Пять секунд до лета.

      — Вот знаешь, я считала себя пацифистом. Но знакомство с Вами изменило мое убеждение, потому что мне постоянно хочется придушить Вас нахер! — Сползает по стене Джун, запуская руки в свои волосы и порча укладку безвозвратно.       — Тебе просто надо с ним поговорить! — Восклицает Момои, но тут же давится словами.       — О чем с ним вообще говорить? — Усмехается седовласая.       — Не знаю. — Пожимает она плечами. — Но видимо Ацуши есть что тебе сказать, раз он предлагает.       — Нет. — Отрезает Джун. — Пусть говорит с кем хочет, но не со мной. Ты чего улыбаешься? Ничего мать его веселого не произошло. Он и твой благотворительный жест испортил!       — Да, ничего страшного. — Тут же отрицает Момои очевидное. — С кем не бывает?       — Блять, со всеми не бывает! — Взвывает в голос девушка. Надо взять себя в руки. Ее не исключили, что хорошо. Обошлись лишь штрафом и предупреждением. Правда затянулось разбирательство о звонке совершенном с ее мобильного на добрые два с половиной часа. Джун точно должна купить тренеру парней самый дорогой виски, чтобы поблагодарить за то, что он яростнее всех защищал ее перед сотрудниками полиции. Как Мурасакибара додумался до этого? Ей кажется, что он в принципе даже не думал. Потому что не умеет. Один из самых лучших дней проведённых с ним, оказался на самом деле худшим. Он просто взял и перечеркнул все. Наверное именно это и делает ситуацию более печальной. Девушка дает себе минуту, а затем поднимается на ноги. Ее выдернули прямо с пары. Без объяснения причин. Но Момои пошла следом и узнала что к чему, а потом сообщила в общий чат, из которого Джун без зазрения совести сразу вышла. Ей вот вообще не нужны оправдания этого идиота. Он делая ложный звонок с сообщением о бомбе, не задумывался, что за такое уголовная ответственность. Почему она то теперь должна задумываться над его словами? Не должна. Джун уверенна, что не должна. Осталось убедить в этом Момои. Если с занятием английским языком им пришлось расстаться раньше, то с танцами Джун планирует выжить все. Им осталось совсем немного и танец будет доведён до идеала. Это успокаивает. Момои правда трещит без остановки над ухом, но там ничего внятного. Простить и понять можно. Правда можно. Она в какой-то степени прощает и понимает. Только вот продолжать общение не хочет. И это тоже пускай все поймут. Повезло, что все именно так, но могло быть по другому. Ее могли посадить за решётку. Могли исключить. Могли не поверить, что она теряла мобильный. И что тогда? По хорошему об этом даже думать не надо. Только думается ежесекундно, пока они наконец не добираются до своего зала. Их около дверей поджидает Мидорима с Куроко. Лица такие виноватые, будто это все из-за них. Но все знают из-за кого. Всегда все было из-за него. Те чувства, которые в ней вспыхнули гаснут тоже из-за него. Похоже эта была игра в одно баскетбольное кольцо. А Джун уже напридумывали себе, что что-то… Бред. Изначально говно идея. Осталось только объяснить это бабочкам, который взмахивают крыльями стоит разглядеть в конце коридора красную кепку. Он сидит молча и смотрит. Джун упорно делает вид, что не замечает этого. В отличии от подруги, она не отрывается от тренировки. Все бы так и продолжалось, если бы в зале не полетела в очередной раз колонка. Седовласая не особо шарит в этих проводках, но сейчас это ее не волнует. Она одна из первых бежит на помощь тренеру Ми. Женщина с воодушевленной улыбкой начинает руководить процессом. По сути они выяснили, что там слегка заедает кнопка, поэтому она выключается, когда ей выдумывается. Джун прикладывает немного силы, чтобы запустить все обратно. Секунда и звука опять нет. Похоже тренировка закончена. К ним вместе с парнями чешет Момои. Осмотревшись по сторонам, седовласая поняла, что ретироваться особо не куда. Все члены команды медленно собираются, чтобы отправится по домам или куда ещё. Видя лицо подруги, она решает работать на опережение.       — Останешься? — Обращается она к Куроко.       — Нет. Тут не удобно разговаривать. — За него отвечает Ацуши.       — Я спрашивала не у тебя. — Хмурит брови Джун. — Я хотела показать связку движений ему, чтобы он рассказал своё мнение о ней. Что будете делать вы меня не волнует. Кроме пожалуй Мидоримы. Он честный, поэтому тоже может остаться. Ну, а Мамои тоже должна репетировать…       — Ч-что? — Офигивакт от слов подруги Момои, не ожидая, что та так прямо все выдаст.       — Садись. — Хватает Мидориму за рукав Джун и ведёт к стульям, а затем возвращается за Куроко.       — То есть ты хочешь чтобы я ушёл? — Уточняет Мурасакиабра, хотя это и так понятно.       — Да, — Четко и без заминок отвечает Джун. — Хочу хотя бы день тебя вообще не видеть!       — Ну, и отлично! — Огрызается он.       — Ну и отлично! — Порадиоует его седовласая, и разворачивается, чтобы подальше уйти, но упирается лицом в стену.       — Тебе в другую сторону, малявка. — Кивает на центр зала парень.       — Я знаю! — Цокает она, закатив глаза. Джун собирает все остатки самообладания, чтобы самой не свалить. В конце концов тут ее территория. Оказалось, что игнорировать его на самом деле сложнее, чем просто представлять. Момои молчит. Да и все молчат. Вот когда не надо они говорят без остановки, а тут… Мурасакибара поправляет на себе кепку, разворачивая ее козырьком назад. Он не выглядит обиженным, хотя имеет право, ведь Джун выгоняет его. Но и она имеет право. А нужно ли им это право? Черт. Все дело в его глазах. Он будто умоляет ее увидеть то, что не говорит. Поганый парадокс, ведь Джун нужно, чтобы Ацуши произнёс хоть что-то внятное в слух. Она сказала, что не хочет с ним говорить, но не сказала, что не хочет слушать.       — Эй, Момои. — Окликает ее застывшую в пространстве соседку он.       — Что такое? — Тут же подрывается с места она, подходя к ним в притык.       — Расскажешь ей, что я не знал, что это ее телефон. — Спокойно произносит он. — Ведь если бы знал, то никогда так не сделал. — Мурасакибара делает паузу, а затем выйдет то, из-за чего сердце Джун перестаёт биться. — Потому что она мне очень нравится. Ведь меня она видеть не хочет.       — Чего? — Моментально краснеет щеки Джун, когда сердце все же решает опять начать работать.       — Такое вот стечение обстоятельств. — Пожимает он плечами, слегла улыбаясь. Он не даёт ей даже шанса осознать все сказанное. Просто уходит. Все так, как она и хотела. Так, как она и сказала. Только все равно паршиво. Эта неожиданность не дала ей даже шанса остановить его. Сказать, что Аоке в ахуе просто ничто. Переглянувшись с Момои, сразу стало ясно, что не одна она. Черт. Ему же было на самом деле достаточно извиниться. Все девчонки дуются. Все делают вид, что это навсегда. Она тоже девушка. Он что забыл? Джун не умеет долго злиться. Все уже в курсе давно. Чего ему то никто не сказал?       — Ты знала, что я ему нравлюсь? — Еле выдавливает из себя вопрос девушка.       — Знала ли я? — Дотрагивается до груди рукой Момои. — Да я намекала тебе несколько раз. Да я ему намекала, намекнуть тебе.       — Твою мать. — Вырывается у неё. — Я обязана что-то сделать.       — Лучше не сейчас. — Советует ей Момои. — Им ещё ехать.       — Прям сегодня необходимо? — Мечется от взгляда на дверь, а затем на подругу Джун. Конечно. Они уже устраивали общий сбор по этому поводу. Было весело. Не так, как на Хеллоуин, но что-то близкое. Момои потащила всех в парк аттракционов на какой-то до безумия странный квест. Джун уверенна, что все согласились только потому что тренер не разрешил устраивать попойку, но этого было не менее интересно. Хотя… Сам квест она не очень помнит, а вот их долгий разговор с Ацуши да. Сладкую вату, которую они разделили на двоих… И бургер, который он заставил съесть ее целиком. Его касания. Тёплую куртку, которая была накинута на ее плечи и запах духов. Тогда их отъезд казался совсем далеким, хоть и намечался через день. Надо было тогда все сказать. Момент идеально подходил. Боже. Да этих моментов было дохера… Почему он выбрал именно так?       — Да. — Наконец подаёт голос Куроко. — Мы поэтому и пришли. Автобус уже ждёт.       — Скажешь все, что хочешь, когда приедешь. — Подбадривает ее Мидорима.       — А почему не сейчас? — Рыпается она к выходу, но ее перехваливает розововолосая.       — Потому что тогда он не сможет думать об игре вообще. — Объясняет очевидное она. Очевидное для неё, но не для Джун. Хотя. Может быть они так говорят, потому что не уверенны в том, что из этого получится? Блять. Да Момои с Куроко сами об этом мечтали. Самую сильную симпатию всегда сначала не замачают. Иногда противятся ей. Это же нормально. Ладно. Не всегда. Но у них с ним своя норма. Такая, которая дарит посреди зимы за пять секунд лето. Если бы это было не так, Джун бы не хотела бежать за ним. Оказалось парни зашли попрощаться. Кисе не пошёл, чтобы настроиться, но зато отправил кучу смс. Естественно им было любопытно узнать все из первых источников. Только Момои спроваживает парней быстрее, чем можно сказать слово пицца, которую та предлагает заказать на ужин. Именно после этого, соседка убеждает ее, что будет круто, если они поговорят, когда окажутся рядом с парнями. Заодно она уточняет, о чем именно будет разговор. Джун не скрывает. Толку в этом нет. Мурасакиабра никогда не будет самым приятным человеком на земле, но он ее человек. Такой какой есть. Тренировка не имела никакого смысла. Как только Момои в полной мере осознала, что ей не то что нравится Ацуши, а она в него влюблена, то сразу же забраковала идею написать смс. Он же лично признался. Что спорно. Ведь вроде как через неё, просто при Аоке. Но в чём-то правда в ее словах есть. Они приедут к ним через пару дней. Прямо на самую важную игру. Там явно сообщить, что чувства взаимны и давно, как-то фееричней выглядит. По возвращению домой Джун ждал ещё один сюрприз. Она даже чертыхнулась, подходя ближе к игрушке. Та была больше, чем она сама, поэтому они занесли ее в кравтиру не с первого раза. Джун усиленно пыталась найти подвох, обходя здорового куманома от одной стороны к другой. Мурасакибара мог разозлиться и подложить настоящую бомбу? Нет. Бред какой-то. Это просто игрушка с красными щеками и большими белыми ушами. Очень милая, если не акцентировать внимание на размер. И мягкая. На нем наверное можно даже спать.       — Как он тебе? — Подперла косяк плечом Момои.        — Большой. — Проводит ладонью по его морде Джун. — Куда его?       — Ты сильно не злись. — Советует ей соседка. — Он не хотел напакостить ещё больше.       — Мне иногда кажется, что этим он и живет. — Улыбается Джун.       — Нет. — Посмеивается девушка. — Мурасакибара просто не умеет выражать чувства, но очень хочет.       — Это же ты его купила? — Отвлекается от игрушки седовласая, и плюхается на пол, чтобы стянуть ботинки с ног.       — Не. — Отрицает Момои, принимаясь снимать куртку.       — Но это же его выигрыш. — Развязывали ещё один шнурок она.       — Его выигрыш болтается на его ключах. — Вешает шарф на крючок розововолосая. — Этого он сам купил и тащил сюда, пыхтя, как конь.       — Боже. — Вздыхает Аоке. — Зачем так напрягаться? У них же ещё круг тренировок был…       — Ацуши не знал, как сказать тебе, что будет скучать. — Объясняет Момои. — А потом ещё узнал о полиции и всем остальном…       — А ты сразу сказать не могла? — Взвывает в голос Джун. — Ты же постоянно болтаешь!       — Я говорила! — Убеждает подругу соседка. — Ты просто слушать не хотела.       — Какая же я дура. — Причитает Джун. Момои уселась с ней рядом и внимательно осмотрела лицо. Будто что-то взвешивала в своей голове. Что-то судя по выражению важное. Похоже все пазлы сошлись и она достала свой телефон. С Ретой они переписывались без остановки, поэтому Джун не удивляется. Но затем соседка показывает сообщение, которое отправляет своему парню.       — Я буду скучать и Джун будет тоже скучать по всем вам. По всем. Можешь так и передать. — Читает в слух Седовласая.       — Не прям вау, но лучше чем ничего. — Приобнимает подругу за плечи девушка и кончается своей щекой ее.       — Вот бы он ещё и понял. — Усмехается Джун.       — Не факт, но надежда есть. — Пропускает смешок и она. ☀️☀️☀️ Кому: Малявка: Я хотел сказать тебе, что ты конченная эгоистка. Самая конченная из всех, кого я знаю. У тебя в голове куча тараканов, жуков и фиг пойми каких насекомых. Я раньше думал, что чокнутых девушек мало. Оказалось, что нормальных не существует. Но ни одна моя знакомая тебя не переплюнула. Ты как-то сказала в вечер кино, что люди не меняются. Ты облажалась. Ты считала меня бесчувственной скотиной. Помнишь? Так вот. Теперь во мне этой ебанной нежности больше, чем в твоём креме для рук. Я хотел сказать тебе, что ты та ещё сука. Но меня все устраивает. Прям все в тебе. Потому что нравишься это слабо сказано. Кому: Малявка: Сорян. Это не тебе. Кому: Малявка: Не отвечай. Мурасакибара ещё часа два лежал смотря на экран мобильного. Он очень активно хочет ее увидеть. Если бы не эта игра, то Ацуши по-любому уже тусил в квартире девчонок, найдя любой ублюдсткий повод. Чем дольше он сидит в номере, тем больше его это убивает. Обычно поездки в автобусе всей командой были сравнимы с адом, но именно там ему было проще. Парни хотя бы не дают совсем с ума сойти. Они шутят, орут, болтают о херне. Тренер запретил покидать гостиницу, но он не запрещал перемещаться по ней. Внизу Ацуши приглядел бар. Бухать нельзя, но вот кофе не помешало бы. Да что угодно не помешало бы, кроме этих четырёх стен. Окей. Получается он влюблён в несносную малявку. С этим Ацуши уже свыкся. Прям втянулся. Но что дальше делать? Если он будет продолжать в своём странном, не совсем нормальном стиле, то скорее всего его ждёт фиаско. Было бы все так просто, как игра в баскетбол. Ему точно надо выйти. Хоть куда-нибудь, иначе мысли просто сожрут. Мурасакибара не заморачивается с одеждой, а выходит из номера прямо в спортивных штанах, футболке и тапочках. Лифт ещё более замкнутое пространство и музыка навевает тоску. Кто вообще выбирал этот дебильный плейлист? Парень запускает руку в карман и понимает, что мобильный захватил с собой, хоть и не хотел. Звук приключается сразу же. А затем для лучшей эффективности он ставит режим полёта. Так соблазна пялиться в экран будет меньше. Пройдя по длинному коридору он наконец оказывается ближе к кофе и заодно к очень грустной физиономии, которой видно тоже не спится. От бара одно название. Тусклое помещение с кассой и выставленной за стеклом едой. Не этого он ожидал, но сойдет. Рета пристроился за столиком около самого входа. Мог бы выбрать любой, потому что тут аномально пусто для пятничного вечера. Нет смысла делать вид, что он не знаком с растекающейся тушкой по столу. Мурасакиабра оглядывается по сторонам, обращая внимание ещё на одного человека страдающего бессонницей. Дайки тоже замечает его. Брюнет показывает ему чашечку судя по всему с тем, зачем Ацуши и шёл, поэтому он кивает, соглашаясь на напиток.       — Не против, если я тоже присоединюсь? — Уточняет парень, отодвигая стул. Рета кивает, будто придерживал это место специально для него. Он пододвигает к нему пластиковый стаканчик с мороженным — как знал, что Мурасакиабра тоже захочет. Даже ложка ещё одна имеется.       — Ты первый или я? — Спрашивает блондин, зачерпывая тоже немного пломбира.       — Ты. — Сразу же выбирает Ацуши.       — Круто. Я уехал совсем не давно, а такое чувство будто не видел Момои год. — Вздыхает протяжно Кисе. — Она иногда бывает очень… — Пробует подобрать он слово. — Доставучей… Но именно этого больше всего и не хватает.       — Не начинайте без меня. — Спешит к ним Дайки, аккуратно неся кофе.       — Ты уже это слышал. — Выпрямляется и берет с подноса одну чашку блондин.       — Слушай, — Ковыряет мороженное ложкой Мурасакиабра. — Я не спец в таких делах… Поэтому предположу, ты боишься, что ей без тебя будет веселее?       — Да. — Кивает Рета. — У неё жизнь будет бить ключом в любом случае. А у меня без неё все так обыденно.       — Брось. — Присаживается Дайки за столик. — Поверь мне она уже спланировала, что вы будете делать, когда ты вернёшься. Обыденностью там точно даже не пахнет. — Он отпивает с умном видом кофе, а затем переодевает все внимание на Ацуши. — А у тебя что?       — Я здорово облажался. — Выдавливает из себя усмешку парень.       — Учитывая твой предыдущий опыт, тебе придётся быть конкретней. — Двигает к нему пальцами по столу чашечку Рета.       — Мне кажется Джун ненавидит меня. — Признается Ацуши.       — С чего ты взял? — Удивляется наигранно Дайки. — С того, что она практически послала тебя вчера? Или с того, что ты каждый раз ведёшь себя по скотски? С чего? Просвети нас?       — Не нужно быть такой задницей. — Хмурится Мурасакибара, представляя, как кидает в него мороженное. — Мог просто сказать да.       — Не мог. — Парирует брюнет. — Потому что это не так. Иначе бы Джун просто с тобой не общалась.       — Так значит ты тоже скучаешь? — Облокачивает голову на свои ладони Кисе.       — Ты имеешь введу скучаю ли я по тому, что меня отвергают, обзывают и немного унижают? — Мурасакиабра выдерживает паузу, а затем отвечает. — Да, вроде того.       — Насколько все плохо? — Становится серьёзными Дайки, вникая в суть проблемы уже по настоящему.       — Я как влюблённая двенадцетилетка. — Ударяет себя по лбу ладонью Ацуши. — Какой же отстой.       — Глупо из-за этого переживать. — Подбадривает его Рета. — Все равно или поздно падают в это чувство. Падение. Мысль струиться в голове Ацуши, как водопад. Снова и снова. Падение. Не то что бы он не понимает, просто никто в любовь не падает. Падание — ощущение не из приятных. Никому не нравится падать.       — Почему так паршиво? — Растирает руку по лицу Мурасакиабра. — Разве ощущения не должны быть хорошими? Должно же быть здорово. Но я так себя не чувствую. Постоянно такое чувство, что я из кожи вылезу.       — Ты привязываешься к конкретным словам. — Замечает Дайки. — Прямо до странного конкретным. Ацуши задумывается о нежностях, которые Джун из него вытягивает. Все, что он чувствовал к ней было новым, скорее всего поэтому и пугающим. Парень не привык к переменам. Думает о том, как постоянно закупается теми продуктами, которые ей понравятся, чтобы она могла у них дома поесть. О более мягких и менее резких словах, которыми теперь говорит с ней. Как он начал смотреть видео с танцами, отслеживая ритм, под который Джун танцует. Он думает о их поездках в автобусе. О ее волосах. О том, как она пробралась в него, медленно, по шажочку. Нет это было не падение. Это был прыжок. Он сам его сделал.       — А ты? — Повернув голову, задавал вопрос брюнету парень. — Ты когда-нибудь влюблялся?       — Не думаю, что для меня это так работает. — Произносит медленно Дайки, опуская голову. — Я долго над этим размышлял. Для меня не важен секс, да и все вытекающее. Мне нужна скорее в первую очередь дружба… Отношения для меня не главный приоритет.       — О мой Бог. — Приоткрывает рот Рета. — Это кто-то из нас.       — Извини, — Меняется ролями с Дайки Ацуши. — Я уже влюблён. Но это мне льстит.       — Это не вы. — Фыркает брюнет. — Сидел бы я с вами?       — Только не говори, что это Акаши. — Угрожающе наставил на него указательный палец Кисе. — Нет, я ничего против не имею, но Акаши?       — Это не он, успокойся. — Отодвигает от себя его руку Дайки. — Круг поиска сузился настолько, что уже сами догадаетесь. Это было… Неожиданно, но и ожидаемо. Куроко похож на солнце. А кому не нравится солнце? Головоломка у Дайки покруче, чем у них с Кисе вместе взятых. О таком просто так не скажешь. Ну раз уж у них выдался разговор по душам, то надо его продолжать без прикрытых издёвок и всего такого.       — Нет не правильного и правильного способа любить. — Слова Ацуши звучат тихо и хрипловато. — Он поймёт. Он самое понимающее существо на планете.       — Наверное тебе я могу сказать тоже самое. — Улыбается уголками губ Дайки. — Вы просто не особо удачно начали, но закончить же можно по другому.       — Прекрасно. — Щурится из-за улыбки Рета. — Лучше не скажешь.       — Какая же из нас нас троица придурков. — Смеется в голос Мурасакибара. Иногда приятно осознавать, что проблемы есть не только у тебя. Они допивают кофе, говоря уже о чем угодно, кроме своих сердечных переживаний. Ему полегчало. Впереди важная игра. Он привезёт кубок. Сто процентов. Ведь с такой командой по другому и быть не может. Мурасакибара расслабляется настолько, что включает телефон в обычный режим. Сообщения остаются без ответа. Он бы сам на такое не ответил. Так что не страшно. В его лексиконе никогда не присутствовало слово «сдаться». Сначала они выиграют игру, а затем он заберёт себе Джун.