Необдуманное решение и его последствия (Пока что так)

Роддом. 2:00       После родов прошло два часа. Зонтик сидел на своей койке и был погружен в свои мысли. Больше не было сил плакать, на место грусти пришло опустошение. Валет Треф был одет в больничный синий халат, его волосы были растрёпаны и походили на гнездо. Доктора, убедившись в спокойствии правителя, вышли из комнаты. Почему то казалось что всё вокруг перекрасилась в серый, будто оказавшись в королевстве Куромаку. Вспомнив о нём Зонт невольно задумался навестить его, но быстро забил на это.        В голове, будто в старой плёнке, повторялся диагноз доктора: «Врождённый порок сердца». Просидев в комнате ещё минут пять Зонт начал пялиться на дверь и сам не заметив этого, встал и вышел в коридор. Стены были холодные, из фиолетового бетона. Сознание само перекрашивали его в более сероватые оттенки. Идя по коридору, правитель увидел картины висящие на стенах. Среди них висела любимая картина Зонтика «Небо Зонтопии», она была куплены ещё до объединения стран. Увы, сейчас эта яркая, но не резкая картина, не радовала глаз, а наоборот нагоняла какую-то тоску и ностальгию.       Казалось что коридоры были бесконечны, ведь никак не прекращались, но вскоре Зонтик оказался напротив тупика. Постояв и просверлив взглядом в стену он увидел перелив бетона с фиолетового на болотисто-бирюзовый. Проследив за переливом Зонт увидел дверь, которой точно раньше здесь не было. Хотя возможно её не увидели лишь из-за лекарств, что туманят разум и помутняют рассудок. Дверь было непривычно яркого, белого цвета, через неё можно было услышать запах лекарства. Она выделялась из всей общей серой массы, удивительно что Зонтик её не заметил. Подойдя к ней, голубоглазый тихо открыл дверь и вошёл. Запах стал чётче, откуда то доносился размеренный писк, доктора выходили из кабинетов с кучей бумажной волокиты и иногда переговаривались с друг другом. Идя по коридору Зонт искал источник звука, и к своему счастью вскоре отыскал.        Зонтик остановился возле огромного окна открывающего вид на палату. Голубоволосый посмотрел сквозь стекло. На кроватке лежало маленькое, иссиня- бледное, худощавое тельце. К этому нему было подключено множество аппаратов жизни обеспечения и питания . На прикроватной тумбочке стоял монитор, он показывал сердцебиение. Зонт скатился по стеклу вниз. Валет не понимал почему это произошло с ним и его семьёй. Он сидел на холодном кафеле и слушал как за стеклом работает пульсометр — лишь он убеждал что надежда ещё есть. Мысли все ушли оставляя после себя белый шум. Взгляд смотрел в пустоту, казалось будто его обладатель спал с открытыми глазами. Вскоре врачи нашли родителя и унесли в свои покои.       В коридоре замка стояла мёртвая тишина, лишь чирканье ручки прерывало её. Король Пик сидел в кабинете за бумагами, что за небольшой промежуток времени успели скопиться. Документов было так много что даже доставали фиолетового потолка. Быстро читая и подписывая бумаги, Пик был полностью отключен от всего мира. Вдруг в массивную дверь постучали — Войдите. Короткий перерыв на слово был исчерпан, Король продолжал рассматривать бумаги. В дверь вошёл подросток, выглядел чем-то обеспокоенным. Он покосился на массу разных докладов и напрягся сильнее — Простите что отвлекаю вас, солнце нашей империи, но попрошу уделить немного внимания. — Выкладывай, я слушаю — Всё также не отрываясь от работы, но слушая сына Сделав глубокий вдох, Шигеки провёл по волосам и серьезно посмотрел на отца своего — У сестры имеются осложнения, у неё порок сердца, и сейчас папа очень опечален… — Говоря это юноша отводил взгляд от отца и мялся, боясь что-то сказать — Я знаю. Доктора уже ищут как вылечить этот недуг. Что-то ещё — В комнате воцарилась тишина, чирканье ручки начинало как-то угнетать обстановку. Вдохнув глубже, Шигеки решительно выдал: — Ты должен поговорить с отцом. Ему как никогда нужна наша помощь и поддержка! — Я знаю. Но как бы я не хотел сейчас его подбодрить, мне нельзя. У меня есть обязанности в королевстве, а у тебя подготовка к взрослой жизни — размерено проговаривал Пик — Но… — Никаких но. Иди к себе. — По комнате прошёл грозный голос главы семейства и Шигеки постояв, начал выполнять поручение отца. - Стой. Подойди - Прозвучал голос главы и сын подошёл к столу. Вдруг на его голову легла тяжёлая, но теплая рука отца. - мы навести его вместе. Когда я не буду не занят - Пик потрепал волосы сына и принялся что-то писать. После того как дверь закрылась прошло две минуты. Пик отложил ручку и провёл руками по лицу, помассировав себе лоб. Ему было неспокойно. Сейчас император прекрасно понимал что дела ведут к распаду семьи. Он вечно занят, сын страдает подростковой депрессией, дочь при смерти, а муж начинает сходить с ума. Хорошо обстоят дела в семье, не правда ли? Пик злился на всё подряд, но вскоре продолжил работу.        Шигеки направлялся к себе в комнату. Мальчик хотел выговориться, хотел отцовской любви и признания, но получал лишь грубое обращение, хотя это короткая поддержка стояла для него на вес золота. Идя по бесчисленным коридорам, он подошёл к своей родной комнате. Войдя в неё, ему пристал обычный вид собственной комнаты. Стены были оббиты тёмным деревом. Кровать стояла посреди стены слева от двери, а над ней висел флаг страны. Тумбочка, шкаф, зеркало, письменный стол и стул. В углу комнаты покоилась боксёрская груша. Скинул верхнюю одежду и подошёл к ней. Яростно избивая синюю грушу он выплескивал свои эмоции. Его всё ужасно бесило. Отец который всегда работал, папа что медленно, но верно отдалялся от него, сестра что была одной ногой на небесах и он сам, что был таким слабым и глупым. Успокоившись, Шигеки позвал горничную и она его переодела в ночнушку. Только волосы коснулись подушки, как юноша погрузился в сон