиромаса. Сэймэй открыл рот, и тут же закрыл его. Затем глубоко вздохнул и снова попытался что-то сказать, но тут же передумал. В конце концов он закрыл глаза и снова потёр лоб. — У меня… Не бывает гона, Хиромаса, — наконец выдавил он с ощутимым трудом. — Я догадался, —еще тише прошептал Хиромаса в ответ. Про себя же он подумал, что это бы отлично объяснило поведение Сэймэя в последние дни. Каждый раз, когда он заходил к нему, Сэймэй возлежал на досках пола с видом довольного нежащегося на солнце кота. В самом факте этого, конечно, не было ничего не обычного, но то, как он это делал… Даже если его волосы и были собраны в пучок, они были в беспорядке, но это ни в какое сравнение ни шло с тем, как он был одет. Домашнее лёгкое одеяние никогда не было подвязано нормально, обнажая то тонкие ключицы, а то и всю грудь. Рот Хиромасы наполнялся слюной каждый раз, когда он видел, как Сэймэй потягивается, или запрокидывает голову, упираясь затылком в столб. Он больше не допускал сикигами к их встречам и всегда разливал вино самостоятельно, наклоняясь так близко, что его дыхание щекотало шею. Хиромаса с удивлением стал чувствовать его запах, чего раньше совершенно не замечал за собой. Сэймэй пах лесом и чем-то мускусным, что пробуждало в паху Хиромасы ноющее желание. Мягкая соблазнительность его, однако, была обманчивой, как только Хиромаса не выдерживал этого томления и осторожно касался губами щеки наклонившегося друга или проводил по запястью до локтя самыми кончиками пальцев, любуясь тонкой белой кожей, Сэймэй набрасывался на него как оголодавшее животное. — Что вообще тебя не устраивает? Ты сам говорил, что не возражаешь. — Я не возражаю! Просто… Это немного удивительно… Мы ведь давно знакомы, и ты никогда… Ну, не давал понять, что… Ну, что ты хочешь. Сэймэй резко поднял лицо от своей ладони и вперился взглядом в пустоту. Глубоко вздохнул и наконец повернул голову к Хиромасе, высоко подняв брови. — Никогда? Хиромаса уставился в ответ широко раскрытыми глазами и отрицательно помотал головой. — Все это время я ничего подобного не замечал. Сэймэй еще раз глубоко вздохнул и очень медленно проговорил, чеканя каждое слово. — Я сейчас отымею тебя прямо здесь так, что ты не доползешь даже до своей комнаты. Хиромаса быстро опустил голову и напряженно уставился на свои ладони, нервно комкавшие ткань штанов. — Да, думаю если бы ты сказал что-то такое, я бы точно… Прости… — Как будто всей этой ерунды со снами было недостаточно. — А причем здесь мои сны? — удивился Хиромаса. Сэймэй снова немо уставился на него, подняв брови. Хиромаса подумал, что ещё немного и они бы оказались даже выше тех, что рисует себе самая искушенная придворная кокетка. — Как это при чем? — Ну… это же мои сны. — Есть вероятность, что все эти идеи тебе внушил я, — осторожно начал Сэймэй, внимательно следя за выражением лица Хиромасы. — Это ещё почему? Сэймэй моргнул. — Я же тогда рассказал об этом Миёко, и ты это слышал… — Когда? Сэймэй снова недоуменно уставился на него. Хиромаса спрятал лицо в ладони, догадываясь о каком времени шла речь. — Когда я заподозрил что ты можешь видеть мои сны я перестал вообще понимать что вокруг происходит и думал только о том что ты… Ну что ты видел. — О, — только и смог сказать Сэймэй. Промолчав с полминуты, он продолжил. — Я думал ты затих, потому что был зол на меня за эти сны. И был готов к тому, что ты ударишь. — Сэймэй! — Это ничего, я бы даже не увернулся. Но я боялся, что ты больше… Не придёшь из-за всего этого. Я подумал, что все рухнуло из-за того, что я убедил себя будто бы во сне можно. — Тогда… Почему ты не соврал в тот раз получше? — Ты так убедительно потребовал от меня говорить по существу, что я не смел противится, — игриво ответил Сэймэй. Хиромаса скептически поднял бровь. — Не знаю, Хиромаса. Кажется, я просто устал. Может быть, я и смог бы соврать, но решил тогда что хватит, и пусть будет то, что будет. Хиромаса кивнул. Он чувствовал себя так же следующим днём, когда решился пойти к Сэймэю. — Но когда ты ушел я пожалел, что не переубедил тебя. Я пообещал себе, что, если ты вернёшься я точно больше ни в чем не признаюсь и никогда больше в твои сны не приду. И, — Сэймэй нахмурился, будто собирался сказать что-то что ему неприятно, — мне было стыдно за то, что все это вообще началось. Это было довольно подло с моей стороны, как я понимаю сейчас. Но тогда я был готов ухватиться за любую возможность. А через некоторое время это и вовсе показалось мне справедливым. — Я… я даже не думал обо всем этом… — признался Хиромаса, — Тогда я мог думать только о том что это ты презираешь меня за то… что мне снилось. — Похоже, каждый из нас думал о своем, — рассмеялся Сэймэй. — Погоди, так ты не просто видел, ты… — до Хиромасы наконец дошел весь смысл сказанных Сэймэем слов. — В первый… В первый раз я ничего такого не хотел, — наконец сказал после недолгого молчания Сэймэй. — Мы давно не виделись тогда, и я соскучился, — вдруг как-то беспомощно заявил он. — Я приходил, проводил с тобой время, и все. Но в тот раз, когда я пришел… этот ритуал… Это и в первый раз было очень возбуждающе между прочим! — Мне было не до того… Сэймэй развел руками и продолжил. — Я не знал, чем все обернется, но когда в следующий раз ты пришел ко мне то ты… Не злился, и все было совершенно нормально. Я бы даже подумал, что мне самому все это приснилось, если бы не твой вопрос про одержимость. Больше ты ничем не выдал что хотя бы помнишь этот сон. — Я очень старался… — выдавил Хиромаса. Сэймэй кивнул. — Я решил, что, значит, ничего страшного и не случилось. А потом… Когда терпеть твое тугодумство уже становилось невмоготу… Да, я приходил именно за этим! — То есть каждый раз когда мне снилось… — Это было не так часто! — поспешил ответить Сэймэй. — Снов едва ли было больше пальцев на руках. — Мне… Снилось больше, — выдавил из себя Хиромаса. — Оу. — Намного? — Я согласен обсуждать те сны, где ты присутствовал, остальные не намерен, — быстро ответил Хиромаса. Сэймэй послал ему разочарованный взгляд. — Жаль… — То есть ты хочешь сказать, что являлся только когда я что-то, (по-твоему!) делал не то? — Вроде того… — А последний раз был… — В прошлую луну — скорбно признался Сэймэй. — Это когда ты вдруг злился из-за Гэндё, — Хиромаса стукнул кулаком по ладони. В голове его начинали связываться ниточки. Хиромаса вспомнил тот сон и густо покраснел. — Я тогда даже не понял, как мне могло такое в голову прийти — наконец выдал он. — Ты действительно хотел…ее струнами… — Возможно я тогда переборщил — с неудовольствием признал Сэймэй, поджав губы. — Возможно? — Ты таскал сюда эту…девку! — вдруг резко сказал он. — И играл на ней! — Девку...? — Хиромаса нахмурился, пытаясь понять о очень он говорит и вдруг ахнул, — Сэймэй, это же бива! — Видел бы ты свое лицо, когда касался ее! — Сэймэй раздражённо ущипнул себя за переносицу и растёр ее.— Не знаю, что раздражает меня больше — твое возмутительное простодушие или пренебрежение к не-людскому. Хиромаса нахмурился. Сам он не считал, что относится к не-людскому пренебрежительно. — Так ты знал что объект ее привязанности я? — Конечно я знал, Хиромаса, только дай ей слово, и она не заткнется! И я был совершенно серьёзен, когда сказал, что, если ты притащишь ее сюда ещё хоть раз я выдерну из нее все струны. — Сэймэй! — В прошлом я сдерживался только потому как сам несильно отличался от нее, но теперь я точно разберу ее по щепкам. И мне все равно сколько ей лет и как ее ценят при дворе! Хиромаса рассмеялся и обхватил рукой Сэймэя за плечи, привлекая к себе. — Ты просто магнитный камень для нечисти, ты понимаешь это? — вдруг сказал Сэймэй. — Нарочно или нет, но ты постоянно привлекаешь к себе демонов. — И тебя так привлек? — хохотнул в ответ Хиромаса. Сэймэй окинул его нечитаемым взглядом и окаменел лицом, как бывало, когда заходила речь о том, что действительно его волновало. — Считаешь меня нечистью? Хиромаса не любил касаться этой темы и уже мысленно отругал себя за эту шутку. Сэймэй и без того бывал сложный для понимания, а в такие моменты становился ещё сложнее. Хиромаса каждый раз чувствовал, что оценивают не только каждое его слово, но даже количество морганий и вдохов. — Сэймэй — это Сэймэй, — благодушно заметил он, спуская по спине друга ладонь и обхватывая его за поясницу. Второй рукой он аккуратно приподнял подбородок друга, вынуждая его посмотреть прямо в его глаза. — Все остальное мне не важно. Хиромаса сжал руку вокруг талии Сэймэя и подался вперёд, мягко обхватывая своими губами его нижнюю губу. Тот никак не отозвался на это и тогда Хиромаса углубил поцелуй сам, запустив язык в его рот. Спустя палочку благовоний, прижатый к полу и растрёпанный, он хрипло рассмеялся. — Хотя, конечно, иногда мне кажется, что ты мог бы меня сожрать. — Мне тоже, — серьезно ответил Сэймэй, затыкая ему рот своим.