Текила. Любовь?

      Прежде, чем пожать его руку в ответ, мне потребовалось некоторое время, чтобы совладать с разрывающими изнутри противоречиями: влепить звонкую пощечину этому человеку, что стоял передо мной или же сыграть манерную англичанку, изобразив хоть какое-то подобие искренности. Кстати насчет неё — теперь мой мир перевернулся с ног на голову, а причина этого улыбалась во все свои тридцать три и, не стесняясь ничего, нахально скользила глазами по моему телу.       С глаз будто пелену сдёрнули и предметы, события и мысли стали приобретать чёткие формы: что-то подсказывало мне, что встреча в Штатах не была случайной. А уверенный и ни капли не удивленный Нильсен подтверждал невероятную теорию. С моим появлением в гостиной время перешло в спринтерский бег и люди начали мелькать передо мной, награждая объятьями, рукопожатиями, одаривая улыбками, поздравляли с чем-то, но я толком не разбирала слов.       В тот момент мысли сосредоточились лишь на одном человеке, стоявшем в полуметре от меня и изучающем внутреннюю обстановку особняка. Когда череда гостей рассеялась и путь к ухмыляющемуся лицу Нильсена был свободен, подобно хрустальному переливу на ультравысоких частотах раздался голос тётушки, звавших всех прибывших к столу. Ах да, как же я могла забыть об ужине в честь моей помолвки. С лжецом, умело скрывающимся за маской простого рубахи-парня, который может подцепить девчонку в клубе, а потом не вылезать из постели. Нет, нам определённо нужно было поговорить об этой маленькой детали. И как можно скорее.       Чопорные будущие родственники заняли свои места за столом, согласно карточкам рассадки, в то время как нас с Нильсеном посадили по разные стороны — достаточно далеко, чтобы я не смогла пнуть его в колено и насладиться моментом. Вместо этого, мы мило улыбались друг другу, так сильно, что у меня заболело лицо. Не знаю, сколько бы я ещё выдержала, но перелёт и усталость взяли своё: как только вынесли еду, я почти забыла о существовании своего будущего мужа напротив. Звон бокалов, лязг столовых приборов и посуды наполнили просторную столовую, а приглушённые разговоры стали неплохим фоном, чтобы отвлечься. Нет, ну каков наглец — жевал свой ужин и был невозмутим, как камень. Я же хотела мстить. Внутри клокотало негодование вперемешку с желанием хотя бы на минуту остаться одним.       Не было бы ложью, скажи я, что успела соскучиться по нему. Точнее, по тому Алексу из далёкой Америки, по нашим жарким ночам, по его поцелуям на моей коже — от последней мысли по позвоночнику пробежал электрический разряд, и я сильнее сжала в руках нож и вилку. Которые хотелось кинуть в Нильсена и крикнуть через весь стол: «Чёртов лжец! Ты всё знал!» Иначе объяснить его раздражающее спокойствие наследного монарха я никак не могла.       Пока все вокруг о чём-то беседовали, поддерживая банальные и скучные разговоры, я налегала на красное полусухое и салат в своей тарелке. Когда ужин плавно перешёл в стадию подачи десерта, моя злость немного отступила. Обмен дежурными фразами с Алексом остался позади, а неловкость прошла. Раздался голос тётушки:       — Агата, — тон мягкий, но бескомпромиссный, — думаю, мистер Нильсен будет не против небольшой экскурсии по дому.       — О, с превеликим удовольствием, Аннет, — он радостно хлопнул ладонями, потерев их в предвкушении.       «Будет тебе сейчас экскурсия, хлыщ недоделанный», — с дьявольским блеском в глазах подумала я, но вслух произнесла:        — Конечно, тётя, — мою улыбку в этот момент можно было приклеить на постер к фильму «Оно». Пеннивайз бы позавидовал.       Будто уловив недобрые флюиды, которые расходились от меня по комнате на несколько миль вперёд, Алекс повернулся-таки и спросил: — Идём? Покажете мне все достопримечательности Бишоп-Мэнсон.       Я лишь коротко кивнула, убирая с колен льняную салфетку и немного небрежно кинув её на стол. Взглянув на тётушку напоследок, вышла из-за стола, проигнорировав галантно поданную мне ладонь.       — Не очень вежливый у меня экскурсовод, — хмыкнул он еле слышно, слегка склонившись к моему уху.       — Такого гида у тебя еще не было, не сомневайся, — прошипела в ответ, задев его грудь, затянутую в чёрную рубашку, плечом.       Я шла по широкому коридору с высокими колоннами и лепниной на потолке, по стенам чередой висели репродукции картин, которые коллекционировала тётушка. Каблуки отбивали ровный ритм, а шедший позади Нильсен насвистывал тихо какую-то мелодию.       — Тебя не учили, что свистеть в доме — плохая примета? — я резко развернулась, настолько, что чуть не потеряла равновесие, но меня крепко придержала за талию рука Алекса. Чёрт бы его побрал — тело среагировало моментально, наплевав на то, что мой мозг уже приготовил изощрённые наказания и разработал гениальный план мести, достойный Джеймса Мориарти. Во рту моментально пересохло, а в ушах зазвенело. В нос ударил знакомый запах, от которого перехватывало дыхание. Запах его тела, к которому меня магнитом тянуло сейчас. Он пристально смотрел на меня, прижавшись ко мне, а глубоко внутри разливалось тепло — от самых кончиков пальцев до пяток. Какое-то наваждение, а не мужчина. Я задержала дыхание, чтобы хоть немного протрезветь от его голубых глаз, полных желания.       — Я тоже скучал, Агата, — пальцы его порхали по моему лицу, убирая прядку волос за ухо. Захотелось вжаться в его ладонь и промурлыкать, как кошка. Всю злость и раздражение как ветром сдуло, оставляя голод, который мог утолить лишь он один. Когда я уезжала из Штатов, не проходило ни минуты, чтобы не думала о нём, не прокручивала в голове наш разговор в последний вечер, не тонула в воспоминаниях о наших ночах. Думала, что самообман поможет забыть об этом мужчине, что украл сердце и разум, раз я даже разозлиться на него как следует не смогла.       — И я, — слова вырвались из меня хриплым шёпотом, а потом мир взорвался и исчез. Губы Алекса коснулись моих. Коротко, тепло, ласково. Так, что внутри всё огнём обожгло и голова закружилась от захлестнувшей нежности. Он прижимался ко мне всем телом, оттесняя в сторону первой попавшейся двери. Глупо отрицать желание тела, когда я вся горела под его руками, бродившими по талии, бёдрам, пробирающимся под полы платья, стискивающими ягодицы. Я чуть в голос не простонала, когда губы Алекса оказались на моей шее. Он был чертовски хорош в этом и волшебным образом знал все мои слабые места и потайные точки.       Двигаясь наощупь, мы ввалились в случайную комнату, прижимаясь друг к другу, как той ночью в клубе — пьяные и пылающие от захватившей разум страсти. Чувства обострились в миллион раз, когда мы оказались в тёмном помещении. Здесь было на пару градусов прохладнее, чем во всём доме, и пахло типографской краской и книжной пылью. Библиотека.       Отстранившись на мгновение, я перевела сбившееся дыхание и взглянула на Алекса. Глаза немного привыкли к темноте, но блеск в голубых глазах даже кромешная ночь не могла бы укрыть.       — Ты чего надумала? — он улыбался, это было слышно. Голос стал тихим и низким — от одного этого вопроса по спине побежали приятные мурашки.       — Ты на экскурсии, забыл?       — Да как-то забыл, если честно. Подам на гида в суд за домогательства, — он отошёл ещё дальше, сложив руки на груди и принимая правила моей игры.       — Обсудим юридические детали чуть позже, — я сделала шаг навстречу — он же отступил, и мне показалось, я даже услышала, как Алекс самодовольно хмыкнул. — А пока я покажу Вам любимое место в этом доме, богатейшую библиотеку семьи Харрис.       — И чем же она удивительна? — Мы продолжили двигаться вглубь библиотеки, наощупь ступая в темноте, где были различимы лишь силуэты.       — О, тут роскошная коллекция русской классики, — я старалась делать голос менее дрожащим, но от предвкушения от своей задумки, мне казалось, всё уже ярким красным табло светилось у меня на лбу. Маленькое женское коварство он всё же заслужил.       — Читали «Преступление и наказание», мистер Нильсен? — он остановился, встретив позади себя препятствие в виде широкого стеллажа с книгами, уперевшись в него спиной.       «Попался, милый», — улыбнулась своей же мысли и с грацией кошки сделала ещё один шаг навстречу, оказываясь лицом к лицу. Я слышала, как он задышал чаще и опустил руки на мои бедра, придвигая ближе к себе. Внизу всё приятно заныло, требуя разрядки. Мы были так близко, что можно было услышать стук наших сердец. Глупое тело отзывалось на каждое его движение — наши бёдра вплавились друг в друга. Я закусила нижнюю губу, опустив руку на ширинку чёрных брюк — он был почти готов, дёрнувшись в моей ладони. Алекс, шумно выдохнув, запрокинул голову назад, моментально встретившись затылком с книгами, отчего еле слышно ругнулся, а я подавила смешок.       — Ну так вот, поговорим о «Преступлении», — мои пальцы прошлись маленьким щекочущим ветерком по возбуждённому паху Нильсена.       — Меня уже в чём-то обвиняют или мы о литературе? — вязко сглотнув, он взял моё лицо в свои ладони и снова поцеловал — уже более откровенно, проникая в мой рот языком, даже не думая меня отпускать. Мысли о мести снова куда-то улетучились, но всего на мгновение — словно напоминая самой себе о том, что игра так просто не закончится, я немного прикусила его нижнюю губу.       — Скажи мне, Алекс, — вывернувшись из его теплых ладоней, я продолжила поглаживать его пах, наслаждаясь тем, как сильно он по мне скучал, — ты уже в клубе знал, кто я? — расстегнула ремень его брюк и потянула за собачку на молнии вниз под тяжелый выдох, вырвавшийся из груди Нильсена.       — Не люблю неожиданности, поэтому, ответ утвердительный.       — Ты шпионил за мной? — моя рука поглаживала его эрекцию, а я готова была напрыгнуть на это великолепие с разбегу, но не должна была отклоняться от своего же плана. Просто чтобы проучить. Только вот кого. Кажется, планировщик из меня выходил хреновый. Я только что не взвыла от возбуждения, когда он снова поцеловал шею. На моих расплывшихся в улыбке губах играл вкус скорой победы. Безоговорочной, мать вашу, победы.       — Собирал информацию, — кончик его языка прошелся по мочке уха, и я, не сдержавшись, глухо застонала. Надо было быстрее приступать к активным действиям, а внутри меня уже горел настоящий костёр.       — Не очень честно, тебе не кажется? — руками приспустила его брюки с бельем на бедра, освобождая томящуюся плоть.       — М-м-м, возможно, — Алекс снова запрокинул голову, тяжело дыша, когда я сжала член у основания и провела ладонью пару раз вверх и вниз. Головка оказалась влажной от смазки — он был очень возбужден. Как и я.       — Так вот, — я плавно опустилась на колени, не прекращая ласкать его рукой, — ты заслуживаешь наказания, мистер Нильсен.       — Да! — Алекс на выдохе простонал, зашипев от удовольствия, когда мой язык коснулся налитой кровью головки, задевая уздечку, и прошёлся по всей длине от самой мошонки. Вид на него — снизу вверх, глаза в глаза, когда он терял контроль от ощущений… Бог мой, я думала, что меня-то сложно уже чем-то удивить, но Нильсен доказывал обратное. Его рука коснулась моих волос, стискивая их в пальцах. По коже мелкими электрическими импульсами побежал ток.       — Так что там с наказанием? — Хриплый, тихий, полный нетерпения голос, его рука в моих волосах — всё это выносило меня за грань существования. Не было никого — только мы — центр вселенной, центр чувственности, порыва и похоти.       Его вопрос остался без ответа, а в моей голове исчезли все правила и запреты. Так же, как в первый день знакомства, я сходила с ума, теряя контроль. Я вобрала головку в рот, интенсивно посасывая. Вырвавшийся из Алекса почти что животный рык стал для меня единственно-важным звуком. Мои руки блуждали по его напряжённым бёдрам, двигались вверх к плоскому рельефному животу, задирая края рубашки под аккомпанемент тихих вздохов.       Отпустив ситуацию, я позволила ему сделать все так, как ему хотелось — ласкала языком, двигаясь в заданном Алексом ритме, пальцами гладила каждый участок кожи, до которого могла дотянуться. Мы плыли в каком-то едином потоке удовольствия, состоявшего из наших стонов и дыхания. Я буквально насаживалась на его член, позволяя проникать так глубоко, как только можно было. А он безотрывно смотрел на меня, наслаждался видом, запечатывая в памяти этот короткий миг моей покорности и желания доставить ему удовольствие, не прося ничего взамен.       Алекс напрягся всем телом, задвигал бёдрами быстрее и отрывистее — он был близок к финалу, внутри меня все вспыхнуло. Казалось, дотронься я сейчас до себя, то рассыпалась бы в пепел от охватившей истомы. По горлу растеклось тепло, и Нильсен, выдохнув, откинулся на стеллаж, запрокинув голову. Через секунду он помог мне подняться и мягко коснулся губами моих. В этот момент в коридоре послышались шаги нескольких людей — судя по всему, не одни мы устроили экскурсию по дому.       — Ты не заперла дверь, да? — Запыхавшийся Нильсен улыбнулся, как кот, объевшийся сливок, и потянулся к моему уху, срывая серёжку.       — Черт! Что?! — только и успела я в панике оглядеться, как свет в библиотеке рассеял нашу укромную темноту. Алекс резко дёрнул меня вниз, так что я оказалась на коленях вместе с ним — пока он спешно расправлялся со своими брюками. По счастливой случайности, мы были закрыты от любопытных взглядов габаритным креслом.       — Ох, не ожидала, что вы начнете с библиотеки, — голос Аннет слышался взволнованно-удивленным. Ох, тётушка, как многого ты не знаешь, к своему счастью.       — Алекс помогал мне… — я неловко поднялась с колен, отряхиваясь, и обвела взглядом целую делегацию, в которую на мою беду входили и родители моего будущего супруга.       — Да, искали жемчужную серёжку, — Алекс поднялся следом, предъявляя вещественное доказательство в виде моего украшения, что сам и снял несколькими минутами ранее. Правда, всё ещё не ясным оставалось, какого черта мы искали её в темноте, но мне было плевать. Главное — смыться отсюда, как можно скорее.       — Уже нашли и уходим, — схватив Нильсена за руку и возвращая серёжку туда, где ей и было самое место, я почти рванула к выходу, сгорая со стыда. Позади раздались быстрые шаги, и я оглянулась через плечо. Алекс нёсся за мной, ухмыляясь. Когда мы поравнялись, он с присущим ему налётом безразличия произнёс:       — Думаю к серёжкам нужно ожерелье. Жемчужное. Если ты понимаешь, о чём я, каттен.       — Только после свадьбы, Нильсен.       — Я постараюсь устроить её как можно скорее, мин лилия.