Страх разрушает

— Палермо? — Марсель? — Сколько золота вам ещё осталось? — Подожди минуту. — Палермо взял другую рацию, — Денвер, сколько золота ещё осталось? — В хранилище 1-2 тонны, переплавить 3-4. — Поторопитесь! — Палермо положил одну рацию и взял вторую, — нам осталось 3-4 тонны. — Сколько это по времени? — 1,5-2 часа. — Хорошо, не более. — Конец связи. — Палермо положил рацию. — Палермо? — Что опять, Лиссабон? — Можно я пойду помогать Денверу в хранилище? — Исключено! — Почему? — Потому что ты слаба ещё. — Да в чём я слаба, у меня всё нормально! Знаешь кто правда слаб? Стокгольм! Девочка не спала уже несколько суток. — Она в таких же условиях, как и все. — Ничего подобного. Это её первое задание, она была работницей монетного двора, она не привыкла спать меньше семи часов. — Она сама это выбрала! — Да не выбирала она! Она пошла за Денвером, точно также, как Токио пошла спасать Рио, точно также, как я пошла за Серхио! — Никаких имён, Лиссабон! — Палермо, хватит! Пусти меня! Ты хочешь, чтобы в критической ситуации, у нас не было ещё и Стокгольм? Пусть девочка отдохнёт. — Ладно, хорошо, только хватит орать, от тебя уже голова трещит! Все вы бабы одинаковые, только и умеете, что выпускать эмоции и бесить всех. Ракель проигнорировала слова Палермо и пошла к лифту. — Зачем ты с ней так? — спросил Хельсинки, когда Лиссабон вышла. — Да потому что она не управляемая! Она привыкла быть лидером у себя там, в полиции, а здесь это не так работает. — Палермо, ты не прав, она это делает не ради себя, а ради Стокгольм и ради всех нас, чтобы она отдохнула и мы все были в форме. — Она не имеет право мне указывать и кричать на меня! — Ты больше не капитан. Ты теперь рядовой, поэтому сейчас был просто диалог, в котором ты повёл себя неверно. — Что я сделал не так, а Хельсинки? Ну поясни? — Ты до сих пор считаешь себя главным, хотя по сути, мы все равны, — Хельсинки подошёл к Палермо и обнял его. Палермо начал успокаиваться. В этот момент над буйным зверем впервые появился контроль. — Стокгольм? — Лиссабон, ты как? — Я отлично, а ты смотрю уже не очень, иди, поспи немного, я вместо тебя помогу Денверу достать золото. — Спасибо! — А где, кстати, сам Денвер? — Он внутри хранилища. — Хорошо, а где взять костюм? — Держи, — со спины подошёл Богота и протянул костюм Лиссабон. — Богота! Я так рада тебя видеть! — Я тоже, как ты себя чувствуешь? Ты всех нас напугала, подруга! — Отлично, ты сам как? — Бывало и лучше, — Богота посмотрел в пол, — но работа важнее любых чувств, благодаря ей я могу отпускать все проблемы. — Ракель обняла Боготу. Внизу работа шла полным ходом, а вот наверху, в библиотеке, время как будто остановилось. Токио с Рио стояли в туалете, в котором изолировали Артурито. Они молчали. — Токио? — Что, Рио? — Прости меня. — За что? — За всё, что я говорил, за пушку, которую приставлял к твоей голове, ведь ты сейчас здесь из-за меня. Ты из-за меня вновь ввязалась в это всё. — Рио… знай одно, если тебе когда-то будет нужна помощь или кому-то другому из нас, я забуду про все обиды, про всё, что было, я побегу спасать, потому что мы семья. — Даже если это будет Палермо? — с насмешкой спросил Рио. — Даже если это будет Палермо! Вновь повисло молчание. Девушка посмотрела на него. Она не знала, что управляло ей в этот момент, но поцеловала его в щеку. — Прости, — сказала Токио. Рио посмотрел на девушку, которая смущенно отвернулась, а затем взял её за подбородок и повернул к себе. — Я не знаю, что я делаю! — Рио начал целовать Токио, прижимая её к двери туалета. — Вы забыли, что я здесь тоже есть? — Заткнись! — хором крикнули Токио и Рио, продолжая целоваться. Через какое-то время она поняла, что управляло ею, когда поцеловала Рио в щеку. Ей правил страх. Страх потерять дорогого человека, который знал её, как никто другой.