Слово надо держать

Легкий порыв ветра, ворвавшийся в открытое окно, внес в кабинет волну приторных цветочных запахов. Зашелестели пожухлые листы старой энциклопедии, зашуршали разложенные на столе травы. Галахад оторвался от своих записей, поднял голову и попросил: — Залезай до конца, раз уж начал, и закрой дверь: сквозит. Эльф, присевший было на подоконник, соскочил на пол, закрыл дверь, вернулся и снова устроился в оконном проеме. Галахад продолжил работу, изредка поглядывая на эльфа, но ни о чем не спрашивая. Когда будет готов, скажет сам, что его на этот раз тревожит. А что-то тревожило, иначе он бы болтал без умолку. — Скажите, я уже окреп? — спросил эльф минут десять спустя. — В смысле? — Ну, перестал умирать? Если на меня дунуть, я уже не переломлюсь пополам? Галахад нахмурился, пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах говорил подобное. А он говорил, это точно… — Отвечайте на вопрос, — потребовал эльф, кидая в лекаря ягодой с растущего за окном смородинового куста. — Ты вполне здоров, — ответил Галахад, так и не вспомнив. — А еще у тебя явно переизбыток свободного времени. Хочешь разобрать по алфавиту все мои энциклопедии? Он наклонился, подобрал укатившуюся в угол ягоду, бросил ее обратно. Промазал. — Вы чрезвычайно добры, — фыркнул эльф, — но нет. Я серьезно. Я совершенно здоров, так? — Так. — Значит, можно больше не тянуть. — С чем? — насторожился Галахад. — Вы мне должны. — Я — тебе? — Ну да, — подтвердил эльф. — Вы обещали мне долгий разговор и всё остальное. И тут Галахад наконец вспомнил. Вспомнил, как ругал поникшего эльфа, сидевшего на диване в этом самом кабинете, как с трудом сдерживался, чтобы не натворить глупостей, как пообещал… — Эжени умирала, — сказал он. — Я был не в себе. — Неправда, вы всегда очень в себе, — возразил эльф. — Вы самый уравновешенный из всех, кого я знаю, честное слово. Галахад хмыкнул. — И что ты предлагаешь? — спросил он. Эльф пожал плечами. — Мне кажется, ты и так уже настрадался, — сказал Галахад. — Может, забудем? — Слово надо держать, — строго сказал эльф. — Перестань мне меня цитировать! — возмутился Галахад. — Я, может быть, не хочу причинять тебе боль. — Значит, это будет и ваше наказание тоже, — заметил эльф. — Впредь не станете раскидываться угрозами. И вообще, всё честно, я заслужил. Я вас обманывал, чуть не умер и так далее. — Ладно, хорошо, сдаюсь! — воскликнул Галахад. — Когда-нибудь… — Сегодня, — возразил эльф. — Сейчас. Я и так уже достаточно долго терзался ожиданием, вы не находите? — Сейчас не получится. Во-первых, Эжени услышит и убьет меня — и правильно сделает! Во-вторых, мне совершенно нечем… — Эжени ушла к Софи. Я ей сказал, что вам срочно нужен корень солодки, — признался эльф. — И еще вот… Он перегнулся через подоконник, вытащил припрятанную в кустах деревянную щетку и повертел ее в руках. — Откуда? — Стащил. Я же вор, — напомнил эльф. — Ты бессовестный. Загнал меня в угол и доволен. Галахад преувеличенно сердито встал, забрал у эльфа щетку и осмотрел ее с плохо скрываемым отвращением. — На самом деле я больше так не могу, — признался эльф. — Дурею. Муки нечистой совести и вообще. Как вспомню, какое у вас было лицо… — Какое это? Эльф с несчастным видом пожал плечами. Галахад вздохнул, сел на диван, положил щетку на подлокотник и принялся закатывать рукава. — Надеюсь, тебе хоть стыдно, — сказал он. — Иди сюда. Эльф спрыгнул с подоконника, подошел к дивану и с готовностью улегся на колени лекаря. — Не будешь потом утверждать, будто тебя никто не любит? — спросил Галахад. — Не буду. — И убегать не будешь? — Не-а. Галахад на секунду задумался, не упустил ли еще что-нибудь. — Ты же знаешь, что я тебе за всё благодарен? — За то, что я вас обманывал и нарушал запреты? — спросил эльф, приподнимаясь. — Нет, за Эжени. И за тебя самого, — смущенно добавил Галахад. — И как мне теперь…? — Вы справитесь, я в вас верю. — Бесстыжий. Галахад потянулся за щеткой, хлопнул ею по своей ладони. Подумал еще немного, приспустил штаны эльфа, задумчиво посмотрел на шрам. — Хочешь, уберем его? — спросил он, коснувшись белой неровной линии. — Зачем? Пусть будет. Без него я бы здесь не оказался. — В этом незавидном положении? — уточнил Галахад. — В очень даже завидном, — возразил эльф. — Я дома, вы меня обожаете и всячески балуете… Галахад хлопнул его щеткой, и эльф ойкнул. На белой коже расцвело розовое пятно. Галахаду захотелось немедленно остановиться, пожалеть бедного эльфа и раз и навсегда забыть об обещании, но он понимал, что так легко не отделается. Может, просто аккуратно шлепнуть его еще пару раз, не причиняя боли? Нет, так не пойдет. Если ребенок сам напомнил о долге, значит, совесть действительно не даст ему забыть. А еще… А еще он настолько уверен в Галахаде и в себе, что не боится. Нельзя обесценить его храбрость неуместной жалостью. Галахад решительно размахнулся и шлепнул по-настоящему, выбивая вскрик. Еще раз. И еще. — Это не игра, — сказал он. — Ты действительно мог умереть. Мне следовало сделать это намного раньше. — Я больше не буду, — всхлипнул эльф. Галахад растерялся. И что теперь? Прекращать? Он не рассчитывал, что эльф будет плакать. В тот день, когда его сцапал Руфус, когда Галахад в первый (и в последний, как он надеялся) раз взялся за щетку, всё было по-другому. Они оба были далеки от равновесия. Галахад злился на эльфа за то, что тот так по-идиотски рисковал, злился на себя за то, что допустил это и загнал сам себя в ловушку. А эльф был уверен, что его после порки вышвырнут на улицу. — Даже если будешь, — сказал Галахад, — ты всё равно наш. Это навсегда. — Я знаю. Это прозвучало как-то удивленно, полувопросительно. Как будто Галахад сказал что-то само собой разумеющееся. Впрочем, так оно и было. — В следующий раз, — сказал Галахад, размеренно орудуя щеткой, — вместо порки придумаю по-настоящему суровое наказание. Заставлю тебя весь день сортировать пиявок по размеру или чистить клубнику от зернышек. Он опустил щетку, изогнулся, пытаясь разглядеть лицо эльфа. Тот приподнялся, вытер глаза тыльной стороной ладони и спросил: — А помните, у вас тут была подушка? — Хочешь прикусить? — Нет. Просто планирую заранее. С подушкой спать удобнее, чем без нее… — Тебе настолько скучно? — поинтересовался Галахад, аккуратно опуская щетку на самый верх бедер эльфа. — Ой! Нет, но если вы заставите меня сортировать пиявок… — Вот видишь, в твоих интересах вести себя прилично. Галахад размахнулся, шлепнул сильнее. — Больно! — Потерпи. Еще немного. Галахад сделал глубокий вдох и принялся наносить сильные, быстрые удары по самому низу ягодиц, чередуя стороны. Эльф ткнулся лицом в диван и застонал. — Всё. Галахад положил щетку на диван, осмотрел плоды своих трудов. Синяки в этот раз не пугали. Во-первых, он видел, как они наливались сильнее с каждым ударом, так что сюрпризом их появление не стало. Во-вторых, их можно будет убрать при помощи заклинания. Нет, не можно. Нужно. — Я просто хотел, чтобы она жила, — сказал эльф. — Я знаю. Галахад помог ему подняться, брезгливо посмотрел на щетку и велел: — Верни на место. — Верну, — пообещал эльф, натягивая штаны. — Помните, я говорил, что хотел бы походить на вас? — Помню. Передумал? — Нет. Придумал. Уже давно придумал, только… — Что? — У меня, наверное, не получится. — Что именно? Эльф смутился, опустил глаза и сообщил: — Я бы хотел стать лекарем. Как вы. Галахад притянул его к себе и уверенно сказал: — У тебя получится. — Правда? — Конечно. Если хочешь, буду тебя учить. — Очень хочу, — сказал эльф. — Только один вопрос… — Валяй. — Пиявок действительно сортируют по размеру?